Глава 41

Тело среагировало быстрее, чем разум. Я и сам не понял, как попятился назад, а в следующее мгновение уже развернулся, намереваясь бежать.

Кит даже не пытался меня остановить. Он просто смотрел.

Возможно, в этом и не было нужды. Охваченный паникой, я пытался скрыться, но не пробежал и нескольких шагов, прежде чем рухнул на пол.

Кит никуда не спешил. Он лишь взирал сверху вниз на мою жалкую нелепую попытку.

Я снова попытался бежать. Но стоило торопливо приподняться, как воздух вокруг наполнил забытый было сладкий аромат.

— …!

В тот же миг я широко распахнул глаза. Это были феромоны Кита. Он снова обрушивал их на меня, окутывая с ног до головы. Смертельно побледнев, я отчаянно забарахтался, пытаясь выбраться из этой ловушки. Но аромат давил на меня, не давая пошевелиться — что уж говорить о том, чтобы встать.

Наконец, смерив взглядом тяжело дышащего меня, Кит сдвинулся с места.

Размеренный стук его ботинок эхом отдавался от пола. Мое сердце испуганно забилось в такт этим шагам. И все же я не собирался сдаваться — ерзал и дергался, пытаясь уползти. И Кит склонился надо мной.

— И куда это ты снова собрался?

Его шепот был таким же сладким, как и аромат. Когда я поднял на него полный ужаса взгляд, встретил его улыбку.

— Я же… просил… не использовать… на мне феромоны, — я задыхался, с трудом ловя ртом воздух.

Дыхание постоянно сбивалось, говорить было мучительно тяжело. Глядя на меня свысока, Кит холодно усмехнулся.

— Верно. Вот только теперь на мои феромоны реагируешь лишь ты один.

— ...

— Вот я их и использую. В чем проблема? Ты оставил на мне метку без всякого согласия, а потом просто сбежал. С какой стати мне тебя щадить?

Я не мог ничего ответить. Казалось, все силы уходили лишь на то, чтобы сделать следующий вдох. Но мне нужно было как-то выбираться из этого положения.

Нужно бежать... снова...

Я из последних сил вскинул на него разъяренный взгляд, но с губ не сорвалось ни звука. Выходило лишь отчаянно хрипеть, судорожно втягивая в себя кислород. С каждым вдохом в легкие вливались феромоны. Силы стремительно покидали тело. Наблюдая, как я постепенно обмякаю, Кит вновь заговорил.

— Говоришь, это не мой ребенок? — его взгляд переместился на мой живот, а губы скривились в холодной усмешке. — Ты ведь и метку так же отрицал, делал вид, что это не ты.

Кит схватил меня за волосы и грубо дернул на себя. Я вскрикнул, не в силах сопротивляться — пришлось посмотреть ему прямо в глаза. Кит опасно сощурился и прошипел:

— Лжец.

Он обвинял меня во лжи. Называл обманщиком. Это было правдой — отрицать смысла не было. Но мое молчание, похоже, только разозлило Кита.

— Ну же, скажи хоть что-нибудь. Мне даже любопытно, какую ложь ты придумаешь на этот раз.

Тяжело дыша, я с трудом выдавил из себя:

— Ка… как ты… меня здесь…

Он коротко хмыкнул, словно услышал нечто невероятно глупое. Разумеется, в этом смехе не было и тени веселья.

— Думал, я не узнаю, если ты сменишь больницу?

Его холодное лицо расплывалось у меня перед глазами. А Кит все продолжал:

— Тот тип, о котором ты говорил... это он, верно?

Кит смотрел на меня, не способного вымолвить ни слова, и его глаза опасно сощурились. Нынешняя ситуация, должно быть, лишь укрепила его подозрения. Убедила в том, что мы с Дейном действительно были в... таких отношениях.

— Так ты встречался с этим ублюдком, пока носил моего ребенка?

В его низком голосе скрывалась чудовищная ярость. Рука, сжимавшая мои волосы, стиснула их еще сильнее, и я невольно вскрикнул. Но Киту этого было мало, чтобы утолить свой гнев.

— Ты трахался с этим ублюдком, пока носил моего ребенка?! Ты выставил меня идиотом, сбежал и развлекался с ним, да? Должно быть, чувствовал себя прекрасно! Но все кончено. Я нашел тебя. Больше ты не сбежишь. Теперь ты мой. Мой омега!

С каждым словом он распалялся все сильнее, а радужки вспыхивали золотом. Не в силах сдерживать эмоции, он обрушил на меня феромоны — они хлынули настоящим водопадом. Я не мог произнести ни слова. Еще немного, и у меня начнется течка.

Я просто не выдерживал его феромонов. Сощурившись, Кит смотрел, как я мелко дрожу и задыхаюсь, а потом вновь заговорил.

— Отправился с этим проклятым ублюдком избавляться от моего ребенка.

Этот тихий шепот был пропитан яростью. Но я, сам не зная почему, ощутил одновременно и горечь, и облегчение.

Этот человек был один. Так же одинок, как когда-то был я.

Но теперь я больше не один. У меня есть ребенок.

Ребенок этого мужчины.

Внезапно в глазах начало щипать. Я отрешенно смотрел на лицо Кита. Я не знал. Люблю ли я его до сих пор? Или ненавижу? Страдаю ли я из-за него? Я просто смотрел. Это было все, чего хотелось в тот момент. Просто смотреть на лицо этого мужчины.

Выражение лица Кита немного смягчилось. Он молча смотрел на меня. Сладкие феромоны продолжали витать вокруг, окутывая меня.

Словно он ненавидел.

Словно злился.

Словно сожалел.

И словно... искушал.

Когда он склонил голову, я совершенно не ожидал того, что произойдет в следующую секунду.

— ...Ах! — закричал я, ощутив, как Кит впивается Зубами в мое ухо.

Он яростно терзал плоть, втягивал кровь. Вливал в меня свои феромоны, пытаясь оставить метку. Пытаясь сделать своей собственностью.

Я обмяк в его крепких объятиях. В голове звенела пустота, и только жгучая боль, тянущаяся от уха к шее и дальше, расползалась по телу медленными волнами.

Кит не сразу поднял голову и некоторое время он просто держал меня. Потом всё-таки посмотрел на моё ухо. Его лицо застыло — будто он пытался осознать то, что видел, но сознание отказывалось принимать это.

— ...Почему, — наконец произнес Кит. — Почему метка не остается?..

Он повторил это чуть тише, будто сам с собой, и в этой растерянности чувствовалась паника. Кит, всегда сдержанный и собранный, выглядел так, будто почва ушла у него из-под ног. Но я не мог ответить.

«Метка, которую альфа ставит омеге, ничего не значит».

Внезапно в памяти всплыли слова Грейсона.

«Омеги ужасно жестоки. Заполучить партнера в вечное рабство всего одним разом — это ли не несправедливо?»

Он был прав. На ухе Кита все еще алела метка, оставленная мной. Любой мог видеть, что этот мужчина — мой. Никто, кроме меня, не мог больше чувствовать его феромоны. Только я.

Я завладел этим мужчиной навсегда.

А Кит... Кит не мог даже пометить меня. Его мертвенно-бледное лицо было тому лучшим доказательством.

Я никогда не стану его вещью. Даже если он поставит на мне метку, я могу как стать его омегой, так и не стать. Метку альфы всегда можно удалить.

Я обрек на вечную изоляцию от всего мира одного-единственного мужчину.

«Несправедливо».

Слова Грейсона странным эхом отдавались в ушах.

— …Вставай.

Лишь спустя долгое время Кит наконец оправился от потрясения и заговорил. Его заметно севший голос слегка надломился.

Он не стал ждать, пока я приду в себя, и просто схватил за руку, рывком поднимая на ноги. Я пошатнулся, но он тут же притянул меня к себе и без колебаний подхватил на руки. Не было сил даже на сопротивление, так что я просто безвольно обмяк в его руках.

Кит уже было шагнул, но вдруг замер. Он посмотрел на меня сверху вниз со странным выражением лица. Казалось, он о чем-то задумался, но в то же время был чем-то озадачен. Причина выяснилась почти сразу.

