Глава 19

Надрывно зазвонил будильник, разрывая утреннюю тишину. Я отчётливо слышал звук, но веки упрямо отказывались подниматься. Глухо простонав, я перевернулся на другой бок, и в тот же миг звон оборвался.

— Ёну, желаете поспать ещё? Если откажетесь от завтрака, у вас будет около пятнадцати минут.

Бесстрастный голос мгновенно прогнал остатки сна. Это был Чарльз — он вошёл в комнату и выключил будильник. Сознание постепенно прояснилось, но открыть глаза по-прежнему не удавалось. Я вздрогнул и тут же тяжело вздохнул.

— Я встаю. Завтракать… не буду.

— Вас понял. Может быть, принести вам сок?

Поколебавшись мгновение, я кивнул.

— Да, будьте добры. Любой, на ваш вкус.

Чарльз ответил лишь коротким «вас понял» и вышел из комнаты. Как только за ним закрылась дверь, спальня вновь погрузилась в тишину. Я ещё раз глубоко вздохнул и, преодолевая сопротивление тела, заставил себя сесть на кровати.

— Ха-а-а…

Стоило с трудом принять вертикальное положение, как из груди снова вырвался тяжёлый вздох. Пришлось несколько раз протереть глаза, прежде чем веки наконец приподнялись. Впрочем, даже после этого они открылись едва ли наполовину.

Полностью проснуться и разлепить глаза удалось лишь после душа.

Часть зеркала слуги всегда обрабатывали специальным составом, чтобы оно не запотевало. Я отрешённо смотрел на собственное отражение, окружённое клубами пара, в идеально чистом, ясном фрагменте стекла. Сколько бы горячей воды ни лилось, этот участок оставался прозрачным.

Лицо, взиравшее на меня из зеркала, выглядело измученным как никогда. Впрочем, это было неудивительно: я почти не спал, а перед сном ещё и плакал. Зачёсывая назад мокрые волосы, я заметил, как дрожит рука.

Воспоминания о вчерашнем дне всплывали в памяти лишь обрывками, словно через мутную воду. Ясно было только одно: после всего произошедшего я не мог продолжать работать. Я попытался вернуться в офис, но Кит оборвал меня одной-единственной фразой:

«Ты только мешаешь.»

Эти слова окончательно сломали остатки воли. Я хотел было позвонить Эмме, но и этого Кит не позволил, приказав Уиттекеру передать ей всё самостоятельно. В итоге я вернулся домой, заперся в своей комнате и до самого утра не мог поднять головы от стыда и ненависти к себе.

Лишь теперь, после тяжёлой ночи, разум начал понемногу проясняться.

Я резко встряхнул головой и заставил себя посмотреть прямо в глаза собственному отражению. Было тошно от бесконечных самокопаний и жалости к себе — словно я снова и снова разрывал одну и ту же рану, не давая ей зажить. Нужно было, во что бы то ни стало, изменить ситуацию.

— Фух…

Я сделал глубокий вдох и строго посмотрел на себя.

Больше никаких глупостей.

Спустившись к выходу ровно в назначенное время, я увидел, что Кит уже сидит в машине. Поочерёдно кивнув Уиттекеру и Чарльзу, я подошёл и занял место рядом с ним.

— Доброе утро, — произнёс я дежурные пустые слова вежливости.

Кит окинул меня беглым взглядом. Перед тем как выйти из дома, я несколько раз придирчиво осмотрел себя в зеркале, и найти хотя бы малейший изъян было невозможно.

— Прошу прощения за вчерашнее. Я в ближайшее время снова свяжусь с госпожой Паркер, чтобы завершить разговор, — начал я подчеркнуто деловым тоном.

Водитель сел на своё место, и машина мягко тронулась с места.

— Справишься? — спросил Кит.

