Экстра«Мой первый сердечный трепет»

— Кхэ-кхэ…

Глухой кашель сотряс тело Ёну, заставив его судорожно сжаться. Сезонная простуда, неизменно настигавшая его пару раз в год, и в этот раз явилась точно по расписанию.

— Папочка, я буду за тобой ухаживать! — воинственно заявил Спенсер.

Малыш попытался броситься к кровати, но тут же оказался в беспомощном положении — Чарльз ловко перехватил его за шкирку, и Спенсеру оставалось лишь забавно болтать ногами в воздухе.

— Нельзя, чтобы вы заразились, — невозмутимо пояснил Чарльз.

Лежащий в постели Ёну слабо кивнул, соглашаясь со словами дворецкого. Личико Спенсера мгновенно скривилось, предвещая скорую бурю слёз, но Чарльз успел вставить веское слово:

— Если Спенс хочет, чтобы папочка поскорее поправился, он должен быть послушным мальчиком.

— У-у…

Спенсер изо всех сил прикусил губу, проглатывая готовые вырваться рыдания. Подошедшая горничная забрала ребёнка на руки. Уткнувшись в её плечо и плотно сжав рот, он позволил унести себя прочь, героически сдерживая слёзы, чтобы не расстроить папочку.

Когда тяжелая дверь закрылась, Ёну выдохнул, чувствуя смесь облегчения и щемящей жалости. Перед глазами всё ещё стоял образ сына, который так отчаянно старался не плакать.

— Хорошенько отдохните, и завтра будете как новенький, — мягко, словно читая мысли Ену, произнёс Чарльз и неслышно покинул комнату.

Дверь щелкнула, и Ёну остался один в огромной постели. Внезапная тишина, окутавшая спальню, на мгновение сбила с толку, вызвав странное чувство пустоты.

«Так одиноко…» — подумал он, медленно моргая.

Ему нестерпимо хотелось прижать к себе Спенсера, но риск заразить ребёнка был слишком велик. Лекарство уже начинало действовать, веки тяжелели.

«Скоро усну, а когда открою глаза — буду здоров», — успокаивал он себя, проваливаясь в вязкую дремоту. Последняя мысль успела скользнуть по краю угасающего сознания:

«Кит, наверное, задержится?..»

Сквозь сон пробивалось далёкое, едва слышное щебетание птиц. Мир вокруг обретал чёткость, звуки становились громче, вытягивая его из небытия.

— …М-м-м, — тихо простонал Ёну и попытался повернуться, но ощутил приятную тяжесть на талии.

Глаза распахнулись. В отличие от вчерашнего вечера, он был не один.

Рядом спал Кит, обнимая его во сне. Ёну замер, но тут же расслабился, и губы тронула мягкая улыбка. Видимо, лекарство свалило его так сильно, что он даже не слышал, как Кит вернулся с лег рядом.

Ёну не двигался, боясь лишний раз пошевелиться. Вместо этого он принялся жадно рассматривать лицо мужчины.

В отличие от самого Ёну, закутанного в пижаму, Кит был абсолютно нагим. Эта его привычка оставалась неизменной вне зависимости от того, был у них секс или нет. И хотя Ену прекрасно знал об этом, от мысли, что обнажённый Кит спит совсем рядом, к щекам прилила кровь, а сердце забилось чаще.

«И этот мужчина — мой».

Они жили вместе уже несколько лет, растили ребёнка, но иногда реальность казалась Ёну слишком хрупкой и невероятной. А вдруг он сейчас закроет глаза, уснёт, а проснувшись, поймёт, что всё это было лишь сном? Что на самом деле он — всего лишь обычный секретарь, а Кит — недосягаемый босс, которому нет до него никакого дела? Как в те далёкие дни.

Он смотрел на спящего мужчину, не пытаясь скрыть обожание и неверие. И вдруг уголок губ Кита дрогнул и пополз вверх. Ёну вздрогнул, а Кит, больше не в силах сдерживаться, рассмеялся.

— Ха!

Ёну растерялся. Прежде, чем он успел что-то сказать, сильные руки перехватили его за талию и рывком потянули на себя. Одно мгновение — и он уже лежал сверху, прижатый к горячему телу Кита. Мужчина открыл глаза — в них плясали озорные искры.

— И что ты там так завороженно разглядывал?

— Так ты не спал, — запоздало констатировал Ёну.

Краска тут же залила его лицо до самых ушей. Глядя на чужое смущение, Кит снова расхохотался. Ёну почувствовал укол стыда и легкую обиду — до чего же тот бывает невыносим и язвителен! Но вместе с досадой пришло и ошеломляющее чувство реальности.

«Это не сон», — пронеслось в голове.

— Что с тобой? — голос Кита, еще секунду назад дрожащий от смеха, вдруг резко изменился.

Ёну встрепенулся. В носу защипало. Заметив, как вмиг посерьезнел Кит, он понял — должно быть, он сам сейчас выглядит так, словно вот-вот разрыдается.

— Нет, ничего, просто… — он торопливо мотнул головой, пытаясь оправдаться, но Кит вдруг схватил его за ухо.

— Ай!

Больно не было ни капли, но вскрик вырвался рефлекторно. Кит ослабил хватку, однако пальцы не убрал. Лишь удостоверившись, что метка на месте и отчетливо видна, он опустил руку и вперился в Ёну подозрительным взглядом.

— Ты ведь не забыл меня снова, надеюсь?

— Конечно нет. Что за глупости…

Поспешно отмахнувшись от этого предположения, Ёну смущенно пробормотал:

— Просто… до сих пор не верится, что ты спишь рядом со мной.

— Только сейчас? Серьезно?

В тоне Кита слышалось искреннее недоумение. От этого простого вопроса лицо Ёну вспыхнуло еще ярче, став пунцовым. И, разумеется, Кит истолковал это по-своему.

— У тебя жар не спал, вот ты и несешь всякую чушь. Лицо вон какое красное.

Списать искренность на лихорадочный бред — это было вполне в духе Кита. Но Ёну все равно почувствовал опустошение.

Кит же не стал терять времени. Он уложил Ёну обратно на подушки, встал с постели и, не дав мужу времени ощутить холод простыней, снял трубку телефона. Через несколько мгновений попросил дворецкого принести лекарство.

— Отдыхай. Если простуда усилится из-за того, что ты перенапрягся, будет плохо.

Легко погладив Ёну по голове, он накинул халат и вышел из комнаты. К Спенсеру.

Обычно их утро проходило иначе. Кит осыпал Ёну поцелуями, которые быстро перерастали в объятия. И это могло затянуться. Если это случалось один раз — Кит шел будить Спенсера сам. Если дважды — Спенсер уже прибегал к ним и стучал в дверь, требуя внимания. Конечно, стука они в таких случаях чаще всего не слышали, и дворецкий уводил мальчика, развлекая его до самого завтрака.

Но сегодня привычный утренний ритуал был нарушен.

Кит ушел рано. Ёну не знал, чем они с сыном занимаются. Ему пришлось выпить лекарство, которое принес дворецкий, и снова лечь. Завтракал он тоже в одиночестве. В большой спальне было очень тоскливо, но он понимал, что так лучше для ребенкаю

Кит вернулся в комнату, только когда пришло время собираться на работу.

— Как самочувствие?

Ёну, который уже отодвинул недоеденный завтрак и пил чай с молоком, при виде мужа расплылся в светлой улыбке:

— Отлично. Просто прекрасно.

Разумеется, Кит ему не поверил. Ёну всегда говорил, что у него все хорошо, даже когда валился с ног, поэтому нужны были объективные доказательства. Измерив температуру и увидев, что небольшой жар еще держится, Кит с видом «я так и знал» передал градусник дворецкому.

— Пока не поправишься окончательно, не перетруждайся и лежи. За Спенсером пока присмотрит Бейли.

— Джош? Почему он? — удивленно спросил Ёну.

Кит, не отвлекаясь от разговора, начал переодеваться в свежую рубашку, которую держал наготове дворецкий.

— Завтра я уезжаю в командировку. Вернусь недели через две.

— В командировку? На целых две недели? — изумленно переспросил Ёну.

Кит, сосредоточенно завязывая галстук перед зеркалом, спокойно ответил:

— Да. График слишком плотный и неопределенный, так что мне проще остаться там, чем мотаться туда-сюда.

— Вот как... —голос Ёну странно затих к концу фразы, словно растворившись в воздухе.

Заметив эту перемену, Кит бросил на него быстрый взгляд через отражение зеркала.

— Что такое? Возникли какие-то проблемы?

— А, нет, — Ёну поспешно покачал головой, пытаясь скрыть обеспокоенность. — Просто... Спенс будет очень скучать.

— А ты?

Ёну растерянно моргнул от внезапного вопроса. Кит тем временем продел руки в рукава пиджака, который услужливо предоставил дворецкий, и, повернувшись, посмотрел на мужа сверху вниз.

— А ты по мне скучать не будешь?

— Ну... конечно...

От прямого взгляда и этого вопроса к щекам прилил жар. Ёну смущенно опустил голову и тихо добавил:

— Буду. Очень.

