Глава 1

Боль пришла сразу после резкого удара. Я почувствовал, как что-то стекает по щеке и машинально коснулся лица. На кончиках пальцев осталась кровь. Я ясно просил удалить все шипы, но, похоже, какие-то всё-таки остались. Внутри вскипела злость, и я непроизвольно цокнул языком. Это было неприятно, но не смертельно, и, несмотря на вспышку ярости, я не мог позволить себе потерять самообладание.

Напротив возникла фигура в облегающем платье. Женщина на высоких каблуках подошла вплотную с такой ненавистью во взгляде, что, казалось, им она могла прожечь дыру. Я медленно поднял глаза, сохраняя бесстрастное выражение лица.

— Если розы вам не по вкусу, — произнес ровным вежливым тоном, — вы могли бы выбрать другие цветы...

— Ты больной ублюдок! Что ты вообще несёшь?! — её голос превратился в хриплый рёв, искажённый яростью.

Теперь передо мной стояла не та утонченная дива, чьё лицо украшало обложки глянцевых журналов, а разъяренная фурия. Вспомнилась её последняя рекламная кампания — томные взгляды, изящные жесты, безупречный образ. Ирония ситуации заставила меня едва заметно скривиться. Разбросанные по полу розы, еще минуту назад бывшие символом роскоши, теперь напоминали окровавленные клочья — яркие лепестки смешались с пылью и следами её каблуков.

Актриса внезапно взорвалась подобно бомбе замедленного действия.

— Хватит с меня пустой болтовни! Немедленно дай мне увидеться с Китом!

Она топнула каблуком и затрясла кулаками. Слова вылетали бессвязно, перемежаясь матом и угрозами. Я даже не пошатнулся. Лишь слегка отклонился в сторону, когда её рука в очередной раз взметнулась в воздух, и продолжил таким же ровным тоном:

— Еще раз повторяю: это невозможно. Если вы хотите встречи, придется действовать через официальные каналы. Через меня. Или через вашего адвоката. Мистер Питтман предпочитает цивилизованные решения. Поверьте, это в ваших же интересах. Особенно... — мой взгляд скользнул по её искаженному гримасе лицу, — ...если вы планируете продолжать карьеру.

— Ты сейчас угрожаешь мне? — она буквально зашипела, как разъяренная кошка. — Как ты смеешь?!

— Я просто озвучил реальные обстоятельства. Надеюсь, вы сможете сделать выбор, который удовлетворит не только мистера Питтмана, но и вас.

Губы едва заметно дрогнули — единственный признак напряжения в моём бесстрастном лице.

— Прекрасно! Просто замечательно! — Элиза, так ее звали, резко вскинула подбородок и криво усмехнулась. — Ты думаешь, я буду такой же, как все остальные дуры?

Я уже открыл рот, чтобы ответить, но её голос взорвался, перекрывая все звуки:

— Я могу вызвать сюда сотню журналистов прямо сейчас! Они тут, повсюду! — Она размахнулась, указывая на окно. — Я расскажу, какой Кит Найт Питтман на самом деле — как он использовал меня и выбросил, словно какой-то мусор! Ты хоть понимаешь, какой скандал я могу устроить?

Тишина.

Я медленно перевёл дыхание, ощущая, как холодный воздух кондиционера обжигает лёгкие.

— Прекрасно. Тогда сделайте это. Я проинформирую мистера Питтмана, — мой голос звучал ровно, словно я был не человеком, а безэмоциональной машиной.

Она замерла. Глаза расширились — видимо, ожидала чего угодно, но не этого.

А я продолжал без малейшей перемены в интонации:

— Если это искреннее решение мисс Элизы, я передам. Мистер Питтман высказывался о вашем разрыве с уважением, но если вы недовольны, это ваше право. Однако в таком случае прошу понимать: роль главной героини в проекте «С тобой под дождём» снова будет открыта для прослушивания. Также вилла в Малибу, которой вы пользовались, будет изъята.

Я сделал паузу, наблюдая, как её лицо постепенно теряет цвет.

— Все ваши вещи мы аккуратно упакуем и отправим по домашнему адресу. Членство в гольф-клубе и доступ к отелю J также будут приостановлены.