В его голосе не было ни насмешки, ни сомнения — ничего, что могло бы выдать его намерения. Почему-то показалось, будто он усмехается, но сколько бы я ни всматривался, его лицо оставалось таким же непроницаемым, как всегда. Отбросив бесплодные попытки понять, что он думает, я спокойно ответил:

— Это моя работа. Прямо сейчас… это будет непросто, но я постараюсь сделать всё как можно скорее.

Кит не сказал больше ни слова. Он просто продолжал смотреть на меня.

Да почему он так на меня уставился?

Его взгляд казался другим, не таким, как раньше. Но что именно изменилось, я не мог определить. Зачем он вообще так открыто и пристально разглядывает моё лицо?

Стараясь скрыть нарастающее смущение, я отвёл глаза в сторону. В тот же момент Кит протянул мне что-то. Я машинально взял протянутый предмет и замер. В руках оказался тяжёлый бумажный пакет. Заглянув внутрь, я с удивлением обнаружил ланч-бокс. Подняв на Кита недоумённый взгляд, я услышал спокойный невозмутимый голос:

— Это твой обед.

— А… да. Спасибо…

Даже произнося слова благодарности, я оставался в полном замешательстве. Он действительно приготовил его для меня? Только для меня одного?

Я лишь растерянно хлопал глазами, не в силах поверить в происходящее. Должно быть, выражение моего лица было совсем глупым, потому что Кит вдруг коротко усмехнулся. От неожиданности я распахнул глаза ещё шире.

Он поднял руку всё с той же лёгкой улыбкой на губах. В тот миг, когда его длинные пальцы коснулись моей щеки, я затаил дыхание.

Кит тоже замер. Кожей ощущалось его едва ощутимое тепло. Прошло всего несколько секунд, но в этом коротком мгновении словно сконцентрировались его нерешительность и моё ожидание.

Наконец он отдёрнул руку и отвернулся. И именно в тот момент, когда в груди болезненно разрослась пустота, Кит произнёс:

— Сегодня можешь не сопровождать меня на обед.

— А… хорошо.

Только тогда я вспомнил, что на сегодня была перенесена встреча с адвокатом, отменённая в прошлый раз. Кит никак не мог выкроить на неё время, поэтому в итоге совместил её с другой, ранее назначенной встречей. Его ждал напряжённый день — два совещания подряд.

Но разве в такие моменты я не нужен ему больше всего?

Эта мысль на миг вспыхнула в голове, но тут же сменилась горьким осознанием.

От меня ведь всё равно нет никакой пользы.

— Может, попросить Эмму сопровождать вас?

Кит снова повернул ко мне голову. Сведённые на переносице брови ясно отражали его реакцию

— Но… у вас же две встречи подряд, вам понадобится сопровождение. Если я не могу, то пусть хотя бы Эмма… — растерялся я.

Кит открыл рот и медленно, будто растягивая слова, произнес:

— Я разве сказал, что мне кто-то нужен?

На мгновение я лишился дара речи. Кит, уловив моё смятение, нахмурился сильнее.

— Почему бы тебе не заняться своими делами? Сиди в офисе, не слоняйся без дела. Я не могу каждый раз срываться и бежать к тебе на помощь, — с раздраженным сарказмом произнес он.

Моё лицо вспыхнуло. Я торопливо опустил голову, но не смог скрыть обжигающего жара, залившего щёки. В конце концов мне удалось лишь выдавить тихое «да».

Остаток пути до офиса прошёл в полной тишине. Я вышел из машины вслед за Китом, крепко сжимая в руке пакет, который он мне дал, и поспешил вперёд.

Кит прав. Я не могу вечно рассчитывать на его помощь. Поднимаясь в лифте, я принял твёрдое решение:

Сегодня я обязательно поговорю со Стюардом.

Первая половина дня пролетела в привычной суматохе, и почти сразу наступило обеденное время. Кит, не сказав ни слова, молча вышел.