Ответ явно пришелся Киту по душе — уголки его губ дрогнули в едва заметной улыбке. Он плавно наклонился к сидящему Ёну. Тот, уловив движение, послушно прикрыл глаза и приподнял подбородок, ожидая поцелуя.

Сердце заколотилось о ребра еще до того, как их губы соприкоснулись. Влажный горячий язык скользнул по губам, дразня, а затем уверенно проник внутрь, углубляя поцелуй. С губ Ёну сорвался тихий возбужденный стон, плечи сами собой расслабились. Стоило ладони Кита мягко лечь на его талию, как по всему телу пробежала сладкая дрожь. Почувствовав улыбку на губах Кита, Ёну, снедаемый внезапной жаждой близости, потянулся, чтобы обвить руками его шею.

— Кхм-кхм.

Деликатное покашливание за спиной заставило Кита замереть. Руки Ёну так и зависли в воздухе в нелепом незавершенном жесте.

— Время выезжать, сэр. Или мне сообщить в офис, что вы прибудете во второй половине дня? — невозмутимо спросил Чарльз.

Кит на мгновение замолчал, не отстраняясь. И только выдержав паузу, нехотя разорвал поцелуй. Ёну, сгорая от стыда под взглядом дворецкого, тут же опустил руки и поспешно спрятал их за спину.

— Нет, не нужно.

Кит выпрямился, возвращая себе деловой вид, и дворецкий тут же подал ему запонки.

Ёну наблюдал, как Кит застегивает манжеты. Каждое его движение было четким и элегантным. Закончив сборы, Кит снова наклонился и поцеловал его на прощание.

На этот раз губы коснулись лишь на миг и тут же отстранились — быстро, словно он боялся, что если задержится хоть на секунду дольше, то совершит ту же ошибку и снова потеряет контроль. Вместо продолжения он легко подхватил Ёну на руки и перенес в постель. Натянув одеяло до самого подбородка, Кит убрал упавшую прядь с его лба и произнес:

— Я пошел. Лежи и не вставай, пока полностью не поправишься.

— Постой...

Но Кит не дал ему ни встать, ни договорить. Бросив последние указания, он развернулся и вышел из комнаты, не оглядываясь. Дворецкий бесшумно последовал за ним.

Дверь закрылась, и Ёну остался один. Слова, которыми он хотел остановить мужа, застряли в горле, и он растерянно замер в пустой тишине спальни.

«Всё хорошо». — Он глубже зарылся в одеяло, пытаясь унять тревогу и согреться. — «Всё будет в порядке. Сейчас всё иначе, не так, как тогда».

Рука неосознанно потянулась к уху и пальцы нащупали рельеф метки на коже. Ощутив незыблемое доказательство их связи, он с облегчением выдохнул.

«...Всё хорошо.»

— Фух, — он снова сделал глубокий вдох и медленно выдохнул. И тут внезапно к горлу подступил ком, а глаза наполнились слезами.

«Это всё из-за простуды», — подумал он, пытаясь оправдаться перед самим собой. — «Из-за жара я ослаб, вот и лезут в голову всякие глупости. Ведь это всё в прошлом. Это больше не повторится. Наверное. Никогда».

Но предательская память рисовала картины одну ярче другой. Перед глазами пугающе четко всплыл образ Кита, сидящего на диване и целующего какую-то женщину.

Из плена тревожных видений Ёну вырвал звук резко распахнувшейся двери. От неожиданности он вздрогнул и испуганно уставился на вход, по инерции продолжая сжимать пальцами мочку уха.

На пороге снова стоял Кит. Он смерил растерянного мужа тяжелым взглядом, скользнув с лица на пальцы, нервно теребившие метку. Ёну, запоздало осознав, как это выглядит со стороны, поспешно отдернул руку и спрятал её под одеяло.

Кит на мгновение замер в дверях, словно принимая решение, а затем в пару шагов пересек комнату и навис над кроватью.

— Поедем вместе.

Ёну застыл, не сразу уловив суть брошенной фразы. Кит, глядя на него сверху вниз, повторил настойчивее, будто торопился сам себя убедить:

— Поехали со мной, говорю. В командировку. Ты тоже едешь.

Слова вылетали из него сбивчиво и беспорядочно. Смысл сказанного доходил до Ёну с трудом, медленно просачиваясь сквозь дурман болезни. Но когда осознание наконец накрыло его целиком, дыхание перехватило, и он судорожно втянул воздух.

— Пр... правда? — голос дрогнул и сорвался от неуверенности. — Мне правда можно поехать?.. С тобой? Вместе?

— Да.

Лицо Кита наконец смягчилось, напряжение ушло.

— И Спенса возьмем. Будем там втроем, всей семьей. Тебе нравится эта идея?

— Угу.

Лицо Ёну мгновенно просияло, голос зазвенел от восторга:

— Да! Очень нравится!

Не в силах сдержать нахлынувших чувств, Ёну порывисто приподнялся с подушек. Почти одновременно Кит подхватил его, заключая в объятия, и Ёну радостно прижался к нему в ответ.

— Спасибо...

Стоило слову сорваться с губ, как легкие наполнил родной сладковатый запах. В ответ на этот аромат и пьянящее чувство безопасности тело Ёну непроизвольно отозвалось всплеском феромонов. Кит на мгновение замер, вдыхая густой воздух, но отстраняться не стал. Наоборот, он сжал руки крепче, словно пытаясь вплавить Ёну в себя. Ёну хотел обнять его так же сильно, но ослабевшие от болезни руки слушались плохо.

Впрочем, физическая слабость сейчас не имела значения. Одной мысли о поездке с Китом хватило, чтобы душа воспарила. Мрачные образы, еще минуту назад разрывавшие сердце, поблекли и развеялись без следа, как дурной сон.

В этот раз он провожал мужа с искренней счастливой улыбкой.

— Отдыхай. Я поручу Эмме заняться расписанием нашей поездки, — добавил Кит перед самым выходом.

— Хорошо, — Ёну кивнул и, залившись нежным румянцем, тихо прошептал вслед: — Я люблю тебя, Кит.

Услышав это, Кит едва заметно улыбнулся. Вернувшись на шаг, он ласково провел ладонью по чужой горячей щеке. Долгого прощания не вышло — время не ждало. Оставив в постели Ёну, который продолжал махать ему вслед, Кит вышел из комнаты.

— ...Ха-а.

Едва дверь закрылась, он с шумом выдохнул спертый воздух. От резкого спада напряжения мир перед глазами на секунду качнулся.

— Вы в порядке? — тут же обеспокоенно спросил ожидавший его дворецкий.

Кит моргнул, прогоняя наваждение, и выпрямился, возвращая привычную осанку.

— Всё нормально. Обойдется.

— От вас исходит очень сильный запах феромонов.

— Да. Я весь пропитался феромонами Ёну. Буквально с ног до головы, — Кит усмехнулся, но улыбка вышла горькой, лишенной веселья. — Неужели это тоже цена моего невежества?

— Простите? О чем вы...

Чарльз посмотрел на него с недоумением, но Кит не стал утруждать себя объяснениями и направился к лифту. Главное, что в этот раз он не прошел мимо. В этот раз — заметил.

Пока кабина скользила вниз, Кит погрузился в мрачные размышления.

Ёну никогда не говорит о своих ранах вслух. Если бы Кит не вспомнил те дни, вероятно, так и остался бы в неведении до конца жизни. Да и сейчас Ену наверняка рассказал не всё.

Но стоило ему открыть дверь и увидеть заплаканное лицо Ёну, как он понял — худшие опасения подтвердились.

«Хорошо, что я догадался вернуться».

Решение развернуться у самого лифта стало спасительным. При мысли о том, что могло бы произойти, по спине пробежал холодок. Бледное, испуганное лицо Ёну... Это было пугающее дежавю. Болезнь, совпавшая с командировкой.

«А если бы я не вспомнил? Если бы уехал?»

От одной этой мысли пробрала дрожь. Ёну наверняка накручивал бы себя, винил в том, что заболел не вовремя, и подозревал Кита в равнодушии. Страх разъедал Ёну изнутри.

«Всё хорошо».

Откинувшись на спинку кожаного сиденья седана, он прикрыл глаза.

«Я справляюсь. Я всё делаю правильно».

Образ сияющего от счастья Ёну и тот всплеск сладких феромонов принесли облегчение, но следом нахлынуло иное чувство. Кит с трудом верил, что всего один день воздержания может довести его до такого состояния — он уже сгорал от нетерпения.

У него есть метка. Так что острой нужды заниматься сексом каждый день, чтобы подтверждать связь, не было. Он машинально коснулся своего уха, нащупывая четкий след метки. Это прикосновение успокаивало. Простуда Ёну пройдет дня за три, максимум четыре — даже в худшие времена он не болел дольше.

А когда этот вынужденный период воздержания закончится... Кит был уверен, что возьмет с Ёну плату за ожидание с лихвой. Хотя то, что Ёну потом снова сляжет в постель — уже по другой, куда более приятной причине — было неизбежным сценарием.

