Экстра «Поцелуй меня, детка»Глава 9

Когда спустя несколько томительных часов Ёну наконец с трудом разлепил веки, Киту казалось, что за это время он уже не раз переступил порог смерти и вернулся обратно.

Первое, что увидел Ёну, едва зрение сфокусировалось — мертвенно-бледное, изможденное до крайности лицо Кита, склонившегося над ним. Слова застряли в горле; под тяжестью этого взгляда Ёну мог лишь молча смотреть на него, не в силах издать ни звука. Кит потянулся к нему, но рука его на миг замерла в воздухе, словно он боялся коснуться и разрушить хрупкое равновесие. Затем медленно кончики его пальцев всё же легли на щеку Ёну, невесомо оглаживая кожу.

Стоило Ёну чуть наклонить голову, доверчиво прижимаясь щекой к теплой ладони, как из груди Кита вырвался тяжелый вздох облегчения.

Осознание реальности накатило волной: больничная койка, стерильный воздух. Краска мгновенно отлила от лица Ёну, сменяясь пугающей бледностью. Заметив этот ужас в его глазах, Кит поспешил заговорить:

— С ребенком всё в порядке.

Только тогда плечи Ёну обмякли, напряжение отпустило. Кит, глядя на него сверху вниз, продолжил шлухим голосом:

— Мы едва не потеряли его. Зачем... зачем ты это сделал?

Снова судорожно выдохнув, Кит присел на край кровати и осторожно привлек Ёну к себе. Ощутив в своих объятиях живое, настоящее тепло любимого тела, он наконец почувствовал, как отступает страх, и заговорил снова, пытаясь заполнить тишину:

— Я знаю, тебе сейчас очень тяжело. Осталось совсем немного, нужно лишь еще чуть-чуть потерпеть. Врач сказал, если будет совсем невмоготу, можно гулять по саду — медленно, минут по тридцать в день. Не терпи, если чувствуешь духоту или тяжесть, сразу говори сиделке, и тогда...

Кит никогда раньше не говорил так много. Поняв, что тот из кожи вон лезет, отчаянно пытаясь его успокоить, Ёну почувствовал, как защипало в носу, а к глазам подступил жар. Он тихо шмыгнул, и этот звук лишь усилил заблуждение Кита.

— Всё хорошо, Ёну. Ничего страшного не случилось. Отдохнешь денек, и поедем домой. Всё наладится. Тише, всё хорошо.

Он гладил Ёну по волосам, без устали повторяя ласковые утешения. Кит говорил с ним так же мягко, как обычно успокаивал Спенсера, и от этого Ёну стало совсем невыносимо. Он уткнулся лицом в плечо Кита, глотая подступающие рыдания. Тонкий родной аромат феромонов Кита окутал его, но вместо успокоения сердце сжалось от тоски.

«Я чуть не потерял всё».

Воспоминания о собственной безрассудности жгли стыдом. Он повел себя жалко. Но Кит здесь, рядом. Значит, всё обошлось?

«В конце концов, сейчас от меня Киту никакой пользы», — с горечью подумал Ёну.

Мысль о том, что из-за глупой ревности и неуверенности он подверг опасности их ребенка, была невыносима.

«А ведь это я упрямился. Я настоял на том, чтобы родить».

Отвращение к самому себе захлестнуло с головой. Не выдержав, Ёну прошептал:

— Прости меня.

— Ты ни в чем не виноват, Ёну.

Кит, неверно истолковав причину слез, тут же отверг извинения. Но Ёну отчаянно замотал головой:

— Из-за меня Куки тоже был в опасности. Это моя вина, я...

— Нет, это не так, — твердо перебил Кит. — Ты справлялся просто отлично, даже слишком. Ты столько терпел, неудивительно, что силы кончились. Не вини себя.

Он всё еще не понимал. Ёну отстранился от теплых объятий и заглянул Киту в глаза. Бледное лицо мужа казалось осунувшимся сильнее обычного. Чувство вины стало нестерпимым, и Ёну решил быть честным до конца.

— Я сделал это специально...

— Что? — переспросил Кит.

Ёну, мучаясь от стыда, признался:

— Я боялся, что ты... что я тебе наскучил. Поэтому я специально соблазнил тебя.

— Наскучил? О чем ты говоришь?