Оставшись один, я развернул пакет, который он передал мне утром, и без особого аппетита принялся ковыряться в еде.

В приёмной стояла мёртвая тишина. Я пробовал нарочно шумно открывать и закрывать ящики стола, остервенело стучал по клавиатуре, но быстро сдался. Стоило наступить хоть малейшей паузе, как меня тут же накрывала волна самоуничижения. Я отчаянно искал любую мысль, за которую можно было бы зацепиться.

Точно. Нужно позвонить Стюарду.

Хотя сейчас и был обеденный перерыв, простое сообщение вряд ли покажется неуместным. К тому же он сам говорил, что я могу связываться с ним в любое время дня и ночи. Я ещё ни разу не писал ему поздно вечером или в часы отдыха, так что один раз, наверное, можно.

Убедив самого себя, я начал набирать текст. Несколько раз переписав и тщательно обдумав каждое слово, наконец отправил сообщение. Ответ пришёл меньше чем через пять минут:

[Хорошо. Я всё подготовлю. Держитесь, Ёну.]

Показалось, будто он подбодрил меня, стоя прямо передо мной. Вспомнилась его мягкая манера говорить, и на моих губах невольно появилась улыбка.

И в тот самый момент дверь резко распахнулась, заставив меня подпрыгнуть от неожиданности.

В кабинет вошёл Кит. Я поспешно взглянул на часы — до конца обеденного перерыва оставалось ещё целых десять минут. Как он мог так быстро вернуться, если впереди было две встречи подряд? В панике я вскочил на ноги.

— Как… как всё прошло?

Кит не ответил, лишь бегло окинул взглядом мой стол. Поняв, на что он смотрит, я торопливо добавил:

— Как вы и велели, я не покидал приёмную. И съел обед, который вы мне дали… Никто не приходил.

Он по-прежнему не произнёс ни слова, но выражение лица стало будто мягче, чем обычно. Я растерянно моргнул и снова спросил:

— А ваши встречи… они прошли успешно?

— Вроде того, — как всегда невозмутимо бросил Кит и двинулся с места. В тот же миг до меня донёсся его аромат.

Он ведь говорил, что у него скоро начнётся гон.

Вспомнив слова Чарльза, я понял, почему феромоны Кита сегодня казались особенно мягкими и сладкими. Ему скоро понадобится партнёр.

Подавив ноющую боль в груди, я опустил голову. В мире не существовало альф, которые проводили бы гон в одиночестве. А уж тем более — таких, как Кит. Для него накопление феромонов было сродни самоистязанию.

С горечью прокручивая эти мысли, я вдруг почувствовал что-то странное. Машинально подняв голову, тут же встретился с ним взглядом.

А?..

Я был уверен, что он сразу пройдёт в свой кабинет, но Кит неожиданно остановился прямо напротив меня по другую сторону стола. Я моргнул, собираясь спросить, не хочет ли он дать мне какие-то указания, но в следующий миг Кит внезапно протянул руку.

…Что?

Он вдруг погладил меня по голове. Я невольно замер от этого мягкого, неожиданно тёплого жеста — такого, каким обычно хвалят маленьких детей. Ладонь задержалась всего на мгновение, а потом исчезла, и я снова поднял взгляд. В поле зрения оказалось его непривычно расслабленное лицо.

Я никак не мог понять, зачем он это сделал. Я ведь не ребёнок и не сделал ничего особенного, за что стоило бы меня поощрять. Всего лишь просидел в приёмной во время обеда. И всё же Кит выглядел так, словно был по-настоящему доволен.

Может, встречи прошли особенно удачно?

Пока я терялся в догадках, Кит развернулся, собираясь уйти в свой кабинет. Глядя ему в спину, я, поколебавшись, всё же решился заговорить:

— Простите, у меня на сегодня назначена консультация… После работы мне нужно заехать в клинику к господину Стюарду…

Мой голос затих, потому что я так и не нашёл нового партнёра для Кита. Я ещё не успел сообщить Наоми, что он намерен разорвать с ней отношения. Легкомысленно понадеялся, что до тех пор он, возможно, сможет встречаться с ней. И это притом, что я прекрасно знал, что Кит никогда не забирает свои слова обратно.