— …Простыл?

От столь внезапного вопроса я лишь растерянно моргнул. Кит тем временем продолжил:

— Ты весь горишь. Простыл? Или… что-то другое?

Нечто подобное уже случалось. Только тогда ему было плевать, простужен я или нет, он просто игнорировал это и брал меня, как ему вздумается. Так почему же он спрашивает об этом сейчас?

А потом сказал, что не может терпеть, и ушел целоваться с другой женщиной.

Горькие воспоминания нахлынули, и слова сами сорвались у меня с языка.

— Какая разница, простуда это или нет? Просто идите и переспите с кем-нибудь. Как тогда. Отправляйтесь на вечеринку, развлекайтесь с женщинами. Вы ведь всегда так делали.

Кит на мгновение замер. Он молча смотрел на меня сверху вниз, а потом произнес:

— Мой омега — это ты.

Я на это лишь коротко невесело усмехнулся.

— И что? Хотите сказать, что не спали ни с кем после моего побега? Думаете, я в это поверю? — резко спросил я.

Помолчав, Кит глухо ответил:

— Веришь или нет, но это правда.

— Не могли, потому что на вас метка. А вот до этого…

— Я не пошел.

Кит резко оборвал меня. Словно не желая больше этого слышать. А затем устало добавил:

— Я и правда думал пойти на ту вечеринку. Хотел выяснить, было ли в тебе что-то особенное, или все омеги-мужчины такие.

— …

— Глупое любопытство.

— Ха, — меня вырвался сдавленный вздох.

Этот мужчина глупее, чем я думал? Или он просто смеется надо мной? Неужели он считает, что я до сих пор могу купиться на такие слова? За кого он меня вообще держит?

Я молча стиснул зубы. Кит посмотрел на меня и снова двинулся с места.

Снаружи нас уже ждали Уиттакер и другие телохранители. Полностью обессиленный, я закрыл глаза и прислонился головой к плечу Кита.

Кит молча опустил меня на заднее сиденье машины. В тот самый момент, когда он выпрямился, донесся шум подъезжающего автомобиля.

И я внезапно понял — это возвращался Дейн.

— Какого черта? Вы что тут делаете, у чужого дома?

Так и есть. Дейн, остановив машину и выбравшись наружу, задал вопрос. Его тон был еще более раздраженным, чем обычно.

Нужно было извиниться перед Дейном и поблагодарить его за все, но я так вымотался, что не мог даже пошевелить губами. Просто лежал без сил, с трудом удерживая веки открытыми, когда Дейн заметил меня. Его взгляд тут же метнулся к Киту. Судя по всему, он его узнал.

Лицо Дейна скривилось в презрительной гримасе.

— Попался на похищении, да?

— Я просто забираю свое, — холодно бросил Кит. — Но если уж ты хочешь говорить о преступлениях, то это воровство. Это ты украл то, что принадлежит мне.

— Я? Я всего лишь помог несчастному омеге, который спасался от злодея.

На эту явную насмешку Кит на мгновение замолчал. Он с трудом подавлял гнев, и когда снова заговорил, его голос стал заметно ниже и глуше.

— Он сбежал от меня, когда носил моего ребенка.

Дейн на это лишь хмыкнул и издевательски протянул:

— О-о! Видимо, ему очень не хотелось, чтобы именно ты был отцом.

Кит снова промолчал. Аромат его феромонов стал гуще, тяжелее. Но Дейну, казалось, было плевать на его ярость. Он продолжил равнодушным тоном, словно говоря нечто само собой разумеющееся:

— Знаешь, большинство людей вообще не любят признавать правду.

Кит громко скрипнул зубами. Он несколько раз сжал и разжал кулаки, а затем процедил:

— Радуйся, что я тебя еще не убил.

— Ух ты, как страшно. Прямо обмочиться можно, — тут же съязвил Дейн. — Так почему бы и нет? Давай. Вот шея. А сердце — вот здесь.

Дейн без малейшего страха провоцировал Кита. Но, вопреки ожиданиям, густой, давящий аромат феромонов внезапно исчез. Благодаря этому мое прерывистое взбудораженное дыхание тут же стало ровнее.

Кит мельком взглянул на меня, захлопнул дверцу машины и пошел к другой стороне. Когда Уиттакер открыл для него дверь, Дейн громко крикнул ему в спину:

— Я так и знал, одни понты! Трусливый ублюдок.

Кит замер, уже садясь в машину, и посмотрел на него. Его феромоны теперь текли ко мне на удивление ровным, стабильным потоком. Я не мог не поразиться тому, как пугающе быстро Кит возвращал себе самообладание.

Он абсолютно спокойно заговорил:

— Если я тебя убью, у меня не получится «убедить» Ёну, — спокойно сказал он и усмехнулся. Разумеется, эта улыбка не была искренней. — Так что береги себя, Дейн Страйкер.

— Это ты должен радоваться, что твои телохранители — сплошь гаммы.

На этих словах Кит снова обернулся. Дейн, ничуть не смутившись, продолжил издеваться:

— Не то я бы и сам задал тебе хорошую трепку.

— …Что ж, какая досада. Для нас обоих.

— Согласен.

Бросив на Дейна последний яростный взгляд, Кит сел в машину. Дверь за ним захлопнулась, и водитель завел двигатель. Все это время я просто сидел, отрешенно глядя в окно.

Он назвал это «убеждением», но на деле это была неприкрытая угроза. Он предупреждал меня. Давал понять, что если я сбегу снова, он не оставит в покое никого из моего окружения.

Я молча смотрел в окно.

Когда машина начала круто разворачиваться, я увидел Дейна. Он с непроницаемым лицом смотрел мне вслед... вернее, на машину, в которой я сидел. Но я не мог даже помахать ему рукой. Все, на что были силы — это горько вздохнуть, глядя, как его фигура быстро скрывается из вида.

Кит заговорил лишь после того, как машина выехала на скоростное шоссе.

— И давно ты с этим ублюдком?

От этого внезапного вопроса я открыл глаза и спросил, повернув голову:

— Вы о чем? С каких пор мы знакомы? Или с каких пор мы спим?

Кит на мгновение сжал кулак так, что побелели костяшки. Он медленно разжал пальцы и произнес своим обычным, тихим, ровным голосом:

— Я спросил, с каких пор ты с ним спишь.

Я равнодушно отвернулся и ответил:

— А какое это имеет значение? Я разве хоть раз спрашивал у Вас, мистер Питтман, с кем Вы спите, с каких пор и как часто?

Кит на мгновение замолчал. Ну разумеется, ему нечего на это ответить.

— …И что этот ублюдок потребовал взамен за то, что прятал тебя?

Услышав этот тихий голос, я снова повернул голову. Только сейчас до меня дошло, что именно он себе вообразил. Кит смотрел на меня ледяным взглядом.

— Тебе больше некуда было пойти? Ты так отчаянно убегал, и все для того, чтобы в итоге оказаться в доме этого ублюдка?

— Это ведь благодаря кое-кому меня объявили в розыск по всей стране, — язвительно бросил я и нахмурился, — С каких пор Вы знаете о Дейне? Вы что, навели о нем справки за моей спиной?

— Ты правда думал, что я не пробью этого типа в первую очередь, как только узнаю, где ты? — Кит холодно усмехнулся.

Я вновь отвернулся, а он продолжал:

— Он, оказывается, тот еще распутник. Говорят, меняет партнеров каждый день. Он что, спал с ними прямо при тебе? Или, может, вы развлекались втроем?

Я настолько опешил от этой нелепости, что просто потерял дар речи. Он что, серьезно поливает Дейна грязью прямо при мне? Выпустив лишь сдавленный вздох, я вновь съязвил:

— Даже если Дейн и спал бы с кем-то прямо у меня на глазах, какое Вам до этого дело? Мне, знаете ли, не привыкать к такому зрелищу.

— То есть этого ублюдка ты защищаешь, а меня обвиняешь?