Кит выглядел совершенно сбитым с толку. С трудом подбирая слова, Ёну рассказал, что подслушал его разговор с Грейсоном. Но даже после этого на лице Кита по-прежнему читалось лишь недоумение.

— И что?

Кит даже не вспомнил этот разговор. Ёну вновь ощутил всю глубину собственной глупости, но вместе с тем в груди вскипела горькая обида.

— Мистер Миллер же сказал, что натуру не изменишь, — выпалил он.

На эти полные укора слова Кит лишь растерянно моргнул. Видя, что муж нахмурился, тщетно пытаясь поймать ускользающую нить воспоминаний, Ёну, подгоняемый отчаянием, торопливо продолжил:

— Говорят, всем интересно, надолго ли тебя хватит. Даже твой сводный брат Байрон сказал, что я тебе скоро наскучу.

Кит по-прежнему молчал, и эта реакция заставила голос Ёну сорваться на крик:

— Если перед тобой разденется стриптизерша в твоем вкусе, ты ведь не устоишь и тоже пойдешь у нее на поводу!

— ...Ха, — похоже, последние слова наконец пробудили память, но из уст Кита раздался лишь опустошенный короткий смешок. — Так вот в чем дело? Ты сделал это только потому, что послушал бредни Грейсона?

Кит покачал головой, вскинул руки в жесте бессилия и тут же уронил их, уставившись в пустоту. А затем, словно внутри прорвало плотину, он рявкнул грубым, клокочущим от гнева голосом:

— Господи, Ёну! Ты всерьез думал, что я изменю тебе, возбудившись от вида какой-то стриптизерши? Как тебе вообще такое в голову пришло? Это же бред! Особенно сейчас! Если бы я выкинул что-то подобное, на этот раз ты бы меня точно не простил, а я не идиот. Я прекрасно это понимаю!

— Но ты ведь не стал отрицать, — упрямо возразил Ёну.

— А зачем мне тратить нервы на каждый идиотский комментарий? Это же чушь собачья!

Голос Кита гремел всё громче, заполняя собой палату. Ёну, не желая уступать под этим напором, закричал в ответ:

— Ты сам согласился, что пора бы и пресытиться! Что это естественно, когда столько лет живешь с одним заурядным омегой!

— Да, если речь идет о заурядном омеге! — взревел Кит, окончательно теряя контроль над сдерживаемой яростью.

Его лицо исказилось, вены на шее вздулись.

— Черт подери, ты что, правда считаешь себя для меня «просто заурядным омегой»? Если бы я так думал, я бы не вышел за тебя замуж и не спал бы только с тобой все эти годы! Как ты вообще мог до такого додуматься? Ты совсем меня не знаешь? Ты единственный, с кем я продержался дольше трех месяцев. Мы живем вместе уже столько лет, а ты до сих пор не понял, насколько я одержим тобой? Хорошо, говори. Что мне сделать, чтобы ты поверил? Говори, черт возьми, немедленно!

От этого яростного крика глаза Ёну расширились. Он уже очень давно не видел Кита в таком бешенстве. Тот был так же разъярен, как в тот раз, когда Ёну тайком поставил ему метку на ухо, а Кит, скрежеща зубами, грозился найти и убить того, кто посмел его тронуть.

И тут Ёну прозрел. Он понял, что совершил чудовищную ошибку, поддавшись необоснованным страхам. Это осознание окатило его ледяной водой, мгновенно протрезвляя.

«Что же я наделал?» — пронеслось в его мыслях.

— ...Прости.

Лицо Ёну побелело перед лицом этой бури, имя которой — Кит Питтман.

— Я был не прав.

— Не смей извиняться, если не имеешь этого в виду. Ты ведь всё равно мне не веришь. Ты мне до гробовой доски верить не будешь, так ведь?

Выплюнув эти слова, Кит стиснул челюсти, поднял взгляд к потолку и пробормотал, словно обращаясь к самому себе:

— ...Хотя я сам виноват. Это моя карма.

— Кит...

Ёну больше не мог выдавить ни слова извинения, лишь растерянно звал мужа по имени. Он протянул было руку, желая коснуться его, но, замявшись, бессильно опустил. Кит глубоко вдохнул, выдохнул и, играя желваками, спросил уже тише:

— С чего, черт возьми, ты вообще это взял? Дело ведь не только в том разговоре с Грейсоном, верно?