— Эй, подожди… — её голос внезапно сник, а напряженные пальцы разжались.

— Это нелепо… — она попыталась засмеяться, но получился лишь хриплый выдох. — Он же все это подарил мне — даже роль! Как он может все это отнять?

Я едва заметно наклонил голову.

— Это было вознаграждением за определенность в отношениях. Повторю: всё оформлено договором. Разве не естественно, что если условия не соблюдаются, контракт теряет силу? Предложение было сделано. Мисс Элиза его отвергла — значит, сделка сорвалась.

— Нет! — она вдруг рванулась вперёд, но тут же застыла. — Это нападка на меня! Я просто хочу увидеться с Китом, услышать его…

Но я перебил её:

— По условиям контракта вы также обязаны не беспокоить мистера Питтмана личными визитами.

Воздух между нами внезапно застыл. Элиза замолчала впервые за весь разговор. Я медленно провёл взглядом по её лицу, отмечая, как под тонким слоем тонального крема проступает болезненная бледность и дрожит нижняя губа.

— Что вы решите? — решил задать вопрос, выдерживая паузу. — Если вам нужно время на раздумья, я могу дать вам три минуты. С этого момента.

— Что?! — её голос сорвался на визгливую ноту. — Всего три минуты?!

Я лишь равнодушно поднял бровь:

— Изначально я планировал дать вам около двадцати. Но, — я сделал паузу, — с тех пор уже прошло семнадцать.

Мои пальцы легли на циферблат часов, будто подтверждая сказанное. В комнате стало так тихо, что слышалось тиканье механизма.

— О, прошу прощения, — голос звучал почти издевательски вежливо. — Осталось 2 минуты и 10 секунд. Этого достаточно для принятия решения. Если вы согласны.

Глаза снова окинули её бледное лицо, и я медленно выдвинул папку с документами.

— Если решите согласиться, подпишите здесь.

Элиза резко втянула воздух, прикусив губу. Секундная стрелка отсчитывала время. Когда до конца осталось тридцать секунд, её пальцы вдруг судорожно сжали ручку. Подпись она поставила с таким презрительным выражением, будто оставляла автограф назойливому поклоннику.

Я наблюдал за этим с полной невозмутимостью. Лишь когда документ был подписан, я забрал бумаги и только хотел было попрощаться, как вдруг...

В лицо со свистом врезалась та самая ручка. Я даже не успел моргнуть. Драгоценный корпус Montblanc оставил на скуле тонкую красную черту — первую за весь день отметину, прорвавшую мой безупречный контроль.

— Боже мой! Что случилось?!

Эмма ахнула, едва взглянув на меня. Её широко раскрытые глаза, дрогнувшие губы, резко вскинутые руки — всё выдавало неподдельный ужас. Впрочем, объяснения сейчас были непозволительной роскошью. Я и так опаздывал на пятнадцать минут, и каждая секунда промедления лишь подливала масла в огонь раздражения.

— Как подготовка к встрече? — выпалил я, даже не замедляя шаг.

Она засеменила следом, едва поспевая за моей стремительной походкой.

— Всё выполнено в точности по указаниям! Все уже собрались в конференц-зале. — Её голос дрогнул. — Но, Ёну… тебе срочно нужно переодеться в новую рубашку!

Я лишь покачал головой, отмахиваясь от предложения.

— Неважно. — Тон не оставлял места для возражений. — А документы, которые я просил подготовить?

— А?.. Да-да, конечно, всё распечатано!

— Хорошо. Жди меня в зале.

Не тратя ни секунды на пустые формальности, я резко развернулся и направился прямиком к кабинету президента. В зеркала даже не смотрел — времени на то, чтобы оценить масштаб повреждений, не было. Да и какая разница? Сначала — дела, потом — возможность перевести дух.

Только в тишине собственной квартиры я позволю себе расслабиться, если, конечно, хватит сил до неё добраться.

Глаза налились свинцовой тяжестью, а место, в которое вонзилось перо ручки, ныло и пульсировало. Я шагал быстро, почти машинально, не замечая, как собственное дыхание стало неровным, а пальцы сжались в кулаки.