«Но сейчас — командировка», — одернул он себя.

Нужно дать указания Эмме. Раз Ёну и Спенсер едут с ним, подготовка должна быть соответствующей. Больному Ёну понадобится удобная кровать для отдыха сразу по прибытии. Эмма справится. Чарльз, разумеется, тоже поедет — кому-то нужно присматривать за Спенсером, пока Ёну поправляется. А заботу об особняке дворецкий делегирует кому-то из надежных подчиненных.

Команда Кита сработала как часы. Распоряжения были выполнены быстро и четко, и поездка началась безукоризненно.

— Добро пожаловать, мистер Питтман. Спасибо, что посетили нас. Мы сделаем всё возможное для вашего комфорта.

Управляющий отелем рассыпался в формальных любезностях, демонстрируя дежурную, отработанную до автоматизма улыбку. Кит лишь коротко кивнул в ответ.

В любое другое время он бы вошел в холл с Ёну под руку, а Спенсера посадил бы себе на плечи. Но сегодня его руки были заняты — он нес Ёну. Врач настоял на полном покое.

— Я уже выздоровел, — тихо буркнул Ёну, уткнувшись носом в плечо мужа.

— Еще один день отдыха ничего не изменит, — непререкаемым тоном отрезал Кит. — За Спенсером присмотрит Чарльз.

Так оно и было. Мальчик мирно спал на руках у дворецкого. Уснув еще до посадки частного самолета, Спенсер даже не пошевелился по прибытии в отель, продолжая глубоко и размеренно посапывать.

Все еще находясь на руках у Кита, Ёну чувствовал, будто плывет по коридору отеля. Когда они подошли к забронированному люксу, увидел, как Чарльз со спящим Спенсером сворачивает в соседнюю комнату. Ёну невольно напрягся.

— А…

— Пару дней лучше пожить в разных комнатах, — пояснил Кит.

Это означало «пока вирус не исчезнет окончательно». Бросив это короткое объяснение, Кит донес его до самой кровати и только там бережно опустил на мягкие простыни.

— Тебе что-нибудь нужно?

Ёну лишь попросил воды. Кит тут же подал ему стакан. Принимая прохладное стекло, пальцы Ёну едва заметно дрогнули, а сам он на долю секунды замер.

Это было крошечное, но Кит его заметил. Ёну тут же сделал вид, что ничего не произошло, и принялся жадно пить. Но на душе у Кита стало тяжело.

«Чтобы стереть эти воспоминания, может потребоваться очень много времени».

Сожалеть сейчас было поздно, но горечь от этого понимания никуда не делась.

«Мы поставили метки, связали друг друга на биологическом уровне, поженились, у нас даже есть ребенок... Неужели он до сих пор не доверяет мне до конца? Или та старая рана настолько глубока, что тревога возвращается снова и снова, стоит мне отвернуться?»

В любом случае, нужно найти способ его успокоить. Даже если на это уйдут годы и потребуется больше терпения, чем у него есть.

— Может, мне работать отсюда? — внезапно спросил Кит, забирая у Ёну пустой стакан.

Ёну, только что утоливший жажду, от неожиданности округлил глаза.

— Отсюда? Но как?

— Проведу видеоконференции, а документы, требующие подписи, пусть приносят прямо в номер.

«Тогда зачем мы вообще сюда приехали?» — подумал Ёну. В расписании наверняка есть важные встречи, личное присутствие на которых обязательно. Что он будет делать тогда?

— Не нужно, — мягко возразил Ёну. — Я все равно сейчас выпью лекарство и просиплю весь день... Следуй своему графику, не усложняй всё ради меня.

Ёну медленно моргнул, всем своим видом демонстрируя, что едва держит глаза открытыми и вот-вот провалится в сон. Кит молча изучал его бледное лицо.

Спорить словами было бесполезно, но Кит не собирался совершать старую ошибку и оставлять его одного в четырех стенах. Горького опыта хватало с избытком. Если он действительно усвоил урок, то должен понимать, что одиночество для Ёну сейчас губительно.

Приняв решение, Кит достал телефон. Гудки длились недолго.

— Эмма?

Услышав знакомое имя, Ёну затих, настороженно наблюдая за мужем.

— Подготовь в конференц-зале еще одно место. Да, поставь дополнительное кресло. — Кит бросил на Ёну взгляд, не терпящий возражений, и добавил в трубку: — Ёну будет присутствовать.

— Что? — вырвалось у Ёну.

— Простите?

Растерянный голос Эммы был слышен даже без громкой связи. Очевидно, заявление босса шокировало её не меньше. Кит проигнорировал общую реакцию и спокойно продолжил раздавать указания:

— Впредь, куда бы мы ни направлялись, готовь место и для Ёну. Неважно, если график из-за этого затянется, закладывай достаточно времени про запас... Нет, Ёну легко простужается, так что выбирай места потеплее, подальше от сквозняков. Да. И проследи, чтобы в кофе обязательно добавляли молоко...

Раздав еще пару коротких поручений, Кит убрал телефон. Он посмотрел на Ёну, застывшего в немом изумлении, и просто спросил:

— Ну что, идем?

— Эм...

Ёну замешкался, не в силах сдвинуться с места. Того, что он увязался за мужем в командировку, и так было более чем достаточно. Но ходить хвостом еще и по рабочим встречам? Это же сплошное неудобство для всех, и для Кита в первую очередь.

— Нет, все в порядке, Кит. Правда. Я лучше останусь здесь и отдохну...

Ёну поднял руку, пытаясь вежливо отказаться, но Кит даже слушать не стал. Не тратя времени на уговоры, он снова подхватил его на руки.

— Кит... — снова попытался возразить Ёну, но тот не дал ему вставить и слова.

— Я делаю это, потому что сам так хочу.

— Если бы это было возможно, я бы с самого начала носил тебя с собой повсюду, куда бы ни шел. Так что не делай такое удивленное лицо, — просто сказал он, глядя на замершего Ёну.

— Но это же...

От смущения Ёну начал заикаться, но все же решился спросить то, что вертелось на языке:

— Ты не делал так раньше... из-за Спенса?

— Частично, — коротко ответил Кит и сразу же направился к выходу.

Ёну уже собирался спросить: «А какая тогда другая причина?», — но не успел. Дверь распахнулась, и Кит, не дав ему опомниться, вынес его в коридор. Они прошли мимо телохранителей, которые при виде босса поспешно вытянулись в струнку, и почти сразу вошли в лифт.

«Какая же все-таки другая причина?»

Этот вопрос настойчиво зудел в голове, но оставался лишь праздным любопытством. Ёну отогнал лишние мысли и, ощущая нарастающую неловкость в замкнутом пространстве лифта, тихо пробормотал:

— ...Я могу идти сам.

Кит опустил на него взгляд. Между бровей пролегла складка — предложение явно пришлось ему не по душе.

— Зачем тебе утруждать ноги, если у тебя есть я? Назови мне хоть одну причину, почему ты должен идти сам.

— ...

Ёну открыл рот, но так и не нашёлся с ответом на эту логику. В тот же момент лифт негромко звякнул, оповещая о прибытии на нужный этаж.

— Ёну!

Эмма приветствовала его радостной улыбкой, а затем почтительно кивнула Киту:

— Мистер Питтман.

Ёну, всё ещё восседавший на руках у мужа, буквально сгорал от стыда. Выгружаться из машины и входить в офис в таком виде было верхом неловкости. Чтобы хоть как-то оправдать происходящее, он напустил на себя страдальческий вид и поглубже втянул голову в плечи.

На самом деле симптомы простуды почти сошли на нет, но если он сейчас заявит, что чувствует себя прекрасно, сцена станет окончательно абсурдной. Поэтому Ёну пару раз притворно, но старательно кашлянул и лишь после этого слабо улыбнулся:

— Как поживаете, Эмма?

— Вижу, простуда вас еще не отпустила. Вам лучше не перенапрягаться.

Эмма сочувствующе улыбнулась, охотно подыгрывая, но тут же переключилась на рабочий лад и начала докладывать Киту о текущих делах. Ёну надеялся, что хотя бы здесь, у входа в офис, Кит наконец поставит его на ноги — но не тут-то было. Полностью игнорируя условности, Кит направился прямо в подготовленный кабинет, продолжая нести его, словно нечто само собой разумеющееся.

«Что происходит? Он опустит меня, когда мы выйдем из лифта?»

Мимо. Звуковой сигнал оповестил о прибытии на этаж, двери разъехались, но Ёну по-прежнему оставался на руках у Кита.

«В коридоре?»

Снова мимо. Выйдя из лифта, Кит с невозмутимым видом зашагал по длинному коридору, совершенно не обращая внимания на окружающую обстановку.

«...Может быть, в самом кабинете?»

И тут промах. Распахнув тяжелую дверь и войдя внутрь, он даже не замедлил шаг, направляясь прямиком к массивному рабочему столу.

«Н-не может быть...»