Похоже, Ёну всё еще плохо понимал Кита. Зато Кит знал Ёну слишком хорошо. Не в силах больше выдерживать этот проницательный взгляд, Ёну сдался и честно признался:

— Твой запах... аромат феромонов стал слабее.

Кит застыл. Очевидно, такая причина даже не приходила ему в голову. Заметив, как Ёну снова начал бледнеть от ужаса собственных слов, Кит поспешно замотал головой:

— Нет, Ёну. Ты ошибаешься.

Он тяжело вздохнул и дернулся было встать, но тут же замер. Только сейчас Кит осознал свой вид. Он примчался сюда в спешке, бросив переодеваться на полпути — на нем была лишь мятая рубашка без галстука, расстегнутая у ворота. Поняв, что доказательств при себе нет, он издал глухой стон и, словно смирившись, признался:

— Я принимал блокаторы.

— Что? — вырвалось у изумленного Ёну.

Ожидавший такой реакции, Кит продолжил ровным тоном:

— Если хочешь увидеть ампулы, я могу показать, но они остались в кармане пиджака. Он, должно быть, сейчас в особняке. А запах феромонов ослаб потому, что сегодня... нет, уже вчера, мне сделали укол.

— Укол?

— Да. Инъекция для избавления от феромонов.

Глаза Ёну распахнулись еще шире. Так значит, слова о том, что он задерживается из-за работы, были... Словно отвечая на этот немой вопрос, Кит заговорил снова:

— После процедуры я теряю сознание на несколько часов. В этот раз... точнее, вчера, я просто пробыл в отключке дольше обычного. Стюард сказал, это из-за того, что накопилось слишком много феромонов.

«Так вот оно что».

Сомнений не осталось.

Всё встало на свои места, пазл сложился без единого зазора. Кит даже закатал рукав мятой рубашки, демонстрируя свежий след от иглы на сгибе локтя, окончательно разбивая последние подозрения.

— А то, что приходил мистер Миллер... это тоже с этим связано? — тихо спросил Ёну.

Кит ответил без колебаний:

— Я позвал его, потому что у меня возникли вопросы по поводу препарата. Впрочем, толку от него было мало.

— Понятно...

Они всего лишь вели пустой разговор старых знакомых, а Ёну, умудрился вырвать из контекста именно ту фразу и построить на ней целую башню из лжи и страхов. Не в силах скрыть жгучее чувство вины, Ёну спросил:

— Почему ты мне не сказал?

Кит нахмурился, не понимая сути претензии.

— А зачем? Это всего лишь укол, рутинная процедура. Ты и так с кровати встать не можешь, только-только начал нормально есть. Зачем тебе лишние волнения?

В его тоне читалось, что по сравнению со страданиями Ёну его собственные действия — сущий пустяк, не стоящий упоминания. Услышав это, Ёну издал тяжелый, полный сожаления вздох.

— Прости меня...

Ему стало невыносимо стыдно за свои грязные подозрения. Хотелось провалиться сквозь землю.

— Мне так стыдно... хочется просто исчезнуть, сбежать куда-нибудь, — пробормотал он, низко опустив пылающее лицо.

Реакция последовала мгновенно. Кит вдруг резко переменился в лице.

— Никогда больше так не говори, — жестко сказал он.

От неожиданности Ёну вскинул голову и встретился взглядом с Китом. Увидев выражение его глаз, Ёну почувствовал, как сердце ухнуло куда-то вниз.

— Прости, — снова извинился Ёну. — Я больше так не буду... Я не сбегу и не стану прятаться.

Он повторил обещание и робко коснулся руки Кита.

«...Тебе ведь очень тяжело, да? Из-за того, что я беременен».

Принимать блокаторы, регулярно терпеть болезненные уколы для избавления от феромонов... Это длилось уже несколько месяцев, а Ёну даже не подозревал. Как только он представил, сколько боли и дискомфорта молчаливо сносил Кит всё это время, на душе стало еще тяжелее.

Кит перехватил его ладонь, наклонился и нежно поцеловал тыльную сторону руки.

— Если я скажу тебе кое-что, тебе станет легче? Честно говоря, мне даже нравилось, что из-за беременности ты всё время лежишь.