Длинный коридор, собственный стол, заваленный бумагами, и наконец — массивная дверь с холодной металлической табличкой «Генеральный директор».

Коротко постучал. Ответом, как всегда, была тишина. Я уже собирался войти в кабинет, как дверь неожиданно распахнулась. Сделал рефлекторный шаг назад, и человек, который собирался выйти, резко остановился и от неожиданности воскликнул:

— Ты…

В этот момент меня окатила волна удушающих феромонов доминантного альфы — запах ударил в нос так, что начала кружиться голова.

«Вот черт…» — чуть не выругался я вслух, но сдержался, и вместо этого поспешно прикрыл лицо рукавом, стараясь лишний раз не дышать. Лишь увидев мое побледневшее лицо, мужчина прищурился и окинул меня нечитаемым взглядом.

Кит Найт Питтман.

Рожденный, чтобы напоминать людям о несправедливости мироздания. Его отец был президентом «P Financial Institution», финансовой империи, способной всколыхнуть всю элиту США. Сам он хоть и был наследником фамилии Питтман, в настоящее время управлял крупной компанией в индустрии развлечений. Доминантный альфа из тех 0,1%, что рождаются на вершине пищевой цепи.

Как и ожидалось от доминантного альфы, природа наделила его не только яркими феромонами, но и притягательной внешностью, благодаря чему он обладал врожденной способностью очаровывать окружающих с первого взгляда.

Именно благодаря этой «потрясающей» способности мне ежедневно приходилось проходить через множество неудобств, буквально прибирая последствия от беспорядочной жизни своего начальника. И все это бесконечно продолжалось с того момента, как я устроился работать личным секретарем Кита Питтмана.

От мыслей о не самых приятных воспоминаниях моё лицо едва заметно сморщилось.

— Успокоился, наконец? — спросил Кит, когда я смог привести в норму дыхание. Прислонившись спиной к дверному косяку, он оглядел меня с ног до головы таким взглядом, каким смотрят на что-то крайне забавное. И, ко всему прочему, сделал особенный акцент на лице с царапинами от шипов и следом от ручки.

— И что это за потрепанный вид? — издевательски улыбнулся он, презрительно дернув уголком губ. Конечно. Будучи перфекционистом, который всегда был аккуратен и собран, он также и другим не позволял никакой халатности.

«Будто бы я сам горю желанием ходить в таком виде», — с трудом подавил в себе гнев и кинул на начальника привычный ровный взгляд.

— Мисс Элиза подписала контракт, — голос не дрогнул, продолжая отчет. — Компенсация будет выплачена к концу недели. Она также согласилась с нашими условиями, касающимися ваших с ней отношений. Контракт пройдет все необходимые юридические процедуры, чтобы в будущем предотвратить все...

— Послушай, — Кит перебил ленивым тоном человека, которому стало смертельно скучно еще на середине, — Неужели я действительно должен вникать в каждую деталь?

Повисла короткая тишина. На обычно бесстрастном лице начальника промелькнула тень раздражения. И я, глядя на складку меж его бровей, стоически ответил:

— Нет.

— А как ты думаешь, мне бы хотелось все это выслушивать? — задал он следующий вопрос.

Но я оставался непоколебим:

— Нет. Но докладывать вам обо всем — моя работа.

Явно раздраженный, Кит отстранился от дверного косяка.

— Больше не беспокой меня такими пустяками.

Киту было абсолютно безразлично, что происходило с теми, кого он оставлял позади. Для него все эти люди значили не больше, чем пылинка, унесенная ветром. Я знал это слишком хорошо. Но каждый раз, когда Кит демонстрировал свое пренебрежение, внутри поднималась горькая волна разочарования.

А еще больнее было осознавать разочарование в самом себе. В этом предательском сердце, которое упрямо начинало биться чаще при одном только взгляде на безупречное лицо Кита. И это происходило даже несмотря на его холодность, равнодушие и все изъяны характера, которые я прекрасно видел и понимал.

— Прошу прощения, если расстроил вас. Подготовка к совещанию завершена. Все вас ждут, — произнёс я, стараясь сохранять профессиональный тон.