Он говорил так, будто возмущался: «Почему ты злишься на меня, а на него — нет?». Гнев захлестнул, и я взорвался:

— Да потому что Дейн, в отличие от вас, не шептал мне с самого начала лживых сладких слов, в которых не было ни капли правды!

— …То есть я, по-твоему, говорил неискренне?

— А разве нет?

Кит замолчал, но я не собирался останавливаться.

— Уж кто бы говорил о распутстве. Мистер Питтман, Вы, должно быть, забыли, что именно я отвечал за ваше расписание? Ах, ну да. Достаточно ведь просто сказать, что у вас «накопились феромоны» и вы ничего не помните, и все тут же с пониманием кивнут, верно? Как же это удобно — быть доминантным альфой! Я собственными глазами видел, как Вы целовались и лапали других прямо передо мной, а вам достаточно сказать «не помню», и дело с концом!

Я вообще не понимал, зачем он продолжает эту тему, лишь копая себе могилу. Впрочем, чего еще ждать от человека, который понятия не имеет, какую жизнь он вел до сих пор. Я злорадно усмехнулся про себя. Если бы он хоть раз оглянулся на свое прошлое, то, возможно, усвоил бы поговорку о том, что молчание — золото.

Повисла тишина. Я тоже больше ничего не говорил. Кит долго смотрел в окно, прежде чем снова заговорить.

— Я думал, что если пересплю с кем-нибудь другим, то… чувства к тебе остынут.

— Так и спали бы. Зачем вы погнались за мной?

Я подумал, было бы мне тогда не так больно? В этот момент Кит вздохнул. С таким видом, будто ему все это чертовски надоело.

— Не знаю. Потому что не вставало.

— …Что вы сказали? — невольно переспросил, не ожидая услышать такое.

— Ха, — Кит издал короткий, нервный смешок и взглянул на потолок машины. — У меня не вставало, так что я до последнего сомневался, стоит ли вообще доводить дело до конца. Сначала я думал, что это из-за того, что я слишком долго воздерживался. Но стоило мне увидеть тебя — и все тут же пришло в норму.

Договорив, Кит внезапно раздраженно выпалил:

— Проклятье! Почему я вообще должен все это объяснять?

В порыве ярости он с силой ударил кулаком по дверце машины. Я невольно вздрогнул. Мы оба замолчали.

Но в глубине души я ни на грамм не верил его словам.

Это случилось еще до того, как я оставил на нем метку. И я должен поверить, что у него не вставало из-за меня? Он, доминантный альфа, который, когда у него накапливаются феромоны, становится в своих связях неразборчивее любого животного?

Эта мысль казалась абсурдной, но я быстро смирился с реальностью. Какая, в конце концов, разница, спал этот мужчина с кем-то другим или нет?

Слова, которые так сильно меня ранили, никуда ведь не делись.

Они навсегда останутся со мной. Вероятно, будут время от времени всплывать в памяти, терзая до конца жизни.

Я больше ничего не говорил, просто смотрел в окно.

Дорога к особняку, казалось, тянулась целую вечность. Я прислонился головой к стеклу, не говоря ни слова. Мое отражение в стекле выглядело до безумия опустошенным. Мы просто бесконечно неслись по этой длинной дороге, когда внезапно водитель заговорил по внутренней связи:

— Мистер Питтман, поступило экстренное сообщение о лесном пожаре, дорогу перекрыли. Похоже, мы не сможем попасть прямо в особняк. Как поступим? Если поедем в объезд, то доберемся не раньше завтрашнего утра…

Вдалеке, на фоне темного неба, и правда виднелся столб черного дыма.

Опять лесной пожар... А за этой мыслью появилась другая. Интересно, Дейн уже вернулся с работы? Смотрит ли новости? Наверное, сидит сейчас на диване, обняв Дарлинг. И пьет пиво.

Эта картина представилась так живо и естественно, что я невольно усмехнулся. Но это было лишь мимолетное мгновение. В стекле машины снова отразилось мое пустое бесстрастное лицо. А затем я услышал голос Кита.

— Езжай в ближайший отель. Свяжись с Уиттакером, пусть немедленно забронирует нам номер. Переночуем там, а утром поедем.

— Слушаюсь.

Водитель отключил связь. Внезапно я вспомнил о том самом гостиничном номере, который пустовал круглый год. О том номере, контракт на который Кит продлевал из года в год и который использовался исключительно для секса. Он приводил туда своих партнеров, развлекался, а после возвращался домой. Неужели... неужели и сейчас мы едем именно туда?

Через мгновение водитель снова включил связь:

— Сэр, сейчас самый разгар сезона, поэтому забронировать сразу несколько комнат в одном месте сложно. Однако тот номер, которым Вы всегда пользуетесь, свободен и готов к заселению. Как прикажете?

Кит, недолго думая, отдал распоряжение:

— Так и сделай.

— Слушаюсь.

Вскоре машина перестроилась и свернула на другую дорогу. Я лишь тихо вздохнул. На этом все было кончено.

— Добро пожаловать, мистер Питтман.

Стоило Киту выйти из машины, у входа его встретил менеджер отеля с безупречной профессиональной улыбкой, которого, очевидно, предупредили заранее. Кит снова без усилий подхватил меня на руки и равнодушно направился внутрь. Менеджер поспешил за ним, лично провожая до лифта.

— Номер подготовлен в точности, как вы и просили. Мы также забронировали дополнительные комнаты для ваших телохранителей, однако на одном этаже с Вами свободных мест не оказалось, пришлось разместить их этажом ниже. Это приемлемо?

Номер, которым пользовался Кит, был пентхаусом, в котором имелось всего две комнаты. Да и те располагались друг напротив друга, разделенные коридором. Вполне ожидаемо, что свободных номеров на этаже не оказалось. Кит без особой реакции коротко кивнул менеджеру.

Кит нес меня на руках до самого номера. Давление его феромонов заметно ослабло, но у меня все равно не было сил — то ли из-за них, то ли из-за подступающего жара. Поэтому я просто молчал. Когда Уиттакер провел картой-ключом и открыл дверь, у меня внезапно вырвалось:

— Я, наверное, тяжелый…

Кит каким-то образом умудрился расслышать этот тихий шепот и посмотрел на меня сверху вниз.

— Ты издеваешься?

После его раздраженного выпада я окончательно замолчал. Он широкими шагами пронес меня по комнате и направился прямиком в спальню. Движения были такими уверенными, словно знал планировку этого номера наизусть.

Ну да, конечно. Он, должно быть, бывал в этой комнате так часто, что его уже тошнит. Неудивительно.

Кит всегда был привередлив: даже бронируя отель для секса, он мог несколько раз его сменить, если ему что-то не нравилось. Но этим отелем он пользовался уже несколько лет подряд. Похоже, здесь во многих отношениях умели угодить его взыскательному вкусу. Так что, как бы я ни относился к цели его визитов, к самому сервису отеля у меня было полное доверие.

Хотя, может, к нему тут особое отношение просто потому, что у него куча денег и он доминантный альфа.

Пока я язвительно размышлял об этом, Кит опустил меня на кровать. И на мгновение его взгляд остановился на мне. Ах, вот оно что... Я все понял.

— …Ты что делаешь?

Кит нахмурился, глядя, как я неуклюже начинаю стаскивать с себя рубашку. Чувствуя ужасную усталость и жар, я ответил:

— …Разве не этого вы хотите?

— …

— Пару раз я, наверное, выдержу. Так что давайте. Но учтите, я не буду делать ничего.

Кит отрешенно смотрел, как я, обессиленно бормоча, продолжаю раздеваться. Наконец он издал сдавленный вздох.

— Когда я успел сказать, что хочу секса?

— Тогда зачем вы вообще притащили меня сюда? — спросил я. Голос от жара был слабым и севшим. — Я ведь нужен лишь для того, чтобы раздвигать ноги, когда Вам этого захочется, верно? Какое у меня еще может быть предназначение?

Кит на мгновение замолчал. Он просто смотрел на меня с каким-то ошеломленным видом, а потом вдруг выдохнул:

— Боже правый… Я же сказал, что не трону тебя, когда ты болен.