— Почему?

Ёну удивленно моргнул. Кит усмехнулся и ответил:

— Потому что ты никуда не можешь уйти.

В этот момент Ёну понял, что Кит мучился теми же страхами, что и он сам.

«Ему не нужно было тревожиться, что я могу сбежать».

Стоило Ёну осознать эту скрытую, уязвимую сторону мужа, как последние остатки сомнений рассеялись без следа.

— Ты правда так думал?

От облегчения напряжение покинуло тело, и губы растянулись в улыбке. Увидев это выражение, Кит тоже смягчился и улыбнулся в ответ. Затем он крепко прижал Ёну к себе и прошептал голосом, в котором всё еще слышались отголоски смеха:

— Нам нужно научиться чуть больше доверять друг другу.

— Угу.

Ёну кивнул, устроив щеку на его широком плече.

— Я люблю тебя, Кит.

Кит поцеловал его в макушку, вдыхая знакомый запах, и вдруг ему в голову пришел озорной вопрос.

— А как так вышло, что ты вообще влюбился в меня?

Он знал, нравился Ёну еще со времен, когда играл в поло. Но сейчас захотелось услышать подробности.

— После того как я влюбился в тебя тогда... честно говоря, я и не надеялся, что мы встретимся снова, — откровенно признался Ёну. — Я искал работу, просматривал вакансии... и увидел, что твоя компания ищет секретаря. Подал заявку на удачу, подумал: «А вдруг?», и меня взяли... Ну а дальше ты и сам знаешь.

Ответ был гладким, но каким-то неполным. Кит нахмурился и переспросил:

— И это всё? Должно быть что-то еще, разве нет?

— Ну... — Ёну сделал паузу, словно перебирая воспоминания. — Когда мы встретились снова, ты показался мне еще более красивым, чем в первый раз. Я до сих пор помню, как ты стоял в кабинете и смотрел на меня.

— И?

— И... — под настойчивым взглядом Ёну снова замялся. — Я смотрел на тебя, узнавал ближе... и влюблялся всё сильнее и сильнее.

— Это конец истории?

Внезапно Кит схватил Ёну за плечи и слегка отстранил от себя, чтобы видеть его лицо. Он внимательно изучил растерянное выражение, затем шумно выдохнул, словно пораженный до глубины души, закрыл глаза и снова открыл их. Видя, как Ёну внутренне сжался от волнения, Кит требовательно понизил голос:

— Тогда что насчет сейчас? Что именно тебе во мне нравится?

На мгновение сознание Ёну затуманилось. Виной тому был не только тяжелый аромат феромонов, исходящий от альфы, но и хищное выражение лица, от которого перехватило дыхание.

Заметив, что Ёну выпал из реальности, засмотревшись на него, Кит, не в силах сдержать досаду, скрипнул зубами.

— Тебе во мне ничего, кроме лица, не нравится?

— А, нет...

Ёну поспешно тряхнул головой, отгоняя наваждение. Разумеется, дело было не только в лице. Хотя отрицать глупо — стоило лишь взглянуть на Кита, как все обиды растворялись без следа. Но ведь не может быть, чтобы это было единственной причиной. У Кита наверняка есть масса других достоинств.

«Масса... достоинств...»

Но голова предательски пустела. Ёну бессмысленно моргал, глядя на мужа, и, наконец, с трудом выдавил:

— Ты просто... нравился мне всё больше и больше.

— Так чем именно? — не унимался Кит, требуя конкретики.

Ёну в панике перебирал мысли, пытаясь выудить хоть что-то, и, наконец, нашел ответ:

— Ну, своей... добротой?

— ...Ха.

Кит издал короткий смешок, полный разочарования, словно говоря: «И это всё?». Но для Ёну это была истинная правда. Кит обычно был груб, саркастичен и вспыльчив, но именно на этом фоне редкие проявления его заботы сияли особенно ярко. Сердце Ёну до сих пор замирало, когда он вспоминал моменты нежности со стороны этого сурового человека.

Он хотел было сказать: «Именно поэтому я тебя и люблю», но подумал, что Кит всё равно не поверит. Поэтому вместо слов Ёну потянулся вперед и накрыл его губы своими.