Кит тихо вздохнул, и в этом вздохе прозвучало что-то откровенно презрительное. Я уже собирался последовать за ним, как вдруг Кит резко обернулся:

— Что ты делаешь?

— Следую за вами, мистер Питтман, — ответил, глядя ему прямо в глаза.

Кит презрительно фыркнул, явно не веря своим ушам:

— В таком виде? Ты хочешь меня опозорить?

— Почему мой вид должен позорить вас? — вырвалось прежде, чем я успел подумать.

Осознание ошибки пришло сразу. Кит остановился, слегка склонив голову набок. Его взгляд стал опасным.

— Ты же не настолько глуп, чтобы спрашивать почему. Или... — губы Кита растянулись в холодной улыбке, — ты правда не понимаешь?

Я поспешно отступил на шаг, увеличивая дистанцию.

— …Извините.

Лоб Кита оставался хмурым, но через пару секунд он резко отвернулся, словно больше не считал нужным тратить время на этот разговор.

И тут в тишине коридора раздались глухие шаги. Мы разом повернули головы на их звук.

Я, находясь за спиной Кита, не мог видеть, кто именно приближался к нам, но благодаря удушающе-сладкому аромату феромонов, не было необходимости всматриваться в лицо гостя. Всё и так стало понятно.

Говорят, «два сапога — пара» — и в случае с этими двумя это было не просто метафорой, а фактом. Его друг был таким же, как и сам Кит Питтман: до неприличия богат, самоуверен, чертовски привлекателен и — что немаловажно — был доминантным альфой. Более того, оба играли в поло. Разница состояла лишь в одном. Грейсон Миллер был намного более распущен.

Он был страстным любовником для каждого, с кем сходился. Но его страсть угасала так же стремительно, как и начиналась.

Ходила одна довольно известная история. Однажды Грейсон рассмеялся в лицо женщине, которая собиралась покончить с собой после того, как он её бросил. И самое пугающее — смеялся он искренне, с неподдельным восторгом, словно наблюдал не человеческую трагедию, а выдающийся актёрский этюд. Будто это было лучшее представление, что он когда-либо видел.

Вот что тогда сказал ей Грейсон, когда девушка, заплаканная и бледная, отчаянно стояла на краю:

«Боже правый! Да ты для меня и пылинки не стоишь! Но если хочешь развлечь меня хоть на минуту — отлично, прыгай давай! Хоть какая-то от тебя польза будет!»

Сцена с Грейсоном и женщиной, которая пыталась покончить с собой, подробно описана в 71 главе новеллы «Отвали».

Он усмехнулся, а потом, не выдержав, расхохотался во весь голос. Из всех, кто оказался рядом в тот момент, смеялся только он один.

Это был жалкий, унизительный конец любви. Хорошо, что в итоге она отказалась от мысли о самоубийстве, но долгое время ей приходилось лечиться у психотерапевта, возвращая себе хотя бы подобие душевного равновесия.

Разумеется, Грейсон ничуть не переживал. Он просто переключился, нашёл новую любовь, с лёгкостью опровергая свои прежние слова о том, что «эта была та самая», — и снова отправился на поиски.

В каждой своей интрижке Грейсон совершенно бесстыдно уверял, что именно сейчас он любит по-настоящему. И произносил это с яркой искренней улыбкой, но совершенно холодными глазами.

— О, кого я вижу! Ёну! Сколько лет, сколько зим, — воскликнул он, с нескрываемым удовольствием подходя ближе.

Я бросил на шумного мужчину сухой сдержанный взгляд.

— Здравствуйте, мистер Миллер.

— Сколько раз говорил — зови меня Грейсон, — нарочито обиженно цокнул он языком и протянул руку.

Но я едва заметно отступил назад, не отвечая на рукопожатие. Кит, наблюдавший за сценой, лишь покачал головой.

— Не утруждайся. Из него выйдет плохая игрушка.

— Игрушка? — Грейсон фыркнул, приподняв брови. — Я всегда люблю по-настоящему.

— Вынужден отказаться, — твердо перебил я.

Наступила тяжелая пауза. Двое доминантных альф уставились на меня, их мощные силуэты перекрывали свет, будто загоняя в ловушку. Я выпрямился, расправив плечи, в попытке не казаться таким жалко-маленьким на их фоне, и поднял подбородок.