Дурное предчувствие обернулось реальностью. Кит обошёл стол, остановился и, не разжимая рук, опустился в подготовленное для него кресло. Ёну так и остался сидеть у него на коленях.

— Ну вот, — произнёс Кит, поудобнее перехватывая ошеломлённого Ёну и надёжно фиксируя его в своих объятиях.

Затем он поднял взгляд на ожидающих сотрудников и коротко скомандовал:

— Начинайте.

Ёну замер, словно ледяная статуя, и с пустым выражением лица уставился на мужа.

— Вы точно в порядке, Ёну?

Эмма с тревогой заглянула ему в лицо, ставя чашку ароматного чая на столик рядом. Сейчас Ёну сидел в кресле в приемной секретарей, куда его, наконец, эвакуировали.

По спине Ёну все еще струился холодный пот. Он выдавил из себя неловкую извиняющуюся улыбку:

— Да, все хорошо. Простите, что доставляю столько хлопот, когда у вас и так много работы.

— Ну что вы, это пустяки. Если вам что-то понадобится, говорите в любой момент, — Эмма тепло улыбнулась, но, взглянув на наручные часы, тут же заторопилась и схватила папку с документами. — Прошу прощения, время совещания. Увидимся позже, Ёну.

— Конечно, Эмма. Спасибо вам.

Ёну помахал ей вслед и, когда дверь за ней закрылась, безвольно опустил руку.

Вокруг кипела жизнь. Приемная, где находился Ёну, была отделена стеной из полупрозрачного матового стекла — идеальное место для ожидания важных гостей. Сквозь стекло были видны силуэты людей, снующих туда-сюда в деловой спешке. Сидеть здесь в одиночестве и бездельничать, пока все работают, было крайне неловко, но выбора у него не было.

«Нужно просто подождать, пока закончится совещание», — успокаивал он сам себя. Но стоило вспомнить события последнего часа, как лицо вспыхнуло пунцовым цветом.

Кит действительно работал с Ёну на коленях. Он просматривал документы, принимал доклады и отдавал распоряжения, ни на секунду не выпуская того из объятий. Эмма, стоявшая рядом, сохраняла профессиональную невозмутимость, лишь изредка подавая нужные бумаги или вставляя короткие комментарии, но в основном тактично молчала.

Настоящей проблемой стали сотрудники, входившие с докладами.

Каждый, кто открывал дверь, при виде Ёну, сидящего боком на коленях у босса, невольно вздрагивал. На лицах вспыхивал шок, который тут же спешно прятали, поспешно фиксируя взгляд исключительно на лице Кита. Говорили они предельно быстро и кратко, словно стараясь как можно скорее покинуть зону поражения и сделать вид, что ничего необычного не происходит.

Но главной проблемой был сам Кит.

Он изображал внимательное участие в докладах, кивал, задавал уточняющие вопросы, и при этом его руки жили собственной жизнью. То они начинали лениво скользить по талии Ёну, то сжимали внутреннюю сторону бедра, то бесстыдно и уверенно сминали ягодицы. От этих прикосновений Ёну то и дело терял бдительность: вздрагивал, дёргался или с трудом сдерживал тихий вскрик, раз за разом разрушая атмосферу кабинета.

— Кит, — не выдержал Ёну, когда за четвертым посетителем закрылась дверь. Он натянул на лицо вымученную улыбку. — Может, я подожду в другом кабинете?

Кит, словно это было самой естественной вещью в мире, сжал ладонью его ягодицу и невинно спросил:

— Почему?

«Да потому что ты не перестаешь меня лапать! Прямо у всех на виду!»

Ёну подавил желание прокричать это вслух и лишь натянуто улыбнулся. В кабинете всё ещё находилась Эмма, и устраивать сцену при ней было нельзя.

— Я немного устал, — стараясь звучать мягко, произнёс он. — Мне хорошо с тобой, правда хорошо… но поза неудобная, да и перед людьми… как-то неловко.

«Надеюсь, он поймёт намёк?»

Ёну украдкой глянул на Кита, пытаясь уловить перемену в настроении, но, судя по хмурому выражению лица альфы, на понимание рассчитывать не стоило. Кит нахмурился ещё сильнее и, не глядя на секретаря, бросил:

— Эмма.

— Да, мистер Питтман.

— Ещё не закончили?

Эмма быстро сверилась с расписанием и тут же подняла голову:

— Остался один посетитель. Сразу после этого у вас запланировано совещание. Через двадцать минут.

— Вот пока ты будешь на совещании, я и отдохну, — тут же вклинился Ёну, не упуская шанс.

Кит криво усмехнулся, глядя на него с явной насмешкой:

— А я думал, ты начинаешь нервничать, стоит мне исчезнуть из поля зрения.

Кит сместил ладонь на талию Ёну, оглаживая бок.

«Это правда, но…» — мысленно согласился Ёну. — «Зачем доказывать мою невиновность именно таким способом?»

Пока он с досадой прокручивал это в голове, его кольнуло странное предчувствие.

«И правда, зачем именно так?»

Ёну скосил глаза на Эмму. Ещё недавно Кит приказал ей подготовить для него отдельное место. Значит, сидеть вот так, прижавшись друг к другу, не было никакой объективной необходимости.

«Неужели он использовал это как предлог?..»

Он тут же отмёл внезапную догадку.

«Бред какой-то. Зачем Киту делать это специально? Ему же самому неудобно работать. Он просто слишком старается меня успокоить, чтобы я не ревновал».

От этой мысли Ёну стало совестно. Кит прилагает столько усилий из-за его беспочвенных подозрений, терпит неудобства, а он, Ёну, только и делает, что ноет о затёкших мышцах и смущении.

Однако факт оставался фактом — он явно мешал работе. Чувство вины сдавило горло, и Ёну виновато проговорил:

— Я посижу в другом месте, а ты пока закончишь с отчётами. У тебя же ещё совещание, верно? Ты же не сможешь потащить меня туда с собой.

Рука Кита, которая уже успела вытянуть рубашку Ёну из брюк и коснуться горячей обнажённой кожи, вдруг замерла.

От этой внезапной паузы уверенность Ёну пошатнулась.

«Он же не собирался тащить меня в переговорную?..»

Пауза затягивалась.

«…Или собирался?»

В тот момент, когда его решимость готова была рассыпаться в прах, Кит спросил:

— Тебе так неудобно?

— Естественно… — тут же ответил Ёну. И понял, что вопрос касался их нынешней позы, а не гипотетического похода на совещание. Но исправляться было поздно, поэтому он просто замолчал.

Кит легким раздражением выдохнул и наконец убрал руку с его талии, разрывая тактильный контакт.

— Эмма.

— Да, мистер Питтман.

— Проводи Ёну туда, где он сможет отдохнуть. Надеюсь, вы всё подготовили?

— Да, всё сделано согласно вашим указаниям.

Получив подтверждение, Кит наконец подхватил Ёну под талию и помог ему подняться на ноги.

— Доклад я выслушаю наедине, так что уведи Ёну. Я буду в переговорной.

— Слушаюсь.

Эмма без колебаний развернулась и открыла дверь. Ёну, поспешно поднявшись с места, поддался внезапному порыву и быстро поцеловал Кита в щёку.

«Ничего, такая мелочь ведь позволительна», — успокоил он себя.

Подавив внутреннее смущение, он резко развернулся и почти бегом направился к ожидающей его Эмме, чтобы скорее скрыться с глаз.

И вот теперь он сидел в комнате отдыха, куда его проводили, и изнывал от скуки.

Ёну вздохнул и потянулся к чашке. Кофе давно остыл. Он поставил её обратно на блюдце — холодный фарфор негромко звякнул, подчёркивая тишину.

«И сколько ещё ждать?» — подумал он и перевел взгляд на циферблат. Из горла вырвался разочарованный вздох — времени прошло куда меньше, чем ему казалось.

«Может, лучше было остаться в отеле?» — продолжал размышлять он. — «Хотя нет, со Спенсером я всё равно увидеться не могу, так что там было бы так же тоскливо. Наверное, даже хорошо, что я выбрался наружу. Правда, глядя на всех этих занятых людей, чувствуешь себя немного неловко…»

Ёну замолчал, погрузившись в созерцание.

Через стеклянную стену он наблюдал за сотрудниками, снующими туда-сюда по коридору.

«Когда-то и я был частью этой толпы».

С тех пор, как Ёну оставил должность секретаря Кита, прошло уже несколько лет. За это время он успел выйти замуж и даже стать отцом. Но воспоминания о том бешеном ритме, в котором он жил, до сих пор оставались яркими и чёткими.

«…А ведь было весело».

Если задуматься, он по-настоящему любил свою работу. Пусть Кит порой давал совершенно невыполнимые поручения, пусть случались неприятные инциденты, в которые его втягивали против воли, но каждый раз, успешно справляясь с задачей, он ощущал гордость и удовлетворение. Даже в те времена, когда Кит видел в нём лишь удобный инструмент, профессиональные способности Ёну он всегда оценивал высоко.

«Стоило мне уволиться, как он явился ко мне домой», — всплыло в памяти.