— Как насчет того, чтобы в будущем ты почаще показывал мне свои достоинства?

Стоило ему игриво улыбнуться, как Кит нахмурился, но тут же прильнул к губам Ёну в ответном поцелуе.

— ...М-м-м.

Услышав довольный стон, Кит подался вперед. Ёну обвил руками его шею, и Кит, навалился на него всем телом, мягко опуская на подушки. Нависая сверху, он продолжал глубоко целовать мужа, жадно посасывая язык и сминая губы.

Окутанный сладким дурманом феромонов, Ёну самозабвенно растворялся в поцелуе, когда внезапно ощутил твердый горячий предмет, упершийся ему в бедро. Он замер. Кит, почувствовав это, тоже неохотно оторвался от его губ. Опустив взгляды, они одновременно уставились на внушительный бугор, красноречиво вздымающийся в паху Кита.

— А...

Едва у Ёну вырвался смущенный вздох, Кит, бросив на него быстрый взгляд, резко отстранился и сел на кровати. Ёну растерянно округлил глаза, но Кит, не оборачиваясь, отрезал:

— Всё в порядке. Спи.

— Но...

— Я сказал, всё в порядке.

Его голос прозвучал резковато, но он тут же смягчил тон, добавив:

— Скоро пройдет.

Он говорил так, словно это сущий пустяк, но Ёну слишком хорошо знал, насколько это мучительно. Кит терпел месяцами, и ему предстояло терпеть еще долго. Как он мог спокойно спать, зная это? Ёну немного помолчал, глядя на напряженную спину мужа, а затем решился.

— Кит.

Сидящий на краю кровати Кит повернул голову. Ёну осторожно предложил:

— Может... поднимешься обратно? Я могу сделать это ртом...

— Даже не мечтай.

Атмосфера мгновенно стала ледяной. Ёну испуганно вжал голову в плечи, не смея поднять глаз. Вид у Кита был поистине устрашающий — в нем смешались гнев и категорический отказ подвергать партнера малейшему риску. Но оставить всё как есть Ёну тоже не мог.

«Что же делать?..»

В смятении он опустил взгляд и вдруг заметил свою руку. Его глаза озарились догадкой.

— Кит.

Услышав, как оживился голос Ёну, Кит снова перевел на него взгляд, но настороженности не убавил. Заметив, что Ёну уже поднимает руку и открывает рот, явно собираясь повторить предложение, Кит резко оборвал его:

— У меня и свои руки есть, Ёну.

— А...

От этой едкой, не терпящей возражений насмешки Ёну растерялся и медленно опустил руку. Видя, как поникли его плечи и погас энтузиазм, Кит откинул голову назад и тяжело выдохнул.

Это был предел. Он мог бы потерпеть еще немного, но Ёну сам всё испортил. Если бы не беременность, Кит бы уже давно подмял его под себя и кончил внутрь, раз за разом, пока рассудок не помутился бы от удовольствия.

«Если бы он не забеременел, мне бы и сдерживаться не пришлось», — с горькой иронией подумал Кит.

Он резким движением отбросил волосы со лба и снова посмотрел на мужа. В глазах горел темный огонь.

— Если ты так сильно хочешь помочь... ладно. Сможешь делать в точности то, что я скажу?

— Угу, — Ёну кивнул без колебаний.

Кит снова нахмурился, глядя на эту безграничную покорность.

— Хоть немного думай головой, Ёну.

«...Ты же всё равно не сделаешь мне ничего плохого», — пронеслось в голове Ёну.

Это слепое, ничем не подкрепленное доверие вызывало у Кита порочное желание предать его, разбить вдребезги. Но он сдержался.

Подавив темный импульс, Кит отдал приказ:

— Снимай штаны. И белье тоже. Всё.

— А? ...А-а...

Ёну опешил, но кивнул и послушно принялся исполнять веление. Кит не сводил с него глаз, жадно ловя каждое движение — как Ёну возится с завязками, как больничная пижама скользит вниз, как следом за ней исчезает белье, обнажая бледную кожу.

— Т-так... пойдет?

Ёну сидел, плотно сжав колени и прикрывая пах одной рукой. Кит не ответил. Он молча забрался на кровать, встал на колени, нависая над Ёну, и положил ладони на его сведенные ноги.

— Ёну.

— Д-да?