— Если вы снова собираетесь «терпеть», а потом побежите искать кого-то другого, то лучше уж сделайте это прямо сейчас. Или просто оставьте меня в покое.

У Кита было такое лицо, словно он услышал нечто абсурдное. Как будто я нес какой-то несусветный бред. Но чего еще этот мужчина мог хотеть от меня, кроме секса?

Он открыл было рот, чтобы что-то сказать, но я тут же его перебил:

— Если вы собрались нести чушь вроде «я тебя люблю», то можете даже не начинать.

Кит на мгновение замер. Глядя на него, казалось, потерявшего дар речи, я раздраженно усмехнулся.

— У вас встает только на меня? Вы это серьезно говорите? И думаете, я в это поверю?

— Серьезно. — лицо Кита стало мертвенно-бледным. — Можешь не верить, но с той самой первой ночи с тобой я больше ни с кем не спал.

— Ваш любовник, должно быть, просто в восторге от таких слов!

Я фыркнул, и он тут же нахмурился.

— Какой еще любовник? Ты что, забыл, что оставил на мне метку?

На этот раз он, кажется, по-настоящему разозлился. Но я не собирался отступать.

— Я видел, как вы целовались.

Кит шумно выдохнул, а затем грубо пятерней взъерошил волосы.

— Да что ты, черт возьми, несешь? Говори понятнее!

В конце концов он не выдержал и повысил голос. Но я не колебался. Я выплеснул на него все, что так долго копилось внутри.

— Об этом трубили во всех новостях! Писали, что вы скупили все ювелирные магазины. Вы же вроде говорили, что не спите с мужчинами? Похоже, хваленое отвращение поутихло. Или, может, тот мужчина — бета, и секс вас не удовлетворил? Поэтому вы теперь хотите переспать со мной? Ну да, я слышал, что секс с тем, кого пометил, ни с чем не сравнится. Тело хочет одного, а разум — другого. Такое ведь сплошь и рядом, правда? Изнасилование — это же ваше хобби, не так ли? Так используйте свои проклятые феромоны и берите меня столько, сколько хотите, как вы всегда и делали!

На эту безжалостную тираду Кит, вопреки ожиданиям, отреагировал на удивление спокойно.

Выплеснув все эмоции, я почувствовал лишь опустошение. И когда мое тяжелое сбившееся дыхание немного выровнялось, Кит заговорил.

— Это Энджел.

У него был неожиданно измученный вид. Он взмахнул руками, но тут же опустил их.

— Боже правый... Уж кем бы я ни был, но я не сплю с омегой, который меня родил. Да и его партнеры, скорее всего, убили бы меня на месте... Господи, какой абсурд…

Кит снова выдохнул: «Боже». Его реакция была настолько живой и неподдельной, что я не мог счесть ее ложью. Но, с другой стороны, в это все равно было трудно поверить. Тот мужчина… омега, который родил Кита? Серьезно?

— Я же говорил тебе, что украшения для Энджела нужно выбирать лично, — Кит продолжил так, словно уже смирился с ситуацией. — Похоже, Энджел был чем-то расстроен. Нужно было срочно кто-то, чтобы поднять ему настроение, и мне просто не повезло оказаться под рукой.

Он покачал головой и скрипнул зубами.

— Проклятье. Я был вне себя, пытаясь найти тебя, а мне еще пришлось заниматься этим.

Я молчал, и Кит пробормотал, словно обращаясь к самому себе:

— В последнее время и без того выходило слишком много ненужных статей. Я уже сказал Эмме, чтобы она с этим что-нибудь сделала.

Он не стал утруждать себя сравнением меня и Эммы. Похоже, хоть какие-то манеры у него имелись.

Точно, Кит всегда оценивал человека самого по себе, а не сравнивал его с другими.

Я невольно вспомнил одно из его немногих достоинств. Кит потер переносицу, словно у него разболелась голова, и коротко вздохнул.

— Теперь, когда фотография Энджела попала в прессу, начнется очередная шумиха.

Я промолчал. Кит посмотрел на меня сверху вниз.

— Ты все сказал? Еще есть вопросы?

На мгновение я задумался. Стоит ли извиняться? Но в итоге решил промолчать. Я оправдал себя тем, что по сравнению со всеми теми недоразумениями и жестокими словами, которые он выливал на меня, это была сущая мелочь.

Кит молча запахнул на мне рубашку, которую я до этого снял наполовину.

— Что нужно делать при простуде? Согреться? — он вдруг нахмурил брови. — Разве от этого жар не станет еще сильнее? Может, лучше принести льда, чтобы сбить температуру?

С точки зрения элементарной физики он, конечно, был прав, но я все-таки был человеком, и со мной это работало иначе. Я лишь слабым голосом дал ему единственную подсказку:

— Посмотрите в интернете.

— …

Обычно в таких ситуациях я или кто-то из персонала немедленно искали, систематизировали и предоставляли ему всю информацию. Киту достаточно было лишь поинтересоваться чем-то или приказать «узнай» или «принеси». И в течение часа все необходимые данные и решения ложились ему на стол.

Внезапно стало даже любопытно, умеет ли этот мужчина в принципе пользоваться интернет-поиском. Ну, не до такой же степени он беспомощен, верно?

И все же, видя его молчание, я любезно добавил:

— Если введете в поиске «простуда», там появятся связанные запросы.

Кит по-прежнему ничего не отвечал.

Я, кажется, ненадолго задремал, а когда снова открыл глаза, то увидел, что Кит придвинул к кровати стул и сидел рядом. В комнате горело всего несколько ламп, в целом было довольно сумрачно. Освещение явно не подходило для чтения, но он, тем не менее, что-то сосредоточенно делал на планшете.

Я молча наблюдал за ним.

Кит ничуть не изменился с нашей последней встречи, но в то же время выглядел совсем иначе. Что бросалось в глаза сразу — он заметно похудел. Этот некогда крепкий, мускулистый, привлекательный мужчина исхудал так, что его щеки заметно впали, отчего утонченные черты лица и высокие скулы стали казаться еще более выразительными и резкими. Из-за этого его обычная холодная аура сменилась какой-то почти суровой сосредоточенностью.

Каждый раз, когда он медленно моргал, длинные ресницы отбрасывали на лицо глубокие тени. Наблюдение за ним вызывало во мне какое-то совершенно новое, незнакомое чувство.

Внезапно Кит, почувствовав мой взгляд, поднял голову. Встретившись со мной глазами, он тут же отложил планшет на прикроватный столик.

— Тебе что-нибудь нужно?

— …Вы разве не заняты? — тихо спросил я.

Он ответил так, словно это было нечто само собой разумеющееся:

— Пить много жидкости. Если жар — согреваться, если температура спадает — охлаждаться. Поддерживать гигиену. Есть легкоусвояемую пищу, понемногу, но часто. В случае беременности — принимать лекарства только по назначению врача.

— …

— Что-то еще?

Я ошеломленно моргнул, а потом спросил:

— Вы… все это время сидели и искали это в интернете?

— Ты же сам сказал, — равнодушно бросил Кит и тут же сменил тему. — Жар, кажется, спал.

Он взял со столика термометр. Электронный градусник, вставленный мне в ухо, тут же издал тонкий писк. Проверив цифры, Кит сказал:

— Температуры больше нет. Хочешь сначала умыться? Или, может, лучше поесть?

Во рту все пересохло, и о еде не хотелось даже думать. Видя мое молчание, Кит спросил снова:

— Хочешь чего-нибудь конкретного? Наверное, что-то серьезное есть будет тяжело, да?

А затем он, слегка сощурившись, неожиданно игриво улыбнулся.

— Как насчет пудинга?

Такого Кита, с таким выражением лица я видел впервые. Я просто застыл, потеряв дар речи. А он все так же улыбался, отводя прядь волос, упавшую мне на лоб.

— Я принесу.

Сказав это, Кит поднялся и вышел из спальни. Он вернулся через мгновение, неся в руках пудинг и ложку. Я сел, оперевшись на его руку, но он не стал передавать мне десерт. Вместо этого присел на край кровати и сам открыл крышечку.