Пока я мысленно ругал себя за эту наивность, Кит вдруг задал вопрос, которого я совсем не ожидал:

— В клинику? Разве он не должен был приехать в особняк?

— Ах, да… — поспешно добавил я объяснение. — Он сказал, что хочет попробовать другой метод лечения и попросил меня приехать к нему.

Кит нахмурился, и мягкая атмосфера, царившая в комнате мгновение назад, растворилась без следа. На её месте снова возникло тягостное молчание. Пока я в растерянности пытался понять причину этой перемены, он посмотрел на меня испытующе и спокойно спросил:

— Ты уверен, что всё будет в порядке?

В этой короткой фразе скрывалось множество смыслов. Я, сам того не заметив, сглотнул пересохшим горлом.

— Да.

Стоило выдавить из себя этот ответ, как он сощурился. Взгляд его словно говорил: «Не лги мне». На миг мне даже показалось, что губы Кита тронула едва заметная усмешка — такая быстрая, что я не был уверен, не сыграло ли воображение. И всё же, даже если она и была настоящей, её смысл оставался для меня загадкой.

— Поступай, как знаешь.

На этом разговор был окончен. Я ещё несколько секунд осторожно следил за ним, но он не потребовал ни назначить встречу с Наоми, ни срочно найти ему нового партнёра. Просто открыл дверь и ушёл в свой кабинет. Я смотрел ему вслед, не в силах вымолвить ни слова, разрываясь между облегчением и тем унизительным ощущением, что значу в его жизни меньше, чем хотелось бы.

До самого конца рабочего дня настроение у Кита оставалось на удивление хорошим. Даже лучше, чем обычно. Пока я дописывал отчёт, подгоняя последние детали к завтрашнему утру, он вдруг вышел из кабинета. Бросив на меня беглый взгляд, Кит, к моему полному изумлению, присел на краешек моего стола. На миг показалось, что сердце и правда остановилось.

Раньше он исчезал из офиса сразу, едва часы пробивали конец рабочего дня. Но с тех пор, как у меня начались проблемы, всё переменилось. Теперь он ждал, пока я закончу дела, постучу в дверь его кабинета и доложу о готовности. Только после этого мы уходили вместе.

Чтобы он сам вышел раньше времени, это ещё можно было понять. А вот чтобы уселся прямо на мой стол… Что, чёрт возьми, на него нашло?

— Ещё долго? — спокойно спросил Кит. Выражение его лица ничем не отличалось от привычного.

Я растерянно моргнул, торопливо опустил взгляд в бумаги и пробормотал:

— По-почти закончил. Пять, нет, десять минут…

Кит тихо хмыкнул и больше ничего не сказал. Но я чувствовал его пристальный, неотрывный взгляд, прикованный ко мне. От волнения я стал торопиться и, как водится, допустил ошибку.

— Ай!

Край бумаги резанул палец. Невольно вскрикнув, тут же сжал руку в кулак. По пальцу мгновенно разошлась острая пульсирующая боль.

— Что ты творишь? — произнёс Кит тоном человека, который наблюдает за чем-то жалким.

Я растерянно открыл рот, собираясь сказать, что всё в порядке, но не успел. Он резко протянул руку.

— …?

Я изумлённо распахнул глаза. Не веря происходящему, смотрел, как Кит бесцеремонно перехватил мою ладонь, поднёс ближе к себе и, прищурившись, стал рассматривать порез. На коже выступила крошечная капля крови. Кит молча наблюдал, как она медленно набухает, будто размышляя о чём-то своём. Наконец ярко-алая бусинка сорвалась и скатилась вниз, оставляя тонкий след на его пальцах.