Голос Ёну дрожал и срывался, отвечая на этот низкий зов.

— Ты должен раздвинуть ноги.

На этот раз Ёну не смог издать ни звука. Он затаил дыхание, глядя на мужа округлившимися глазами. Кит требовательно нахмурился, словно безмолвно отчитывая его за промедление: «Чего ты ждешь?».

Это был далеко не первый раз. Кит знал его тело даже лучше, чем сам Ёну. И всё же выставлять себя напоказ и полностью открываться под этим пристальным взором было невыносимо трудно. Лицо вспыхнуло от стыда, дыхание стало прерывистым и горячим.

Сведенные колени дрожали от напряжения. Ёну сидел, всё так же прикрывая себя рукой, не в силах пошевелиться от смущения. Но Кит не торопил. Он не злился, не кричал. Он просто смотрел. И Ёну знал, что он ждет.

«Чем дольше длится эта напряженная тишина, тем сильнее становится его возбуждение».

Тяжело дыша, Ёну наконец позволил коленям дрогнуть и разжаться. Кит молча наблюдал, как медленно, мучительно медленно раздвигаются бедра. Сквозь затуманенный взгляд Ёну видел, что лицо Кита слегка покраснело, а его дыхание стало таким же рваным и тяжелым. Осознание того, что он так влияет на этого альфу, подействовало мгновенно — Ёну почувствовал, как внизу всё увлажняется от желания.

— ...Угх.

Не в силах больше терпеть, Ёну убрал руку, которой прикрывался, и покорно развел колени в стороны.

Кит на мгновение перестал дышать. Запах его феромонов сгустился, став тяжелым и насыщенным, несравнимым с тем, что было раньше.

В помутневшем поле зрения Ёну мелькнуло движение — Кит схватил свою рубашку и рывком стянул её через голову. Его рука скользнула к брюкам, расстегнула ремень, с треском опустила молнию. Из тесноты ткани в его большую ладонь лег тяжелый, налитый кровью и желанием член.

Он пульсировал, багровые вены четко проступали под натянутой кожей, будто готовые лопнуть.

Не отрывая горящего взгляда от чужих разведенных ног, Кит медленно и ритмично оглаживал свою плоть.

Ёну сгорал от стыда, готовый провалиться сквозь землю, но отрицать возбуждение было бессмысленно. Низ живота сладко ныл, а вход сжимался и разжимался сам по себе, повинуясь инстинкту. С каждым вдохом, с каждым судорожным сокращением мышц оттуда просачивалась прозрачная смазка.

— Ха-а... — глубокий стон вырвался из груди Кита вместе с тяжелым выдохом.

Рука, скользящая по стволу, двигалась всё быстрее. Глядя на мощную плоть, которая столько раз заполняла его до отказа, Ёну судорожно сглотнул вязкую слюну.

«И вот эта громадина была внутри меня».

«Именно она сделала меня беременным».

От этих мыслей пах пронзило такой острой пульсацией, что терпеть стало невозможно. Ему безумно хотелось притянуть Кита к себе, обвить его ногами, но он сдержался, лишь до побеления костяшек сжав простыню. Пальцы на ногах непроизвольно поджались, всё тело напряглось, и кольцо мышц сжалось еще сильнее.

Увидев, как трепещет нежная розовая плоть, Кит исказился в лице от удовольствия. На головке его члена выступила прозрачная капля предэякулянта. Головка блестела от влаги, а широкая ладонь, обхватывающая толстый ствол, двигалась уже в бешеном темпе.

Не в силах оторвать взгляд от эрекции, маячившей в проеме его широко разведенных ног, Ёну снова и снова сглатывал слюну.

— Кит...

Голос Ёну прозвучал влажно и хрипло. Он разжал пальцы, стискивавшие простыню, и, заведя руки назад, обхватил свои ягодицы, разводя их еще шире. Вход, до этого судорожно сжимавшийся, теперь раскрылся, выпуская новую порцию смазки.

— Кончи сюда...

При этой мольбе рука Кита на члене судорожно сжалась. Спустя мгновение горячая густая жидкость выплеснулась наружу, ударяя в живот Ёну.