Но и на этом Кит не остановился. К моему изумлению, он зачерпнул ложкой пудинг и протянул его мне.

— …Я могу поесть сам, — тихо возразил я.

Он коротко усмехнулся.

— А я хочу тебя покормить. Ну же, открывай.

Он настойчиво держал ложку, и у меня не было выбора, кроме как открыть рот. Нежный пудинг мягко растаял на языке. Внезапно мысли снова перетекли к Дейну. Я так его обременял и даже толком не поблагодарил. Нужно будет как-нибудь отблагодарить и его, и Джоша. Хотя бы пригласить их на ужин…

— О чем задумался? — спросил Кит, заметив, что я на миг отвлекся.

Я тут же вернулся в реальность и ответил:

— Я впервые вижу отель, в котором держат пудинг в холодильнике.

На это Кит небрежно ответил:

— Я просто сказал менеджеру, чтобы он всегда был в наличии.

В тот же миг я вспомнил холодильник в особняке и удивленно округлил глаза, но он ответил все с той же показной безразличностью:

— Я подумал, что если ты и не будешь скучать по мне, то по этому холодильнику — точно будешь.

Какое-то время я просто смотрел на него, не зная, как на это реагировать. Неужели этот мужчина всегда был таким… чутким? К тому же, все его поведение с тех пор, как он привез меня сюда, было совершенно необъяснимым.

Он вел себя так, словно… словно он искренне обо мне заботился.

Интересно, Кит вообще отдает себе отчет в том, что он говорит и делает? И как это воспринимается со стороны?

Прежде, чем сердце снова успело заболеть, я сменил тему.

— …А что вы… делали с гоном?

Ответ на этот вопрос был очевиден. Я был уверен, что он сейчас скажет нечто такое отвратительное, что мигом вернет меня с небес на землю. Убежденный в этом, я переспросил:

— Он ведь не мог не начаться… Я не буду вас винить, даже если вы в этот период были с кем-то другим.

Произнеся это великодушным тоном, я замолчал. Он тоже молчал. Его взгляд устремился в сторону, словно он копался в воспоминаниях. Я поспешно приказал себе успокоиться. Все в порядке. Что бы он ни сказал, мне не будет больно. Он всегда был таким. Я просто лишний раз убежусь, что этому человеку нельзя доверять.

— Он был. Раза два.

К моему удивлению, Кит горько усмехнулся. Я невольно напрягся, вцепившись пальцами в простыню.

— Жаль, конечно. Ты так любезно дал свое разрешение, а мне, как назло, не повезло. Я в те дни был один на острове, — продолжил он.

— …На острове?

Я опешил от такого неожиданного ответа.

— Да, — подтвердил он, снова коротко усмехнувшись. — Так что, если я, конечно, не набросился на загорающую ящерицу, то никого я там оплодотворить не мог.

— Впрочем, теперь вы вряд ли сможете кого-то оплодотворить.

И тут же с горечью подумал, что никого, кроме меня. Но я все еще не мог в это поверить и с сомнением переспросил:

— Оба раза?

— Оба раза.

Ответ Кита по-прежнему звучал донельзя обыденно. Глядя на его невозмутимость, я просто не находил слов.

— …Как?

Не скажет же он, что это была простая случайность.

Ответ, который я получил на свой выстраданный вопрос, снова поверг меня в шок.

— Я чувствовал, что гон приближается, поэтому поехал туда заранее. Я всех отослал, сказав, что свяжусь, когда все закончится.

— Но… среди островов, которыми вы владеете, вроде бы не было необитаемых…

— А, я купил один. В спешке оборудовал там самый минимум, чтобы можно было прожить несколько дней в одиночестве.

Он ответил так буднично, словно говорил: «А, по дороге купил мороженое». Конечно, для этого мужчины такая покупка — сущий пустяк. Но зачем… зачем нужно было идти на такие меры? Я по-прежнему не мог вымолвить ни слова. А Кит продолжал:

— К счастью, провалов в памяти не было. Стюард сказал, что это из-за метки. Она стабилизировала феромоны, так что гон должен был пройти намного легче.

— И все же… это, должно быть, было мучительно.

— Да, — кивнул Кит. — Я тогда думал, что если бы мог просто обнять тебя, то мне бы больше ничего и не было нужно.

На его губах мелькнула слабая улыбка, словно от воспоминаний о прошлом. Но она тут же исчезла. Кит пристально посмотрел на меня.

— …Уж лучше бы… — тихо пробормотал он, словно самому себе. — Уж лучше бы я тогда просто сошел с ума.

Кит вдруг горько усмехнулся.

— А теперь я даже сойти с ума не могу.

У него больше никогда не будет неконтролируемого накопления феромонов. Пока я жив, пока на нем эта метка, его феромоны больше не представляют для него угрозы.

Так почему… почему у него такое лицо?

— …Почему Вы так мучаетесь? — спросил я, не в силах понять, в чем дело.

— Потому что… — начал Кит.

Он поднял руку. Его пальцы коснулись моего уха. Глядя на шрам, оставшийся от его укуса, Кит произнес:

— Ты ведь… больше меня не любишь.

Я не ответил.

А он… он выглядел так, будто вот-вот расплачется. Видел ли я когда-нибудь такое выражение на лице Кита? Я видел множество его улыбок. Веселую. Раздраженную. Насмешливую. Нежную.

Но такого лица… такого я не видел никогда.

А Кит… плачет? Такого просто не могло быть.

И все это… из-за такой мелочи, как невозможность оставить на мне метку?

— Какое теперь имеет значение, что я там чувствую, — ответил я, уже махнув на все рукой. — Это ведь вы первым меня отшвырнули, сказав, что я вам не нужен.

Кит какое-то время молчал. Его рука безвольно опустилась.

— Да, — он горько усмехнулся. Его лицо все еще было искажено болью. — И зачем я только так поступил?

Я ответил честно:

— Наверное, потому что я и правда был вам не нужен.

Кит промолчал. Он долго просто смотрел мне в лицо. Казалось, он хотел что-то сказать, но не находил слов. А может, и не мог. Я не стал ему мешать.

— …В тот день… я ведь приходил к тебе?

Он не уточнил, о каком дне речь, но я сразу понял.

— Да, — коротко ответил я.

Кит закрыл лицо руками и глубоко, тяжело вздохнул.

— Почему… почему ты не сопротивлялся?

В его тоне не было обвинения, лишь чистая мука. Поразившись этой непривычной ноте, я спокойно ответил:

— Это было невозможно из-за ваших феромонов.

Кит замер, перестав дышать. Я не знал, о чем он думал в тот момент, да и не горел желанием спрашивать.

— Поэтому я сделал единственное, что было в моих силах. Я оставил метку. На вашем ухе, — добавил я бесстрастно.

Он отнял руки от лица и медленно поднял голову. Встретившись с ним взглядом, я холодно усмехнулся.

— Я ведь предупреждал, что не останусь в стороне, если вы снова используете свои феромоны.

— …Но чтобы вот так… оставить на мне метку…

Он считает, что это несправедливо? Предположение оказалось ошибочным. Кит свел брови.

— Ты же… ты же теперь больше никому не сможешь оставить метку, — спросил он с искаженным от страдания лицом.

— Да, — я все так же спокойно подтвердил. — Какая разница? Это для Вас я — единственный омега. Но для меня Вы — далеко не единственный альфа.

Ах. Так вот она, моя настоящая месть.

Я впервые это осознал. Все, что я до этого считал местью, было лишь самообманом. Вот оно. Это выражение муки на лице Кита — вот тот результат, которого я так жаждал.

Такой сладкий, пьянящий плод.

И в тот же миг мне отчаянно захотелось плакать.

Но почему... почему на душе так пусто?

На следующий день, когда я открыл глаза, тело ощущалось заметно легче. Я сидел в кровати, ел суп и пудинг, поданные на прикроватном столике. Вскоре пришел Уиттакер и сообщил, что все готово к отъезду. Кит, как и прежде, подхватил меня на руки и вышел из комнаты.

Я хотел было сказать, что могу идти сам, но передумал. Вдруг стало на все наплевать. Все равно этот мужчина поступит по-своему, так какой смысл сопротивляться?