— П-простите…

Я торопливо извинился и уже собирался вскочить, но Кит вытащил из нагрудного кармана пиджака носовой платок. Я лишь ошеломлённо наблюдал, как он, не говоря ни слова, аккуратно обматывает ткань вокруг моего порезанного пальца.

Только после этого я заметил, что на его ладони осталась длинная полоса моей крови. Хотелось что-то сказать, но Кит уже выпрямился и молча вернулся в свой кабинет. Наверное, пошёл в смежную ванную, чтобы смыть кровь с рук.

Придя в себя, я поспешил закончить оставшуюся работу. Нужно было успеть всё до его возвращения, чтобы больше не пришлось ждать.

Я был уверен, что он вернётся через пять минут, но прошли десять, а дверь его кабинета по-прежнему оставалась плотно закрытой. Я суетливо навёл порядок на столе, ещё раз проверил документы, но ничего не менялось.

Я уже начал беспокойно ёрзать на месте, когда дверь вдруг распахнулась. Одновременно с этим в приёмную хлынул густой сладкий аромат.

Сам того не замечая, я отшатнулся. В дверном проёме появился Кит. Странно, но уголки его глаз чуть покраснели.

С запозданием я понял. Неужели… это из-за моего запаха? Вспомнилось, как однажды Кит раскритиковал мой аромат. Может, после пореза феромоны усилились? Я приготовился к тому, что он снова начнёт меня отчитывать.

Но, вопреки ожиданиям, Кит не сказал ни слова. Он лишь бросил короткий взгляд на моё встревоженное лицо. Я весь напрягся, ожидая, что последует дальше. Минуту он молчал, будто что-то обдумывал, а потом заговорил:

— …Ты сказал, что едешь в клинику к Стюарду?

— А, да, — тут же подтвержил я.

Кит снова умолк, глядя на меня сверху вниз. Я не решался нарушить тишину. И тогда он медленно произнёс:

— Ты не можешь его отменить?

Вопрос оказался настолько неожиданным, что я не смог сразу найтись с ответом. В голове вихрем пронеслись тысячи мыслей. Чтобы отказать Киту Найту Питтману хоть в чём-то, требовалась почти безрассудная смелость. Я с трудом удержался, чтобы не выпалить на автомате: «Да, конечно, я всё отменю».

Стюард будет ждать, он уже всё подготовил. Если я перенесу встречу, это лишь продлит ещё на несколько дней мою беспомощность и бесполезность. Искушение согласиться было невыносимым, но, собрав в кулак всю волю, я его подавил. Не смея поднять взгляд, опустил голову и тихо пробормотал:

— Отменить запись будет… проблематично.

И все же, имею ли я право говорить такое? Я? Отказал Киту Найту Питтману? Может, пока не поздно, согласиться?

Кит молчал. Поколебавшись ещё мгновение, я с замиранием сердца поднял глаза. Он всё так же стоял напротив, глядя на меня с высоты своего роста. Удивительно, но он не язвил, не разворачивался к двери, не уходил, как обычно делал, если хотел показать своё недовольство. Он просто смотрел.

Ах…

Сладкий аромат его феромонов плавно окутал меня, и сознание стало расплываться. Наверное, я действительно опьянел от этого запаха. Иначе чем объяснить внезапную безумную мысль о том, что Кит может меня поцеловать?

Не знаю, почему она возникла, но он ещё какое-то время стоял так же неподвижно, источая мягкий убаюкивающий аромат, от которого хотелось забыть обо всём на свете.

Когда он наконец отвернулся, я словно очнулся от наваждения. Кит молча направился к выходу. Я торопливо схватил портфель и поспешил за ним, но он так ни разу и не оглянулся.

Мы в тишине спустились на лифте. Когда мы сели в машину, разговор так и не завязался. Я слышал лишь, как длинные пальцы Кита медленно, будто перебирая клавиши, отбивают по подлокотнику ровный ритм: тук… тук…

Возможно, время пришло.