Кит лениво скользнул по мне взглядом.

— У тебя, похоже, вкус уж совсем странный.

— У меня? — Грейсон перевёл недоуменный взгляд на Кита, который беззастенчиво оглядывал меня с ног до головы.

Наконец, сделав какой-то внутренний вывод, Кит с усмешкой бросил:

— Только ты мог бы заигрывать с таким, как он.

Наверное, только этот мужчина был способен сказать такое вслух — прямо при том, о ком шла речь. Без тени колебания, будто моё присутствие не имело ровным счётом никакого значения.

На одно короткое мгновение моё выражение лица дрогнуло. Но я тут же взял себя в руки, и оно вновь стало спокойным.

К счастью, оба мужчины были слишком увлечены и, похоже, не заметили этой мимолётной слабости.

— Почему? Ах да, — усмехнулся Грейсон, сам себе отвечая, — ты же не спишь с мужчинами-омегами. Вот забавный ты тип, Кит. Я, честно говоря, не встречал ни одного альфы, который бы так отказывался от секса. Разве что мой младший брат и ты. Что у тебя с мужчинами-омегами не так?

Кит недовольно нахмурился:

— Омега он или нет — речь идёт о мужчине. А я не заинтересован в мужчинах.

— Омег не стоит сравнивать с обычными мужчинами. Ты бы понял, если бы хоть раз попробовал, — Грейсон рассмеялся и хлопнул его по плечу. — Ты многое теряешь, Кит. Очень многое.

— Убери от меня руку, — холодно бросил Кит, резко отшвырнув его ладонь. — Меня не интересует такое «удовольствие». Больше всего на свете меня отвращает сама мысль увидеть чужие яйца. Аж тошнит. Ты странный, если тебе такое нравится.

Грейсон внезапно откинулся назад и расхохотался.

— Да перестань, — произнёс он, всё ещё посмеиваясь. — Секс с мужчиной-омегой — это совсем другое. Ах… Если бы ты хоть раз попробовал, ты бы не стал говорить такие вещи. С омегами-мужчинами спят потому что…

Он резко осёкся, перехватив мой взгляд. Я стоял чуть в стороне и молча наблюдал за их разговором. Наши взгляды пересеклись. Маска удивления запоздала, появившись на лице Грейсона с неестественной задержкой.

— Ой, как неловко. Прошу прощения, это не место для подобных разговоров. Мы продолжим потом.

Вся его показная вежливость, прозвучавшая вслед за откровенной тирадой, казалась фальшивой до последнего слова. Ни в извинениях, ни в якобы сожалении не чувствовалось ни капли искренности. Я молча смотрел на него, не меняя выражения лица.

Кит ответил за меня:

— Всё нормально. Ему всё равно. Такие разговоры его не задевают.

На самом же деле задевали. И ранили. Но я не позволил себе выдать этого. Привык к подобному отношению, ставшим привычным ритуалом — как утренний кофе или подписание документов. Но именно Кит умудрялся ранить больнее всех, даже не понимая, в какую точку бьёт.

— Делай с ним что хочешь, — Кит махнул рукой, разворачиваясь к выходу. — Но потом не жалуйся. Насколько я знаю, он самый скучный человек на свете.

— Ты так думаешь? — Грейсон улыбнулся и посмотрел на меня с нескрываемым интересом: — А по-моему, в постели с ним могло бы быть весело.

Кит пожал плечами и удалился вглубь коридора, всем своим видом давая понять, что ему абсолютно нет никакого дела до этого. Грейсон легко махнул рукой и последовал за ним.

Только когда шаги окончательно затихли, я позволил себе сделать вдох полной грудью. Руки мелко дрожали.

«Что-то не так...»

И тут я понял — почувствовал странную влажность между ног и резко вскочил.

Я знал, что ждать от этих доминантных альф сдержанности было бы глупостью. Их природа требовала демонстрации превосходства, и они охотно подчинялись этому зову, щедро распространяя свои феромоны без малейших угрызений совести. Доминантные альфы никогда не стеснялись своего статуса, напротив, носили его как дорогой парфюм, намеренно усиливая воздействие на окружающих.