Нам сказали, что вчерашний лесной пожар полностью потушили. Однако дороги все еще были перекрыты, поэтому машине пришлось ехать в объезд. К счастью, время было еще раннее, и машин на трассе было немного. Я смотрел на редкие проносящиеся мимо автомобили, прислонившись головой к стеклу.

Именно в этот момент я заметил зловещий черный дым. Тонкая струйка поднималась вдалеке. Я замер и медленно выпрямился.

Что это?..

Внезапно охватило дурное предчувствие. Я внимательно вгляделся в пейзаж за окном. Как раз в этот момент мы проехали дорожный указатель. Не спрашивая разрешения у Кита, я нажал кнопку интеркома и обратился к водителю:

— Прошу прощения, мы случайно не можем поехать по 8-й трассе?

Последовала короткая пауза, прежде чем он ответил:

— Да, сэр. Этот участок сейчас полностью перекрыт. Мы поедем по 24-й трассе.

Я нажал кнопку, отключая звук. Подумав, что нас могут просшуивать, одними губами прошептал Киту:

— Это ложь.

Я указал пальцем на перегородку, отделявшую нас от водителя. Кит, копируя меня, беззвучно переспросил:

— Что?

Я ответил:

— Смотрите. Туда, — ответил я и указал на далекий столб черного дыма, — Если мы поедем по 24-й трассе, то окажемся прямо в огне. Нам нужно на 8-ю.

Было видно, как Кит на мгновение замер. Я продолжал беззвучно настаивать:

— Скажите ему остановиться. Под любым предлогом.

— Что? — снова переспросил он. На его лице появилась улыбка, словно его все это забавляло.

Я начал нервничать. Сделал нетерпеливый жест и сердито на него посмотрел. В ответ Кит лишь пожал плечами и нажал кнопку:

— Останови машину.

— Ч-что случилось, сэр? — заикаясь, спросил водитель.

Кит выдержал короткую паузу и ответил:

— Ёну нездоровится. Сделаем небольшой перерыв.

Водитель ответил не сразу. Его смятение было очевидным. Я напряженно ждал, что же будет дальше, когда он вдруг выпалил:

— Мы почти приехали. Пусть немного потерпит.

В этот момент я весь подобрался от напряжения. Сглотнув, покосился на Кита, но тот оставался невозмутим.

— Я сказал, останови машину.

— Не могу.

А затем он добавил с откровенной насмешкой:

— Если хотите выйти, то можете сделать это в любой момент, не так ли? Для вас ведь нет ничего невозможного.

Тут же раздался щелчок выключившегося микрофона. Как я и ожидал, двери машины оказались заперты. Вдобавок ко всему, машина ускорилась и водитель начал гнать на невероятной скорости.

Что же делать...

От подступившей паники я вцепился зубами в ноготь. Нас что, похищают? Что, черт возьми, вообще происходит?

Я никак не мог понять, почему водитель, всегда такой молчаливый и безупречно дисциплинированный, вдруг выкинул такое. Что могло заставить его нарушить порядок, которому он следовал годами?

Я уже собирался повернуться к Киту, когда раздался оглушительный грохот — машину качнуло, земля под нами содрогнулась. Я невольно вскрикнул. Где-то совсем рядом гулко осыпалась почва. Похоже, разрастающийся лесной пожар спровоцировал оползень.

В то же мгновение чья-то рука потянулась ко мне, и Кит крепко прижал меня к себе, укрывая. Я широко распахнул глаза, а он наклонился к самому уху и тихо сказал:

— Все в порядке.

Его тихий спокойный голос подействовал на меня так успокаивающе, как никогда раньше. Сердце, колотившееся как пойманная птица, начало медленно стихать. Он продолжал говорить, чуть склонившись к моей макушке:

— Все хорошо, не бойся. Я здесь.

Головой я понимал, что должен оттолкнуть его, но вместо этого лишь глубоко судорожно вдохнул. Я лежал неподвижно, слушая стук сердца Кита, когда он вдруг пробормотал, будто сам себе:

— Машина Уиттакера исчезла.

Я дернулся, и Кит тут же сильнее стиснул меня в объятиях, не позволяя пошевелиться. Сердце тревожно ухнуло. Если машина Уиттакера, которая всегда следовала за нами по пятам, пропала, значит, исчез и замыкающий автомобиль охраны. Но тогда что с машиной сопровождения, ехавшей впереди?..

Пока я лихорадочно соображал, Кит тихо добавил:

— Пожар снова усиливается.

Откуда он?.. Я невольно поднял голову. Кит посмотрел на меня сверху вниз, наши взгляды встретились. Он улыбнулся, явно стараясь меня успокоить.

Удерживая меня одной рукой, он протянул другую к двери машины. Разумеется, та была заперта. Когда тревога уже начала захлёстывать меня, он прижал палец к небольшому сенсору на обшивке.

Раздался тихий щелчок, и в двери, в месте, о существовании которого я даже не подозревал, открылся тайник. Внутри лежал пистолет.

Я остолбенел. Когда они успели установить такое в машине? Я не помнил, чтобы отдавал распоряжение о чём-то подобном.

Прежде чем я успел задать хоть один вопрос, Кит притянул мою голову к своей груди, плотно прижимая ухо к пиджаку. Машина резко сбавила скорость, метаясь из ряда в ряд — видимо, впереди появилось препятствие. Я вцепился зубами в губу, пытаясь сдержать тошноту от тряски в его объятиях.

Его ладонь накрыла моё другое, незащищённое ухо — и в следующее мгновение прогремел выстрел.

Оглушительные хлопки следовали один за другим. Я затаил дыхание, инстинктивно вжимаясь в него. Кит резко вскинул ногу и ударил в изрешечённую пулями дверь. Со скрежетом и визгом металла она вывалилась наружу и покатилась по дороге.

Водитель, судя по всему, понял, что происходит, и вывернул руль, пытаясь нам помешать. Но Кит не выказал ни тени паники.

Этот человек вообще знает, что такое страх?

Пейзаж за окном смазался в одну непрерывную линию. Чувствуя, что сердце вот-вот остановится от ужаса, я вцепился в Кита — и он, не колеблясь ни секунды, выпрыгнул вместе со мной из машины.

— …!

Я даже не смог закричать — лишь зажмурился.

Тупой мощный удар сотряс всё тело, а затем нас несколько раз перевернуло по твёрдой земле. В голове стоял звон, мысли рассыпались. В этом хаосе оставалось одно пронзительно чёткое ощущение: Кит всё ещё держал меня, прижимая к себе с отчаянной силой.

— …

Некоторое время я мог только тяжело, хрипло дышать, хватая воздух ртом. Страх парализовал, тело ломило, а в ушах всё гудело. И вдруг, где-то над собой, я услышал спокойный голос Кита:

— Ты в порядке?

Я растерялся и поднял голову. В тот же миг боль пронзила тело, и я невольно вскрикнул. Кит тут же приподнялся.

— Ты ранен?

Только тогда я понял, что всё это время лежал прямо на нём. Он, всё ещё удерживая меня, попытался подняться, но поморщился от боли. Похоже, пострадал именно он.

Этот мужчина… он закрыл меня собой. Принял удар на себя. Я не мог в это поверить — просто моргал, глядя на него. Кит протянул руку, быстро ощупал меня, будто проверяя, цел ли я, и облегчённо выдохнул.

Его дыхание скользнуло по моим губам и растворилось в воздухе. Мы молчали, смотря друг на друга.

И вдруг мне стало смешно.

Кит, заметив это, чуть улыбнулся.

— Ты чего? — спросил он, убирая мне волосы за ухо.

— Не знаю… — выдохнул я и тихо рассмеялся.

Смеяться в такой момент… должно быть, я сошёл с ума.

Я уже хотел сказать что-то ещё — или, может быть, поцеловать его — когда прямо над головой раздался глухой зловещий гул.

Я вскинул взгляд и увидел вдали, где клубился чёрный дым, как земля снова начала двигаться. Гора рушилась. Но это было ещё не самое страшное.