Аромат феромонов Кита стал заметно сильнее, чем утром. Если он и дальше будет так действовать на меня, мой собственный цикл не заставит себя ждать. Голова и без того шла кругом, мысли путались, а сердце то и дело срывалось на бег. Нужно было что-то решать — и со своим состоянием, и с поиском партнёра для него. Поколебавшись, я всё же заговорил:

— Простите, если я не смогу сразу найти вам пару, может, на время этого гона вы снова с господином Паркером?..

Кит, не поворачивая головы, скосил на меня глаза. Собравшись с силами, я продолжил:

— Чарльз сказал, что время уже на исходе… А поиск партнёра — это моя работа.

Это была последняя отчаянная попытка заставить его поверить в меня, хоть немного. Но Кит лишь равнодушно произнёс:

— Неважно. Этот гон я пропущу.

— …

Кит снова уставился прямо перед собой, и я понял, что сказать больше нечего. Машина плавно замедлилась. Мы подъехали к клинике Стюарда.

— …Спасибо, что подвезли.

Я с трудом заставил себя попрощаться и уже тянулся к дверце, как вдруг услышал его голос:

— Когда закончишь, позвони. И не выходи один.

Я изумлённо распахнул глаза. Кит посмотрел на меня и, будто ничего особенного не сказал, добавил тем же безразличным тоном:

— Будет неприятно, если с тобой по пути опять что-то случится.

— …Да.

Его предложение было таким заботливым, но от этого мне стало только больнее.

— Спасибо.

Выдавив из себя слабую улыбку, я вышел из машины. Он больше ничего не сказал. Я заставил себя не оборачиваться и поспешно захлопнул дверцу. Кит уехал обратно в особняк, но на месте остались Уиттекер и ещё несколько телохранителей.

— Добро пожаловать, Ёну.

Стюард встретил меня радушно. Я впервые оказался в его кабинете и с любопытством огляделся по сторонам. В воображении это место выглядело как классический кабинет-библиотека, заставленный высокими книжными стеллажами и пахнущий бумагой. Но, к моему удивлению, здесь не было ничего, кроме большого письменного стола и пары стульев. Просторное помещение казалось почти пустым, и даже массивный стол не мог заполнить этои пространство. Я невольно склонил голову набок.

— Что-то не так? — с улыбкой спросил Стюард.

Стало немного неловко, и я осторожно ответил:

— Просто… я представлял себе всё немного иначе. Думал, здесь будет много книг и всего такого.

Улыбка на его лице стала шире.

— Это лишь временный кабинет. Мой настоящий офис в другом месте.

— А, понятно… Значит, здесь вы консультации не проводите?

Я подумал, что, видимо, у него несколько кабинетов. Стюард на мгновение задумался, затем легко пожал плечами:

— Скажем так, всё зависит от цели. Но давайте оставим это. Вы морально подготовились? — он сразу перешёл к делу.

Я тут же напрягся, чувствуя, как сковало тело.

— Да.

Голос сорвался, будто застряв в горле. Стюард, заметив моё состояние, тихо и чуть горько усмехнулся.

— Только не заставляйте себя.

Он пару раз ободряюще похлопал меня по плечу и на мгновение замер, внимательно вглядываясь в лицо. Показалось, что стоит мне сейчас сказать, будто я не готов, и он без колебаний ответит: «Хорошо, тогда в следующий раз».

Но в такие моменты я всегда думал о Ките. И тогда храбрость, которая рассыпалась, как песок, начинала медленно собираться воедино. Я крепко сжал дрожащие руки в кулаки и посмотрел на Стюарда.

— Я готов. Пожалуйста, начинайте.

Стюард пристально посмотрел мне в лицо, будто всё ещё сомневаясь, стоит ли продолжать.