Забежав в ближайший туалет, я тяжело опустился на унитаз и уставился в одну точку на стене перед собой. Пальцы впились в край сиденья до побеления костяшек.

«Чтоб они все сдохли», — пронеслось в голове, сопровождаемое волной ярости, от которой в висках застучало. Я прикусил губу почти до крови, пытаясь заглушить нарастающую волну желания.

«Кит... Проклятый Кит Питтман.»

Его запах всё ещё стоял в носу, густой, доминантный, невыносимо притягательный. Я почувствовал, как низ живота сжало горячей судорогой.

«Черт.... Течка уже близко...»

Лицо внезапно вспыхнуло жаром. Я зажмурился, беззвучно шевеля губами, повторяя проклятое имя. Образ обнажённого тела Кита вспыхнул в фантазии с пугающей чёткостью — широкие плечи, рельефный пресс…

Член болезненно напрягся, требуя прикосновения. Я сжал зубы. Воображение уже рисовало картины: Кит надо мной, его мощные бёдра, тот самый твёрдый член с разбухшими венами, входящий в меня…

«Я с ума сойду…»

— Ах… — сдавленный стон вырвался вопреки воле.

Я почувствовал, как контроль окончательно ускользает из моих рук. Тело, разгорячённое навязчивыми образами, больше не слушалось разума. Сзади всё стало неприлично мокрым — горячая липкая влага обильно смачивала вход, заставляя мышцы непроизвольно сжиматься и разжиматься. По гладкой коже внутренней поверхности бедра уже стекала прозрачная капля, оставляя блестящий след на нежной коже.

Дрожащие пальцы сами нашли путь к измученному члену, пульсирующему в такт бешено колотящемуся сердцу.

Другая рука потянулась назад, скользнув между ягодиц. Палец легко вошёл внутрь с характерным влажным звуком, горячая внутренняя плоть сжала его, и я невольно выгнул спину, представляя вместо пальца совсем другой объект.

— Кит… — имя вырвалось в тот момент, когда удовольствие начало концентрироваться внизу живота. Ладонь, сжимающая член, ускорила движения, а другой рукой я вводил в себя уже два пальца, имитируя желанный ритм. Тело содрогалось от удовольствия, а из пересохших губ вырвался ещё один сдавленный стон.

В такие моменты перед внутренним взором возникало только одно лицо — с острыми скулами, холодными фиолетовыми глазами и всегда презрительно изогнутыми губами.

Оргазм накрыл меня разрушительной силой. Губы сами сложились в шепот его имени, а пальцы, испачканные собственной спермой, беспомощно задрожали.

«Если он узнает… убьёт меня, не задумываясь.»

Я сидел, тяжело дыша и медленно моргая. Сознание возвращалось постепенно. Стена передо мной была забрызгана каплями спермы. Нужно было убраться, но руки казались неподъёмными.

Когда спазмы постепенно стихли, я с отвращением посмотрел на свои липкие пальцы. Бёдра всё ещё подрагивали от пережитого удовольствия. Глубоко вздохнув, я пытался вернуть хоть каплю самообладания, но знал — это только начало. Течка приближалась, а значит, приступы слабости будут только учащаться.

— Ох… — выдохнул я и с усилием встал.

Стараясь не запачкаться, я стянул брюки и принялся отмывать пятна, приводить одежду в порядок, одновременно с этим набирая номер Эммы.

— Собрание, да, проведи вместо меня…

Казалось, уборка заняла целую вечность. В такие моменты я мысленно благодарил архитектора, который предусмотрел уборную прямо в кабинете Кита Питтмана.

Обед пришлось пропустить — нужно было дождаться, пока выветрится запах феромонов. Как только последние следы пережитого удовольствия были уничтожены, запоздавшая усталость накатила с головой. Кит с Грейсоном ушли — и слава богу, теперь можно хотя бы немного побыть в одиночестве.

Я заперся в кабинете, поставил будильник, чтобы не забыть о времени, и устало рухнул на диван. После чего закрыл воспалённые глаза, надеясь, что сон хотя бы на мгновение принесёт облегчение.