Машина, успевшая отъехать довольно далеко, вдруг развернулась и теперь мчалась прямо на нас.

Я застыл, не в силах пошевелиться. Кит резко схватил меня за голову и прижал лицом к себе, заслонив уши ладонями. Затем снова нажал на курок.

Прогремел выстрел. Шина машины лопнула, и огромный седан с визгом заскользил по дороге. Я видел, как корпус закрутило в широком неуправляемом пируэте. Ослабевший грунт поддался — задние колёса ушли в землю, кузов накренился.

Кит мгновенно вскочил.

— Держись крепче, — коротко бросил он низким голосом и, не выпуская меня из рук, рванул вперёд.

Я вскрикнул и обвил его шею, чувствуя, как земля под ногами уходит вниз. За спиной с грохотом посыпались комья почвы. Асфальт трещал, ломаясь и обнажая влажную почерневшую землю. В воздухе стоял запах гари. Лесной пожар не утихал — казалось, всё вокруг дрожит и дышит жаром.

Руки инстинктивно обняли его за шею, и я, не осознавая этого, прижался к нему ещё сильнее. Кит, словно чувствуя моё состояние, ответно обнял крепче. Всё вокруг гудело, рушилось, трещало, но странным образом страх отступил.

Ах.

Я уловил знакомый сладковатый аромат — запах Кита. Его феромоны, как и в тот раз, мягко растекались по воздуху, успокаивая. Я уткнулся носом в изгиб его шеи и глубоко вдохнул.

Внезапно Кит резко остановился. Я удивлённо поднял голову и заметил, как он застывает, глядя вперёд. Проследив за его взглядом, я тоже оцепенел.

Прямо перед нами дорогу перегородила огромная груда из поваленных деревьев и земли.

Кит тяжело выдохнул, и дыхание нехарактерно для него сбилось. Гул вдалеке стал тише, будто откатился прочь, и я осмелился сказать:

— Вам… вам нужно отдохнуть.

— …

— У меня кружится голова, — добавил я чуть тише. — Опустите меня, пожалуйста.

Только тогда он будто очнулся. Кит огляделся, нашёл относительно ровное место и сел, прислонившись спиной к поваленному дереву. Отпускать меня он не собирался, поэтому я устроился у него на коленях боком, положив голову на его плечо.

Мы сидели молча. Лишь глухой прерывистый грохот доносился откуда-то издалека. Казалось, будто наступает конец света. Единственным другим звуком было биение наших сердец — тихий стук, который, казалось, звучал лишь друг для друга.

Он посмотрел на меня сверху вниз. Я ответил взглядом.

Говорят, что люди, встретившиеся на шатком мосту, с большой вероятностью могут влюбиться друг в друга. Может быть, и мы сейчас просто путаем страх смерти с любовью?

Может, если Кит попытается поставить на мне метку прямо сейчас, у него получится.

Эта мысль мелькнула и тут же потонула в тишине. Он, похоже, даже не собирался. И я не стал говорить об этом. Вместо этого просто медленно склонил голову.

Наши дыхания смешались. Ещё чуть-чуть — и губы соприкоснутся.

Мы оба знали, что произойдёт дальше, но в последний миг остановились. Ни у кого из нас не хватило смелости. Я не решался его соблазнить, а Кит — не решался на меня надавить.

Сердце колотилось как сумасшедшее. Кажется, у меня снова поднимался жар.

Нет, так оно и было. Это всего лишь обычная иллюзия, вызванная вирусом.

Потому что я… больше никогда не отдам этому мужчине своё сердце.

— Ха… — я прикрыл глаза, едва слышно вздохнув.

Но в тот самый миг, когда его губы всё-таки коснулись моих, в наш крошечный, изолированный от всего мира островок вторгся чужеродный звук.

Телефонный звонок.

Мы вздрогнули и застыли. Я открыл глаза — Кит смотрел прямо на меня. Если бы мы захотели, могли бы продолжить. Мы могли бы насладиться этим мимолетным, украденным мгновением близости.

Ах… надо было его поцеловать.

Я мысленно выдохнул от досады, но момент уже утёк. Кит отвернулся, достал телефон и ответил. На экране высветилось имя Уиттакера. Его голос, доносившийся из динамика, был таким громким, что я мог различить отдельные фразы.

— Мистер Питтман! Слава богу! Вы в порядке?

На его панический вопрос Кит ответил со своим обычным безразличием:

— Да. Водитель… Что ж, полагаю, он мертв. Я, конечно, намеревался сохранить ему жизнь, но не знаю, как уж там вышло.

Он добавил это тоном, в котором по-прежнему не было ни единой эмоции.

— Хотел вытащить из него, кто за всем этим стоит. Какая досада.

— Ох... В любом случае, мистер Питтман, главное, что вы живы. Это уже облегчение.

Голос Уиттакера стал чуть спокойнее, но в нём всё ещё слышалось напряжение. Он быстро объяснил, как они упустили машину Кита, и доложил о текущей ситуации.

— Мы примерно определили ваше местоположение. Сообщают, что скоро может случиться еще один, более крупный оползень. К вам уже летит вертолет, пожалуйста, оставайтесь в безопасном месте и подождите. Мы отслеживаем ваш телефон.

Отдалённый грохот обвала был ничем по сравнению со стуком сердца Кита, который гулко отдавался у меня в груди. Этот звук был ближе, громче, настойчивее. Неосознанно я вцепился в его пиджак.

Когда поднял взгляд, он мельком посмотрел на меня.

— Все в порядке, — прошептал Кит. — Все хорошо, ничего не случится.

Я промолчал и просто смотрел на него. Вдруг поймал себя на мысли, что не был бы против остаться здесь вот так, навсегда, но, разумеется, не сказал этого вслух.

Вместо этого я сполз с его колен.

— Я могу идти сам.

Кит снова попытался подхватить меня на руки, но я жестом остановил его. Однако ответ, который получил, был непреклонен:

— Нет.

Но я не собирался сдаваться.

— У меня больше нет ни малейшего желания сбегать. Я не отойду от вас ни на шаг, так что не волнуйтесь.

— Нет, — Кит снова повторил то же самое. А затем добавил то, чего я никак не ожидал: — У тебя простуда.

Он отреагировал так, будто простуда — это как минимум смертельная болезнь. Конечно, бывают случаи, когда осложнения приводят к пневмонии и смерти, но моя ситуация явно не была настолько тяжёлой. И всё же из-за такой серьёзной реакции Кита я не знал, смеяться мне или изумляться.

Ясно было лишь одно — в это мгновение у меня предательски защипало в глазах.

— Мистер Питтман, вы ведь никогда не болели простудой?

— Нет.

Он немного подумал и добавил:

— Возможно, до проявления, но это было так давно, что я уже не помню.

Вполне ожидаемый ответ.

— Полагаю, так, — пробормотал я с горькой усмешкой. — Уж я-то болею постоянно, поверьте мне. Я не настолько тяжело болен, чтобы Вы так волновались.

Кит пристально посмотрел на меня. Я не мог разобрать, что таилось в этом взгляде — сомнение в моих словах или простая растерянность.

— К тому же, у меня начинает кружиться голова, когда Вы меня постоянно носите, — поспешил добавить я, стараясь звучать убедительнее. — Если мне станет совсем невмоготу, я сам попрошу о помощи.

Этот аргумент, кажется, сработал. Кит на мгновение замер, но в конце концов молча поднялся на ноги. Я качнулся, чтобы встать следом, но он тут же протянул мне руку.

— Спасибо.

Я попытался ободряюще улыбнуться. Однако Кит все еще смотрел на меня с явным нежеланием — казалось, он предпочел бы и дальше нести меня. Мгновение спустя он отвернулся и пошел вперед.

Он не нес меня на руках, но крепко держал за руку. С этим я спорить не стал.

Мы молча шли, выискивая взглядами более ровную и безопасную поверхность. Наши сцепленные руки, казалось, заменяли все слова.

То ли от моего жара, то ли от общей слабости, его ладонь казалась прохладной. Я едва заметно шевельнул пальцами, и он тут же сжал мою руку сильнее. Кит обернулся, и в его взгляде застыл немой вопрос: «Что-то случилось?»