— Хорошо. Но пообещайте: если в процессе вам станет слишком тяжело, вы сразу же скажете. У нас всегда будет другая возможность. — Он добавил серьёзным тоном: — Если вы переусердствуете, то рискуете получить ещё более глубокую травму. И тогда лечение станет по-настоящему сложным. Сегодня мы просто попробуем, хорошо?

Сглотнув подступивший к горлу ком, я кивнул:

— Да.

Перед началом Стюард дал мне лекарство. На этот раз это было не плацебо. Когда я спросил почему, он ответил удивительно просто:

— Начинать со слишком сильного раздражителя — не лучшая идея. Давайте привыкать постепенно.

Эта крайняя осторожность передалась и мне, и от этого напряжение лишь усилилось. После того, как я принял таблетку, он велел несколько раз глубоко вдохнуть и выдохнуть, а затем повёл из кабинета в соседнее здание. Ожидавшему нас у входа Уиттекеру Стюард сказал, что немедленно свяжется с ним, если что-то случится.

Территория больницы оказалась довольно обширной. Между корпусами тянулись длинные дорожки, и, несмотря на то что здание называлось «соседним», идти до него пришлось довольно долго.

— Это полезно, когда не хватает физических упражнений, — заметил Стюард с мягкой улыбкой.

Я ответил тем же, но улыбка вышла скорее вежливой, чем искренней. Пока мы шли по ухоженной садовой дорожке, в голове роились самые разные мысли.

А что, если я снова провалюсь?

Стоило вспомнить, как у меня случился приступ после внезапной встречи с Грейсоном, вся уверенность, с таким трудом собранная, рассыпалась в пыль. Я крепко сжал дрожащие руки, пытаясь вернуть контроль над собой, и в этот момент Стюард заговорил:

— После нашей последней встречи ничего не происходило?

— А…

— Считайте, что вы заранее провели сегодняшнюю тренировку. Вы были не готовы, поэтому и растерялись. Но сегодня я буду рядом, и мы всё предусмотрели… Вы ведь принимаете подавители? Каждый день, — кивнул Стюард, молча выслушав и кивнув.

— Да, — Я решил воспользоваться моментом и спросил: — Мне кажется, у меня скоро начнётся течка. Дозу лекарства увеличивать нельзя, да?..

— Конечно, нельзя. Вы и так принимаете слишком много. Это вынужденная мера, но всё же.

Стюард мгновенно посерьёзнел, и в его голосе появилась та интонация, при которой любые возражения казались лишними. Я не осмелился даже заикнуться о возможном усилении ароматов и тут же замолчал. Он же, немного смягчившись, добавил:

— Скоро вам станет лучше, и тогда мы скорректируем дозировку тех препаратов. А насчёт этого цикла мы что-нибудь придумаем. Постарайтесь, если возможно, взять отпуск. Если понадобится помощь — свяжитесь со мной. Я могу выделить вам отдельную палату в больнице, чтобы вы могли побыть один. Выпишу снотворное — примете его, поспите около суток, и к тому времени всё закончится. Сколько у вас обычно длится цикл?

— От двух до трёх дней.

После моего честного ответа Стюард в замешательстве потёр подбородок.

— Довольно долго. У большинства всё проходит за день.

Хотя в этом не было ничего особенного, щёки вспыхнули от смущения. Заметив мою реакцию, он поспешил сменить тон:

— В любом случае, с этим мы что-нибудь придумаем позже. Я ведь уже подробно объяснял, какой эксперимент мы будем проводить сегодня?

— Да, — кивнул я, сглотнув.

В этот момент Стюард приложил ID-карту к считывателю.

— Утром вы тоже приняли дозу больше положенной?