Ёну коротко хохотнул, вспомнив тот день. Измотанный, с кругами под глазами, Кит стоял на его пороге и предлагал акции компании, лишь бы вернуть своего секретаря. Это воспоминание вызывало смешанные чувства — было и смешно, и немного жалко того, прошлого Кита.

«Интересно, что бы он сказал, если бы я сейчас напомнил ему про те акции? Помнит ли он вообще об этом?»

Тоска по прошлому накатила с новой силой.

«…Скучаю».

В памяти один за другим всплывали моменты, когда он работал бок о бок с этими вечно спешащими людьми. Как они с Эммой и другими секретарями ворчали на начальство, как радовались бонусам, как обменивались сувенирами после отпусков. Эти маленькие события, раскрашивающие серые будни, приносили столько радости.

— Ха-а…

Снова тяжело вздохнув, Ёну проводил взглядом очередного сотрудника с папкой документов.

«Я хочу работать».

— Ёну.

Когда совещание закончилось Кит лично пришёл забрать его. И застал неожиданную картину: его муж, засучив рукава, с энтузиазмом выдирал зажеванную бумагу из офисного копира.

— М-мы говорили, что сами всё сделаем! Но он настоял, что хочет помочь, честное слово! — в панике лепетал сотрудник, увидев босса.

Из-за спины перепуганного работника раздался спокойный голос Ёну:

— Всё верно. Мне было скучно просто так сидеть, вот я и спросил, не нужно ли чего сделать.

— …….

Кит молчал.

Пока в воздухе висела тяжелая пауза, Ёну невозмутимо захлопнул крышку копира, вытянул из коробки влажную салфетку и принялся оттирать руки, испачканные черным порошком тонера.

— Ты закончил? — спросил Ёну, подходя к Киту.

Вместо ответа Кит молча шагнул к нему, намереваясь привычным жестом подхватить на руки. Ёну, предугадав это движение, едва успел уклониться и поспешно проговорил:

— Я могу идти сам, Кит. Честно.

Для убедительности он даже слегка вскинул руку, демонстрируя свою бодрость, но в ответ получил лишь холодный насмешливый взгляд. На этот раз Кит действовал быстрее — он просто перехватил Ёну и легко оторвал его от пола, прижимая к себе.

— Поедем в отель. Спенс наверняка уже заждался.

— ……Ладно.

Ёну понял, что сопротивляться бесполезно. Если он начнёт упрямиться и требовать поставить его на пол, это лишь привлечет лишнее внимание и увеличит масштаб сцены. Он смирился и послушно затих в чужих руках.

Кит направился к выходу. Эмма последовала за боссом и перед тем как выйти, бросила многозначительный взгляд на заместителя руководителя команды. Тот едва заметно кивнул и, взяв со стола шариковую ручку, несколько раз ударил ею по керамической кружке.

Тупой, но резкий звук заставил всех вздрогнуть. Сотрудники, которые только начали выдыхать и расслабляться, мгновенно повернули головы в его сторону.

— Минуту внимания, — заместитель прочистил горло и обвел кабинет взглядом. — Я уверен, что среди вас есть те, кто сфотографировал мистера Питтмана и его партнёра. Проверять телефоны каждого я не стану — это невозможно, так что оставляю это на вашей совести. Если вы будете любоваться этим в одиночку или покажете близкому другу — с этим я ничего поделать не могу.

Он сделал паузу, и его голос стал жестче:

— Однако, если эти снимки утекут в прессу или в сеть, мы немедленно выясним источник и примем меры. По углу съемки на фото можно элементарно вычислить, с какого места оно было сделано. Это не займет много времени. Мы работаем в одной команде, и мне бы очень не хотелось, чтобы произошли неприятные инциденты.

Заместитель улыбнулся, но улыбка эта не коснулась глаз.

— Мы получаем весьма солидную зарплату, да и соцпакет у компании отличный. Было бы крайне обидно потерять всё это, получить иск и вылететь с работы, верно?

«К тому же наша руководитель группы чертовски хороша собой», — мысленно добавил он, с удовольствием оглядывая притихших подчиненных.

— Верю, что мы друг друга поняли. На этом всё. Всем спасибо за работу.

— Фу-ух…

Как только дверь гостиничного номера закрылась за их спинами, Ёну тут же соскользнул с рук Кита. Альфа не стал его удерживать. Он снял пиджак, бросил его на кресло и, расстегивая манжеты, спросил:

— Как прошел день? Не умирал от скуки?

В голосе Кита слышалось беспокойство — его явно грызла совесть за то, что он оставил Ёну одного на время совещания.

Ёну тут же замотал головой:

— Вовсе нет, было весело.

— Весело? — Кит невольно нахмурился.

Перед его внутренним взором всплыла картина — Ёну, возящийся с заевшим офисным ксероксом.

Заметив это выражение лица, Ёну поспешил объяснить:

— Просто я так давно не выходил на работу… Все вокруг такие занятые, бегают, что-то делают, а я просто сижу без дела. Вот и решил немного помочь... Ты ведь не сердишься?

Ёну пытливо заглянул ему в глаза. Он боялся не за себя, а за сотрудников — вдруг Кит решит, что они перегрузили его партнера работой, и устроит им разнос?

— Конечно нет, — выдохнул Кит. — Если тебе самому этого хотелось.

— Я сам захотел, правда, — с нажимом произнес Ёну, а затем, смягчившись, добавил тише: — Они говорили, что справятся сами, но у меня уже просто всё зудело от безделья… Конечно, я не в курсе текущих проектов, так что занимался только всякой мелочью. Проверял почтовые адреса, смотрел, чтобы все документы были подшиты в правильном порядке…

По мере того как он перечислял эти скучные, рутинные обязанности, его глаза загорались живым блеском, а на щеках проступал легкий здоровый румянец возбуждения.

— Было интересно. Впервые за долгое время.

— …….

Кит молча смотрел на него сверху вниз, и этот взгляд было невозможно прочитать.

После рождения Спенсера здоровье Ёну сильно пошатнулось. Он долго был прикован к постели, а когда наконец встал на ноги, всё его время уходило на воспитание ребёнка и восстановление сил. О работе пришлось забыть. Но как только к нему пришла хоть какая-то энергия, желание вернуться в строй вспыхнуло с новой силой.

Кит тогда с готовностью предложил помощь. Однако, когда дошло до дела, Ёну сам отступил. Его организм был ещё слишком слаб для полноценного трудоустройства в чужую компанию. Он подумывал открыть собственное небольшое дело, используя свой богатый опыт секретаря, но, изучив вопрос, понял, что это неподъёмная ноша.

Управление персоналом, командировки, пиар, планирование, финансы — всё требовало глубоких знаний и надежных людей, найти которых оказалось непросто. Время шло, проект буксовал, и вместе с этим таяла уверенность Ёну в себе. Даже с поддержкой Кита и его связями сама мысль о том, чтобы единолично управлять компанией, вызывала у него панический страх. К тому же тело всё ещё иногда подводило. В итоге он сдался.

«Но, может быть… просто ходить на работу будет нормально?» — робкая надежда затеплилась в груди.

Быть владельцем бизнеса и наемным сотрудником — это совершенно разные вещи. По правде говоря, роль «правой руки», помощника, который поддерживает руководителя, подходила его характеру куда больше, чем роль лидера. Но кто возьмет на работу человека с таким перерывом в стаже?

— Знаешь, Кит… — начал осторожно Ёну, тщательно подбирая слова. — Если ты не против… можно мне пойти с тобой и завтра? ……Я хочу помочь с офисной работой.

— Хочешь снова работать?

— Да.

Ёну твердо кивнул, хотя пальцы едва заметно подрагивали.

— Найти сейчас полноценное место мне будет трудно, да и… я не уверен, что выдержу нагрузку. Поэтому, пожалуйста, позволь мне поработать в твоём офисе всего несколько дней. Или даже один день.

Ему нужно было подтверждение. Доказательство самому себе, что он всё ещё на что-то годен. Ёну поднял на Кита взгляд, полный мольбы.

Кит не ответил сразу. Он задумчиво потер подбородок рукой, погрузившись в свои мысли. Это молчание затягивалось, и сердце Ёну упало. Реакция альфы не выглядела положительной.

«Он сейчас откажет? Скажет, что это мне не по силам? Что я уже не тот, что раньше, и возврата нет?»

Пока Ёну накручивал себя, перебирая в голове самые мрачные сценарии, Кит тяжело вздохнул.

Услышав этот вздох, Ёну внутренне сжался: «Ну вот, точно отказ».

Но Кит вдруг спросил:

— ……В таком случае, ты будешь сидеть только в приемной секретарей?

— А? Э-э… ну, если ты так скажешь.

Ёну растерянно кивнул. Кит нахмурился, его лицо стало предельно серьезным, он шагнул ближе.

— Что с тобой? Ты дрожишь.

— Я?

Ёну вздрогнул от вопроса. Только сейчас он осознал, что его мышцы напряжены до предела, а руки действительно мелко трясутся.