Ёну рефлекторно зажмурился, когда теплые капли долетели даже до лица. Семя продолжало извергаться толчками, покрывая его тело. Каждый раз, когда Кит проводил рукой по стволу, белесая жидкость окропляла живот, грудь, подбородок и тот самый вход, который Ёну так бесстыдно подставил.

— Ха-а...

С трудом переведя дыхание, Кит склонился и крепко обнял Ёну, покрывая его лицо беспорядочными поцелуями, слизывая капли и просто наслаждаясь близостью. Ёну с готовностью отвечал на ласки, прижимаясь всем телом.

Наконец, уткнувшись лицом в плечо Ёну, Кит пробормотал:

— Осталось потерпеть всего двенадцать недель.

— Угу, — Ёну кивнул и крепче обнял его в ответ. — Трахни меня потом так, чтобы я ходить не мог.

Кит усмехнулся в его плечо и, отстранившись, спросил, глядя в глаза:

— Уверен, что не пожалеешь?

Ёну без колебаний повернул голову и накрыл его губы своими.

— Не пожалею. Никогда.

Кит рассмеялся, и их губы снова встретились. На этот раз поцелуй был долгим, тягучим и глубоким.

— Кит.

С трудом прервав поцелуй, Ёну, всё еще тяжело дыша, вдруг спросил:

— А можно мы устроим бэби шауэр*?

бэби шауэр — популярная в США вечеринка в честь грядущего рождения малыша, традиционно устраиваемая на 7-8 месяце беременности.

Заметив, как Кит нахмурился, всем своим видом выражая немое «О чем ты вообще?», Ёну отвел взгляд и смущенно пробормотал:

— Нет, я просто... хотел устроить небольшую вечеринку. Скромную. Мы ведь так и не отпраздновали рождение Спенсера... Если пригласить Джоша с детьми, Спенсер тоже сможет повеселиться с друзьями.

— Прямо сейчас?

Увидев, что меж бровей Кита залегла глубокая складка, Ёну рассмеялся.

— Конечно же, нет. Ближе к дате родов.

— О чем ты только думаешь... — проворчал Кит, глядя, как Ёну продолжает посмеиваться, но губы все равно тронула легкая улыбка.

Ему нравилось видеть Ёну смеющимся, хотя, по правде говоря, дети семейства Бэйли ему совсем не нравились. Но возражать он не стал. Этот ребенок был таким долгожданным и драгоценным, что желание отпраздновать его появление было вполне естественным. К тому же для Спенсера наличие друзей в будущем станет только важнее.

Попав в безвыходное положение, Кит предложил свой компромисс:

— Тогда позови и Анджелу.

— Хорошо, — кивнул Ёну.

Но Кит не унимался:

— Ты уверен, что справишься? Хлопот будет много, нужно всё продумать. Я же говорил, тебе нужен личный секретарь. Он бы очень пригодился и для управления расписанием, и для организации таких вот вечеринок.

Ёну коротко фыркнул.

— Кит, ты что, забыл, кем я работал?

Конечно, он помнил. Ёну был невероятно способным секретарем, который всегда заканчивал дела еще до того, как босс успевал о них подумать.

А еще он мастерски умел совершать бесстыдные поступки, от которых у босса напрочь сносило крышу.

— Кит?

Голос Ёну вырвал его из пучины приятных, но отвлекающих воспоминаний. Ёну смотрел на него с недоумением. Кит поспешно прокрутил в голове их разговор, пытаясь понять, на каком моменте он ушел в свои фантазии, и снова нахмурился.

— Хочешь всё сделать сам? — уточнил он.

— Это будет совсем маленький праздник. Да и звать-то особо некого. А приглашения напишет Спенсер.

Разумеется, Спенсер еще толком не умел писать, поэтому «приглашения» представляли собой по большей части рисунки, где он с трудом выводил свое имя и, кое-как, имя гостя. Основной текст всё равно оставался за Ёну. Впрочем, эти особые послания предназначались лишь для узкого круга гостей Спенсера: Пита, Сесиля и Анджелы.

От мысли, что скоро он сможет встретиться с людьми и приятно провести время, на душе стало тепло, и улыбка не сходила с лица.

Вскоре, получив разрешение врача, Ёну вернулся в особняк. И вот, незадолго до родов, когда живот уже заметно опустился, они наконец устроили ту самую скромную вечеринку, о которой он так мечтал.