Автоматические двери с мягким жужжанием разъехались в стороны. Я снова ответил утвердительно. Стюард, заходя первым, сказал:

— Принимать ещё лекарства сегодня опасно, так что больше никаких таблеток. Вместо этого, как только вернётесь домой, сразу примите душ и ложитесь спать. Ванну принимать нельзя — она, наоборот, способствует впитыванию феромонов, так что обязательно душ, и чем дольше, тем лучше. И всю одежду, в которой вы были сегодня, — в стирку. А лучше вообще выбросить… — Он обернулся и строго предупредил меня: — Если феромонов станет слишком много, цикл может начаться раньше времени, так что не забудьте сделать всё, как я сказал. При неудачном стечении обстоятельств это может случиться уже сегодня ночью. Если почувствуете что-то подобное, немедленно звоните мне, в любое время.

Я был напряжён как никогда, но лишь кивнул и ответил:

— Да.

Внутри здания стояла тревожная тишина. Стюард, нажимая кнопку лифта, заметил:

— В это время все уже разошлись, остались только дежурные. А поскольку эксперимент засекречен, для нас это даже к лучшему.

Мы вошли в лифт. Сердце билось где-то в горле, и я, не выдержав, спросил:

— Простите, а разве посещение посторонних не фиксируется? Камеры видеонаблюдения или что-то вроде того…

— С этим можно что-нибудь придумать, — усмехнулся Стюард, на секунду задумавшись. — В любом случае, камеры в лаборатории работать не будут.

В тот же момент двери лифта разошлись, открывая длинный подвальный коридор. Я шагнул следом за мужчиной. Стены по обе стороны были абсолютно пустыми и безликими, лишь изредка их прерывали массивные двери с простыми номерными табличками. Лёгкое эхо наших шагов разносилось по гулкому пространству, и от этого моё сердце сжималось.

Наконец, Стюард остановился перед одной из дверей и снова приложил ID-карту, затем — палец к сканеру отпечатков. Лишь после этого замок с тихим щелчком поддался. Я вошёл внутрь, и дверь за моей спиной сразу же захлопнулась. Кажется, пути назад больше не было.

Пройдя мимо меня, застывшего на месте, Стюард нажал кнопку на стене. Тёмная поверхность внезапно вспыхнула светом, открывая вид на ещё одно помещение за толстым стеклом.

— Всё в порядке, оттуда нас не видно, — сказал он, пытаясь меня успокоить. Но я окаменел и не мог сдвинуться.

— Так… дышите глубже. Медленнее. Вы приняли лекарство, так что всё будет хорошо. Приступа не случится.

Его уверенный голос действительно немного помог. Постепенно дыхание стало ровнее, и тогда я наконец смог разглядеть, что находится за стеклом.

— Это и есть объект эксперимента, о котором я вам говорил. Одно из наших исследований, — пояснил Стюард.

На узкой металлической койке сидел мужчина. Его мутный расфокусированный взгляд медленно скользнул и, остановившись на мне, резко остановился. Я инстинктивно замер.

— Говорят, он с рождения был доминантным альфой, — продолжил Стюард, не отводя глаз от фигуры за стеклом. — Возможно, поэтому его феромоны настолько сильны. В нём ярко выражены все черты этого типа, что очень помогает нам в работе. Вы наверняка о нём слышали — это тот самый серийный убийца, который лишил жизни более ста человек.

Сам не заметив, я сглотнул. Стюард ободряюще сжал моё плечо и тут же отпустил.

— Ну что, начнём?

Он не дал ни секунды, чтобы собраться. Смежная дверь открылась, и я наблюдал через стекло, как он подходит к мужчине. Не знаю, сказал ли Стюард что-то или сделал, но перемена в заключённом была очевидной: мутный взгляд прояснился… а в следующее мгновение мужчина обмяк и будто отключился.

Со всех сторон раздался короткий гул приборов и так же внезапно стих. Почти сразу за этим сладкий насыщенный аромат, пробравшись сквозь мельчайшие щели в стене, начал стремительно наполнять комнату, в которой находился я.