— Кажется, я перенервничал… Боялся, что ты скажешь «нет», — честно признался он, выпуская накопившееся напряжение.

Кит всё так же хмуро, с искренним непониманием переспросил:

— Я? Скажу «нет»? Почему?

— Ну просто… — Ёну попытался собрать в кулак остатки рассыпавшейся самооценки и пробормотал: — Я же так давно уволился, навыки уже не те, поэтому…

— Ты был лучшим секретарем, — Кит резко прервал его тихий, затухающий голос.

Ёну от неожиданности округлил глаза. Увидев это, Кит разгладил хмурую складку меж бровей и, словно призывая отбросить сомнения и довериться ему, едва заметно улыбнулся.

— Не забывай, чтобы нанять тебя снова, я лично пришел к тебе и буквально умолял вернуться.

— Что-то я не припомню, чтобы ты умолял, — только теперь на губах Ёну появилась улыбка. — Ты тогда пренебрежительно назвал мой драгоценный дом тесной каморкой. Каким же высокомерным ты был.

— Но ты всё равно меня любишь, верно?

С этими словами Кит накрыл губы Ёну легким поцелуем. Возразить было нечего — это была чистая правда. Вместо ответа Ёну усмехнулся и игриво, совсем не больно прикусил нижнюю губу альфы.

Кит рывком притянул его к себе за талию и, глядя сверху вниз, произнес:

— Если будешь сидеть только в приемной секретарей — ладно. Так и быть.

— Правда? Можно работать?

— Да.

Кит дурашливо потерся своим носом о нос Ёну, но мысли его текли совсем в другом направлении.

«Так, пожалуй, будет даже лучше».

Стоило Ёну прикрыть глаза, как Кит углубил поцелуй, властно вторгаясь языком. Руки Ёну сами собой обвили чужую шею, а тот сжал его в объятиях с такой силой, словно хотел вплавить в себя. Тела соприкасались настолько плотно, что скрывать взаимное влечение стало бессмысленно. Уловив, как дыхание Ёну сбилось и охрипло, Кит довольно усмехнулся в самые губы.

«Да, этот вариант куда лучше», — пронеслось в мыслях. Он оторвался от рта Ёну, чтобы зарыться лицом в изгиб шеи и жадно втянуть нежную кожу.

Кит прекрасно понимал, что сегодня Ёну чувствовал себя в кабинете крайне скованно. Но разве можно было сдержаться и не коснуться желанного тела, когда оно находилось на расстоянии вытянутой руки? К тому же их воздержание затянулось уже на три дня.

Хватка стала еще жестче. На мгновение Ёну показалось, что сейчас затрещат ребра, но это граничащее с болью давление вызвало не страх, а лишь новый всплеск возбуждения. Чужая твердость, упирающаяся в низ живота, распаляла еще сильнее. Не только Кит терпел все эти дни — Ёну тоже изнывал от голода, и не было ни единого шанса, что он отступит.

«Немного можно…» — уговаривал себя Кит, теряя контроль. — «Просто чуть-чуть потрогаю, ничего страшного не случится».

— Ха-а…

Кит сделал глубокий вдох, и легкие наполнились прохладным, сводящим с ума ароматом феромонов Ёну. Запах, от которого у него сносило крышу.

— Ёну… — голос Кита был пропитан горячим желанием.

Чтобы встретить новый поцелуй, Ёну запрокинул голову и закрыл глаза. Ноги подкашивались, колени дрожали, но это не имело значения — сильные руки Кита держали его надежно, не давая упасть.

— Кит, — Ёну беззвучно, одними губами повторил его имя, готовясь полностью отдаться моменту.

♫♪♫……

Внезапная монотонная трель телефонного звонка прорезала тишину, заставив их обоих вздрогнуть и замереть.

— Ха-а, ха-а… Ха-а…

Тяжело дыша, с пылающими от возбуждения лицами, они смотрели друг на друга. Звонок на секунду прервался, но тут же настойчиво зазвучал снова.

— ……Кит.

Стоило Ёну неохотно пробормотать имя, призывая остановиться, как Кит сдавленно выругался. Вынужденный подчиниться обстоятельствам, он, скрепя сердце, выпустил Ёну из объятий и тяжёлым раздражённым шагом направился к двери.

— Что стряслось?..

— Папа!

Едва увидев ребёнка, с криком вбежавшего в комнату, Кит мгновенно преобразился. Свирепое выражение лица исчезло без следа, уступив место нежности.

— Спенс.

Кит наклонился и легко подхватил сына на руки. Глядя на эту идиллическую картину и внезапно потеплевшее лицо хозяина, Чарльз невозмутимо пояснил:

— Время ужина уже подошло, а вы сегодня весь день не виделись со Спенсером. Поэтому мы здесь.

— Прости меня, Спенс, — извинился Кит, но мальчик лишь беспечно похлопал его по плечу своей маленькой ладошкой.

— Всё в порядке, папа. Я съел три пудинга.

Поначалу Кит не понял, к чему это было сказано, но смысл дошёл до него быстро. Обычно Спенсеру разрешалось не больше двух пудингов в день. Видимо, сегодня он слопал три, и теперь, будучи в прекрасном расположении духа от переизбытка сладостей, великодушно прощал отцу его отсутствие.

«Вот оно что».

— Понятно, — Кит снисходительно улыбнулся.

Должно быть, ребенку было скучно сидеть весь день взаперти с Чарльзом, так что такая маленькая радость была вполне заслуженной. Мелькнула мысль, что он слишком балует сына и позволяет лишнее, но Кит решил закрыть на это глаза.

— Ну что, Спенс, пойдем умоемся и поужинаем вместе с папой?

Спенсер завертел головой, озираясь по сторонам. Едва заметив стоящего поодаль Ёну, мальчик просиял и нетерпеливо заерзал в крепких руках Кита.

— Папочка! Папочка!

— Спенс...

Ёну до боли в груди хотел броситься к сыну, прижать к себе, но простуда никуда не делась. Рисковать здоровьем ребенка он не имел права. Скрепя сердце, Ёну остался на месте и лишь помахал рукой, сохраняя безопасную дистанцию.

— Спенс, папочка ещё не выздоровел, так что тебе нельзя подходить близко, — с виноватой улыбкой произнес он.

— Не выздоровел? — переспросил Спенсер, и его голос мгновенно упал.

Вид у мальчика стал таким несчастным и поникшим, что Ёну едва не сорвался с места, чтобы утешить его.

«А если я его заражу? Нельзя» — мысленно одернул он себя, с трудом подавляя порыв.

— Потерпи ещё чуть-чуть, Спенс. Завтра я уже буду здоров. Выспись хорошенько, а завтра мы с тобой поиграем, договорились?

Услышав ласковое обещание, ребенок на секунду задумался, взвешивая выгоды, а затем тихонько кивнул:

— Угу. Папочка, не болей.

— Спасибо, Спенс.

Кит развернулся и понес сына из комнаты. Даже удаляясь по коридору, мальчик продолжал что-то выкрикивать, свесившись через широкое плечо отца. Ёну махал в ответ до тех пор, пока дверь не закрылась, отрезая их друг от друга.

Сцена прощания была короткой, но она вытянула из него последние силы.

— ……Фу-ух.

На Ёну внезапно навалилась усталость. Он кое-как умылся, переоделся в пижаму и без сил рухнул на кровать.

«Столько всего случилось за один день…»

Веки отяжелели. Засыпая, Ёну продолжал размышлять:

«Как всё пройдет, если я снова начну работать? Компания Кита огромная, и от этого немного страшно… но ведь даже там наверняка найдутся люди, которые занимаются простыми, обычными делами, правда?..»

На этом его мысли оборвались.

Когда Кит вернулся в спальню, Ёну уже крепко спал. Он проверил температуру мужа — жар спал не до конца, легкая лихорадка всё ещё сохранялась. Раздевшись, он, как и всегда, притянул Ёну к себе, согревая своим теплом. И вскоре тоже уснул.

— Ёну, добро пожаловать!

Эмма встретила его так же радостно, как и накануне. Ёну ответил ей лучезарной улыбкой и пожал протянутую руку, хотя и чувствовал себя немного неловко из-за своего особого статуса.

— Я с вами всего на один день, но, пожалуйста, позаботьтесь обо мне, Эмма.

— Ну что вы! Это просто замечательно, что вы решили нам помочь, — расплылась в улыбке секретарь.

Она проводила его к рабочему месту, а затем, привычно подхватив папку с документами, поспешила вслед за Китом.

Проснувшись утром, Ёну отчетливо помнил всё, что произошло вчера, но поверить в реальность происходящего было по-прежнему трудно. За ночь Кит мог передумать, да и от форс-мажоров никто не застрахован — мало ли что могло случиться.

Однако Кит остался верен своему слову, и никаких катастроф не произошло. Они с комфортом доехали до офиса на машине, и теперь, благодаря содействию Эммы, Ёну официально приступил к обязанностям временного сотрудника.

«Сколько же времени прошло...»