Я лишь покачал головой. Ничего.

Дыхание довольно быстро сбилось. Я был уверен, что, скажи я об этом Киту, он немедленно подхватит меня на руки. Но я молчал и упрямо переставлял ноги.

Так было лучше всего. Эта дистанция. Не слишком близко, но и не слишком далеко. На душе было тоскливо, но не больно; горько, но не до испепеляющей агонии. Идеальное расстояние.

Ах, но…

— …Я… — вдруг подал голос Кит.

Он медленно обернулся. Наши взгляды встретились. Я замер, вслушиваясь в тишину и ожидая его слов.

— Я… если бы я…

— …

— Тебя…

И Кит снова замолчал. Он лишь крепко закусил нижнюю губу, так и не договорив. Я молча смотрел на него.

Казалось, скажи он это сейчас, я бы смог ему поверить.

Если бы Кит сказал, что он… любит меня.

Но он не сказал. Глядя, как Кит отворачивается, избегая моего умоляющего взгляда, я тоже опустил голову. Взгляд упал на наши все еще сцепленные руки.

Все в порядке. Я ничуть не разочарован. Я ведь с самого начала ничего и не ждал.

И в этот самый миг раздался оглушительный грохот, и земля под ногами содрогнулась. Кит замер. Я вскинул голову — прямо на нас неслась черная стена земли. Я отчетливо видел, как по широкому плато побежала глубокая рваная трещина.

Почему-то в этот миг в памяти вспыхнуло прошлое. Кит, ставший жертвой теракта прямо у меня на глазах. Алая кровь, брызнувшая во все стороны.

Ах, о чем я тогда думал? О том, почему я не смог тебя защитить.

— Кит!..

Я бросился к нему. Кит ошарашенно смотрел на меня. Я со всей силы толкнул его. И в то же самое мгновение на то место, где он только что стоял, обрушился грязевой поток.

Перед глазами пронеслись обрывки воспоминаний.

Кит, скачущий на лошади… Наш поцелуй в темном шатре… Все его гневные слова, его насмешки, его издевательства…

Но последним, что заполнило мое сознание, было его лицо.

Его улыбка, обращенная ко мне.

— Ёну.

И вслед за этим его голос, зовущий меня.

— Ёну!..

Его отчаянный, срывающийся крик наложился на тот, первый. Перед глазами хлынул поток черной земли, и я провалился в беспамятство, окруженный тьмой.

— …у, Ёну!

Сквозь оглушительный, назойливый шум кто-то звал меня по имени. Находясь в тумане, на грани сознания, я сумел лишь тихо застонать.

— Ёну, очнись! Ёну! — тут же выкрикнул он.

Голос был знакомым. Я знал, кто это.

Я медленно разлепил веки. Мир расплывался, но я все же сумел сфокусировать мутный взгляд. Так и есть. На меня смотрел Кит.

— Кха, кха…

Меня пробил кашель. Я тут же понял, почему. От обвала, должно быть, поднялись тучи пыли. Да, меня же засыпало...

Только сейчас я осознал, что лежу в вертолете. На руках у Кита.

Слава богу. Значит, Уиттакер нас нашел.

А Кит... он в порядке?..

Последнее, что я помнил — как оттолкнул его изо всех сил. Я попытался пошевелить губами. Звука не было.

Снова грудь сорвало в приступе кашля. Изо рта хлынуло что-то… красное.

— Ёну! — взревел Кит. В его глазах был настоящий ужас.

Я хотел сказать ему, чтобы он не волновался. Но… что-то было не так. Не выходило пошевелить даже пальцем.

Он в смятении огляделся по сторонам, а затем в отчаянии закричал, глядя куда-то вниз:

— Ёну, нет… Боже правый, кровь... кровь!..

Почему... он смотрит на мои ноги? У меня сломаны ноги?.. Или... случилось что-то похуже.

Первая же мысль, пришедшая в голову, заставила меня с трудом разлепить губы.

— …Ребенок… с ним все будет хорошо?

Кит замер. Он смотрел на меня сверху вниз широко раскрытыми глазами. А я, словно торопясь искупить вину, признался:

— Я… сначала хотел… избавиться от него… Было... страшно… Слишком… слишком страшно.

Новый приступ сухого, рвущего кашля. Каждый вдох отдавался острой болью во всем теле. Я с трудом заставил себя говорить дальше:

— …Но… я хочу его родить. Это же… твой… ребенок.

— Ёну.

— Он, наверное… будет… очень красивым.

Я попытался улыбнуться, но не был уверен, что получилось.

Кит убрал волосы с моего лба. Показалось, его рука едва заметно дрожит.

— Все хорошо, — он торопливо кашлянул, пытаясь совладать с голосом. — С ним все будет хорошо. С ребенком. Не волнуйся.

— Какое счастье… — прошептал я и позволил векам опуститься.

Дышать было невыносимо тяжело. Странно, обычно ведь дышишь не задумываясь. Почему же сейчас каждый вдох дается с таким трудом?

Сознание уплывало. Дыхание становилось рваным.

В мутной пелене, застилавшей глаза, я все еще видел лицо Кита.

Странно... почему у него опять такое лицо?

Я хотел дотронуться до его щеки, но... не мог.

Но Кит, словно прочитав мои мысли, сам взял мою руку и прижал к своей щеке. Я почувствовал холодную влагу.

Он повернул голову и поцеловал мою ладонь.

— Почему… ты плачешь? — одними губами спросил я.

Он не ответил. По его лицу просто катились слезы.

— Не плачь, — тихо прошептал я.

— …Зачем ты это сделал?

Голос Кита мелко дрожал. Словно силясь подавить захлестнувшие его чувства, он сдержал дыхание и спросил:

— Зачем ты оттолкнул меня? Если бы ты не вмешался, ты бы… ты бы не оказался в таком положении.

Зачем спрашивать о таком очевидном? Я невольно удивился.

— Если бы я этого не сделал… пострадал бы ты.

Кит на мгновение затаил дыхание. Он смотрел на меня так, словно был потрясен до глубины души.

— Ёну, держись!

Внезапный крик вернул меня в сознание. Я понял, что на мгновение отключился. Кит всё ещё был рядом со мной.

— Ёну, — произнес он дрожащим голосом. — Потерпи ещё немного, мы скоро будем в больнице. Умоляю, умоляю тебя.

Фиолетовые глаза Кита затуманились. Я медленно прикрыл веки, а когда снова открыл их, его лицо опять было мокрым от слёз.

— О, Боже. Это… это просто немыслимо…

Кит всхлипывал. Взрослый мужчина плакал в голос. Но у меня слёз больше не было.

Я с трудом пошевелил пальцами. Кит, державший меня за руку, слегка ослабил хватку. Благодаря этому я смог дотронуться до его уха — и молча погладил метку, что оставил на нём. Из груди вырвался дрожащий вздох.

— Когда я… умру… она… исчезнет… — проговорил я затухающим голосом.

Кит широко распахнул глаза и уставился на меня. Глядя в его лицо, искаженное шоком, я продолжил еле слышным шепотом:

— Ты… ни в чём не виноват. Это просто я… я всё неправильно понял.

— …Что? — переспросил Кит.

Я слабо улыбнулся.

— Что ты… меня… любишь.

Глаза Кита распахнулись ещё шире. Но я говорил искренне.

Да, всё это было лишь моим заблуждением. Ты ведь не сделал ничего плохого. Я должен искупить свою вину.

— …Прости… что самовольно… оставил её.

Я улыбнулся. С мыслью о том, что эта улыбка, вероятно, последняя.

— Ёну! — закричал Кит.

Но я больше не мог говорить. Даже держать глаза открытыми было невыносимо тяжело. Там, за гранью ускользающего сознания, Кит продолжал звать меня. Но я не мог ответить.

— Пожалуйста… прошу… нет! Ён У, умоляю! — разнесся вокруг отчаянный крик Кита.

Его рыдания доносились до меня сквозь пелену угасающего сознания.

— Не оставляй меня одного!..