Даже переодевшись в строгий костюм и переступив порог офиса, он всё ещё не мог до конца поверить в происходящее. Оставлять Спенсера утром было настоящей мукой, но Ёну утешал себя мыслью, что через это каждое утро проходят все родители в мире.

Сердце снова предательски защемило.

«Если я выйду на работу постоянно, Спенсеру придется оставаться одному...»

Пока он боролся с чувством вины, кто-то внезапно окликнул его:

— Доброе утро! Как ваше самочувствие?

Обернувшись на жизнерадостный голос, Ёну увидел направлявшегося к нему заместителя руководителя. Этот человек улыбался так ясно и открыто, что перед ним пали бы любые бастионы, даже будь у собеседника самые враждебные намерения. Ёну тоже не смог устоять перед этой искренностью и тепло поприветствовал его:

— Доброе утро, мне уже гораздо лучше. Спасибо.

Пожав коллеге руку, Ёну с энтузиазмом, граничащим с легким возбуждением, огляделся и спросил:

— Ну что ж, с чего мне начать?

— Хм, для начала вот ваше место. Прошу за мной.

Следуя за ним, Ёну ощутил легкий укол волнения. В конце концов, это не головной офис, а всего лишь командировка. Как только дела Кита здесь закончатся, они уедут. Да и работать на постоянной основе в компании Кита было бы… проблематично.

«Я просто хочу вспомнить атмосферу», — успокоил он себя.

Отбросив лишние мысли, Ёну стремительно влился в деловой ритм. Он не сидел сложа руки в ожидании поручений, а сам подходил к сотрудникам и спрашивал, чем может быть полезен. Он с готовностью брался за всё подряд. Конечно, не зная специфики этого филиала и текущей ситуации, он не мог выполнять сложные задачи, но охотно принимал любую посильную рутину.

Прошло всего несколько часов, а к нему уже начало возвращаться забытое профессиональное чутьё. Он не просто понимал ход дел, но и начинал предугадывать следующие шаги. Успешно ответив на телефонный звонок и перенаправив его нужному специалисту, Ёну почувствовал прилив уверенности.

«Месяц практики — и я смогу работать так же безупречно, как раньше», — подумал он, вешая трубку с чувством глубокого удовлетворения.

Грудь переполняла надежда. Неважно, пусть компания будет маленькой — он просто хотел работать.

— Ёну.

Он, как раз скармливавший шредеру стопку ненужных бумаг, обернулся на звук своего имени. В дверях стоял Кит и внимательно наблюдал за ним.

— Обед.

— Ох…

Оказалось, что утро уже пролетело безвозвратно. Только взглянув на часы, Ёну понял, почему Кит пришёл за ним, и поспешно направился к выходу.

В этот раз, не дожидаясь, пока Кит привычно подхватит его на руки, Ёну сам подошёл к нему вплотную, прижался всем телом и с заговорщическим видом прошептал:

— Я только что ответил на звонок.

— Звонок? — переспросил Кит, словно не понимая, о чём речь.

На щеках Ёну проступил легкий румянец, а голос стал ещё тише и взволнованнее:

— Сам знаешь, отвечать на звонки сложнее всего. Нужно ведь быть в курсе всех дел, знать нюансы… Но я взял трубку и со всем разобрался, представляешь?

Лицо Ёну сияло такой неподдельной гордостью и удовлетворением от этого маленького подвига, что Кит на мгновение замер.

Его взгляд хищно метнулся по сторонам. Он едва сдержал порыв рявкнуть приказ, чтобы все немедленно убирались вон из офиса. Единственное, что его остановило — отсутствие поблизости подходящего, достаточно прочного стола, на который можно было бы опрокинуть Ёну. Тащить его в туалет и брать там было бы слишком грубо и неудобно.

Кит с трудом проглотил готовый сорваться с губ тяжёлый вздох, полный неудовлетворенной страсти. Не тратя больше времени на раздумья, он просто подхватил Ёну на руки.

— А!.. — только и успел вскрикнуть Ёну, осознав свою оплошность, но было уже поздно.

Оставалось лишь смириться и позволить отнести себя на обед в таком положении.

«Если мы сейчас вернемся в отель, Ёну расстроится», — мрачно подумал Кит.

Он призвал на помощь все остатки своего самообладания, пытаясь унять пожар внизу живота. Ёну же, совершенно не подозревая о той буре, что бушевала внутри его альфы, продолжал без умолку щебетать:

— Звонили из агентства «C». Спрашивали насчет актера, которого мы отправляли на прослушивание. И представляешь, я как раз перед этим просматривал папку с результатами кастинга! Так что я сразу смог им ответить, что…

Кит честно пытался слушать, заставлял себя кивать в нужных местах, но это была пытка. Обед длился больше часа, но даже когда они выходили из ресторана, в голове Кита не отложилось ни слова о делах. Всё, что он видел и слышал — это сияющее лицо Ёну, его смех и движение губ.

Всё, о чём он мог думать — это навязчивая, грязная фантазия о том, как он толкает Ёну на этот самый ресторанный стол и грубо берет его прямо там, среди приборов и бокалов.

— Ну как вы, Ёну? Справляетесь?

Эмма, которая всё утро носилась туда-сюда, выполняя срочные поручения Кита, тепло улыбнулась, увидев вернувшегося в офис Ёну.

В приёмной кипела работа, все сотрудники были на своих местах. Ёну почувствовал вину за то, что его обед так затянулся.

— Да… Простите, Эмма. Обед занял больше времени, чем планировалось…

— О боже, бросьте. Вам не за что извиняться, — Эмма рассмеялась и покачала головой. — Вы ведь не штатный сотрудник, а просто пришли помочь по доброй воле.

Она смотрела на него так же, как и в те времена, когда они работали бок о бок. От её спокойной дружелюбной улыбки остатки напряжения окончательно улетучились.

— Спасибо, Эмма. Я всегда перед вами в долгу. Правда.

Он говорил искренне, от всего сердца, чем немало удивил секретаря.

— Ну что вы такое говорите! Я просто делаю свою работу.

Ёну хотел добавить что-то ещё, но их разговор внезапно прервал заместитель руководителя.

— Эмма, мне нужно кое-что уточнить по… — он запнулся, словно только сейчас заметив третьего лишнего. — О, Ёну. Привет.

Бросив короткое приветствие, он тут же снова повернулся к Эмме, словно магнитом притянутый обратно. Он протянул ей какие-то документы и начал что-то объяснять. Эмма слушала его с серьезным выражением лица.

Ёну некоторое время просто наблюдал за ними со стороны.

«…А?»

Осознание того, что в этой сцене что-то не так, пришло почти мгновенно. Эмма вела себя как обычно — вежливо и сдержанно. А вот поведение заместителя явно выбивалось из рамок делового этикета.

«Зачем наклоняться так близко?» — вдруг подумал он.

Стоило только задаться этим вопросом, как детали пазла начали складываться в одну картину. Ёну заметил легкий, едва различимый румянец на щеках мужчины, услышал, как неестественно высоко и взволнованно звучит его голос. А его пальцы… Они двигались слишком активно, суетливо, словно он пытался впечатлить собеседницу своей жестикуляцией или просто не знал, куда деть руки от волнения.

«Неужели?»

Внезапная догадка пронзила Ёну. Мысль показалась абсурдной, но все же...

«А что, если заместитель действительно влюблен в Эмму?»

— Спасибо, Эмма. Так вот, значит, в чем было дело, — мягкий голос заместителя разлился по комнате.

Эмма же ответила с прохладным безразличием, даже не поднимая глаз от бумаг:

— Раз все понятно, возвращайтесь на рабочее место. Нам с Ёну еще нужно кое-что обсудить.

— Да, конечно...

Заместитель странно смазал окончание фразы и медленно развернулся. Прежде чем уйти, он, казалось, метнул на Ёну быстрый нечитаемый взгляд — или, возможно, Ёну это просто показалось в свете его новой теории.

Ёну задумчиво склонил голову набок, провожая мужчину взглядом. Эмма, заметив его состояние, окликнула:

— О чем задумались?

— А? Ох, простите, — он поспешно извинился, выныривая из своих мыслей, и осторожно спросил: — М-м, я тут хотел узнать... А что за человек этот заместитель?

— Заместитель?

Эмма бросила короткий взгляд в сторону стола, куда направился мужчина, и снова посмотрела на Ёну.

— Ничего особенного, самый обычный. Поначалу он совершенно не справлялся с работой, но после моего обучения дело пошло на лад. Ха... — она тяжело выдохнула, словно сбрасывая груз прошлых лет. — В то время я всерьез раздумывала, не поговорить ли мне с мистером Питтманом о его увольнении.

Этот тяжелый вздох всколыхнул в памяти Ёну одно смутное воспоминание.

— Постойте, это случайно не тот самый... ну, вы рассказывали о новичке, который постоянно ошибался и доставлял вам головную боль?..

— О, точно! Вы помните, Ёну, — лицо Эммы на мгновение просияло, но тут же омрачилось, и она перешла на шепот. — Как вспомню то время, до сих пор мурашки по коже. Самое странное, что он не был безнадежен. Поручения других он выполнял идеально, но стоило мне открыть рот и о чем-то попросить — он тут же все портил. Я тогда зубами скрипела от злости, думая, что этот парень специально пытается меня подставить или выставить дурой.

В таких случаях обычно есть несколько причин. Либо человек действительно некомпетентен — но этот вариант отпадает, ведь других он слушал. Либо ему не нравится начальник — но специально злить того, кто может устроить тебе веселую жизнь, стал бы только сумасшедший. Заместитель же выглядел вполне нормальным, даже заурядным человеком.

Значит, оставалось только одно.

«Если исключить невозможное...»

— ...Эмма, заранее извиняюсь, если этот вопрос покажется вам неприятным, — начал Ёну, тщательно подбирая слова.

Эмма одарила его ослепительной, но слегка настороженной улыбкой.

— Если вы хотите сказать, что заместитель в меня влюблен, то лучше не стоит, Ёну.

— ...Понял.

Ёну прикусил язык. Он хотел было возразить: «Но ведь все сходится», однако тон Эммы стал категоричным, отрезая любые дискуссии.

— Этого не может быть. Никогда. Мне даже представлять такое неприятно, так что давайте закроем тему.

— ...Простите.

Ёну виновато опустил плечи. Помолчав секунду, он решил зайти с другой стороны:

— А многие вам об этом говорили?

— Да эта тема уже успела обойти весь секретариат! — фыркнула она. — Сотрудники как сговорились, подходили ко мне по очереди с одной и той же песней.

Внезапно в ее глазах мелькнула лукавая искра.

— Кстати говоря, Ёну, вы ведь и раньше об этом упоминали, верно?

— ...Было дело.

Вспомнив рассказы Эммы о неуклюжем новичке, Ёну мысленно с ней согласился. Однако он никак не мог взять в толк другое — почему она так упорно отрицает очевидное, когда все вокруг в один голос твердят: «Заместитель в вас влюблен!»?

— И все же, если столько людей говорят об этом, может, в этом есть доля правды? — мягко настоял он. — Или у вас есть какая-то причина, по которой вы не хотите это признавать?

— Разумеется, — без тени сомнения отрезала Эмма. — Этот мужчина совершенно не в моем вкусе.

Услышав столь категоричный ответ, Ёну снова перевел взгляд на заместителя. Тот как раз поднялся с места, отвечая на телефонный звонок. Высокий, с широкими плечами и развитой мускулатурой — сразу видно, что он не вылезает из спортзала. Да и лицо у него было довольно приятным.

«А ведь говорили, что он альфа».

В офисе запаха феромонов не чувствовалось — видимо, он подавлял их из уважения к коллегам. Но будь Эмма омегой, как бы все сложилось? Стал бы он использовать свой запах, чтобы соблазнить ее?

— А ведь он из тех, кто обычно пользуется популярностью, — машинально пробормотал Ёну.

Эмма отозвалась мгновенно, и голос ее прозвучал холоднее, чем когда-либо:

— Такие горы мышц — совсем не мое. Мне нравятся, как бы это сказать... более утонченные, с тонкими чертами лица...

Она осеклась на полуслове. Ёну замер, глядя на нее в ожидании продолжения, но Эмма молчала. Она лишь пристально, словно изучая, смотрела на самого Ёну. Вернее, на его мягкие черты лица. А затем тяжело вздохнула.

— Впрочем, какой смысл об этом говорить.

Она пожала плечами с ноткой обреченности.

— Когда-нибудь и я встречу своего человека. А если нет — так тому и быть.

— Верно, — поддержал ее Ёну, и его голос потеплел. — Главное, чтобы вы были счастливы, Эмма, а остальное неважно.

Лицо Эммы наконец смягчилось, и она кивнула:

— Надеюсь, когда появится тот самый человек, я стану такой же счастливой, как вы, Ёну.

От этих слов щеки Ёну вспыхнули румянцем. Заметив его смущение, Эмма прищурилась, и в ее взгляде заплясали озорные искорки.

— И когда это у вас всё закрутилось? Я, честно говоря, была в шоке. Мистер Питтман — и вдруг женитьба. Да еще и на вас, Ёну.

— Э-э... ну... — невнятно пробормотал Ёну и отвел взгляд.

Вспоминая, как именно развивались их отношения, он понимал, что гордиться там особо нечем. Эмма же, почувствовав, что инициатива перешла к ней, продолжила наступление:

— А ведь у мистера Питтмана была та еще репутация ловеласа. Хотя... когда я узнала о свадьбе, пазл наконец сложился. Например, эти его горящие взгляды...

— П-прекратите, Эмма!

«Неужели я так откровенно показывал, что Кит мне нравится?» — в панике подумал он и закусил губу.

От смущения его голос сорвался, прозвучав громче обычного. Эмма на секунду опешила, но тут же расплылась в улыбке.

— О-о-о! — она явно наслаждалась ситуацией. — И ведь дело не только во взглядах, верно? Он появлялся рядом с вами постоянно, стоило чему-то случиться — он тут как тут, мчался на помощь, решал любые проблемы...

— Просто... это же его работа... — слабо попытался оправдаться Ёну, понимая, что отступать уже поздно.

Однако Эмма, казалось, пропустила его лепет мимо ушей. Она вальяжно подперла подбородок рукой, опершись локтем о стол, и с любопытством спросила:

— И кто же сделал предложение? Хотя, ответ я знаю и без подсказок.

Ёну почувствовал, как жар заливает лицо, и уши его вспыхнули пунцовым цветом. Он низко опустил голову, пытаясь спрятать смущение.

— Кит...

— Я так и знала.

В голосе Эммы слышалась улыбка — она ничуть не удивилась, словно именно этого и ждала.

— Учитывая, с какой одержимостью он к вам относился, неудивительно, что в итоге вы сдались.

— Что?

«Одержимость? Сдался?»

Смысл ее слов дошел не сразу. Ёну резко вскинул голову, забыв о смущении. Эмма округлила глаза, глядя на его искреннее недоумение, а затем звонко рассмеялась.

— Ну что вы, Ёну, к чему это притворство сейчас? Мистер Питтман ведь был влюблен в вас все это время. Все знали об этом.

— Все... знали?

— Конечно.

Мир Ёну, казалось, перевернулся. Теперь они поменялись ролями — раньше он думал, что Эмма чего-то не замечает, а теперь выходило, что слепцом был он сам.

— Быть того не может... — пробормотал он, растерянно моргая.

Эмма продолжала говорить лениво и уверенно, словно объясняла очевидные истины ребенку:

— Да, мистер Питтман не из тех, кто произносит сладкие речи. Скорее наоборот, он часто вел себя грубовато и говорил неприятные вещи. Но его действия? Они всегда кричали об обратном. Вспомните хотя бы тот случай, когда у вас были проблемы с феромонами. Он отменил все запланированные встречи и помчался вас искать. И потом, если проследить за изменениями в его графике, он всегда оказывался там же, где и вы.

— Н-нет, не может быть... Это просто совпадение...

— Да какое там совпадение! Ёну, вы правда ничего не видели?

Эмма выпрямилась и с гордым видом, словно глашатай истины, заявила:

— Не только мы в приемной, но и добрая половина сотрудников компании была в курсе.

— В курсе? Чего именно?

— Того, что мистер Питтман... — Эмма намеренно сделала паузу, — ...безнадежно в вас влюблен и бегает за вами по пятам.

«Что за чушь она несет?» — глаза Ёну расширились от шока. — «О чем она вообще говорит? Все знали? Знали, что Кит меня любит? Выходит, я один был не в курсе?»

— Вы правда не догадывались? — переспросила Эмма, пораженная его реакцией.

«Это не моя вина», — лихорадочно думал Ёну. — «Любой на моем месте думал бы так же. Разве я мог, даже в самых смелых фантазиях, представить такое до его признания? Чтобы такой высокомерный холодный мужчина был в меня влюблен?»

— Он годами твердил мне, что мужчины его не интересуют, — с трудом выдавил из себя Ёну, пытаясь защитить свою логику.

— О, Ёну, чем сильнее отрицание, тем громче «да», — безапелляционно отрезала Эмма, добивая его аргументы. — Разве не говорят, что самые ярые гомофобы часто сами скрывают подобные наклонности?

— Но даже если так... Чтобы все знали, а я один нет — это же просто абсурд!

— Ёну.

«Не может быть, чтобы я был настолько слеп», — отчаянно сопротивлялся Ёну очевидному выводу.

Заметив его упорное отрицание, Эмма лишь глубоко вздохнула. Когда Ёну поднял на нее растерянный взгляд, она заговорила мягче:

— Помните, когда вы уволились после инцидента на вечеринке? Мистер Питтман ведь сам приехал к вам, чтобы уговорить вернуться, верно?

— Да, было такое.

— И тогда вы подписали новый трудовой договор. Я слышала, вы внесли туда несколько пунктов по своему усмотрению.

— Верно.

Ёну снова кивнул, не понимая, к чему она клонит. Эмма терпеливо продолжила:

— И вы не заметили ничего странного?

— Странного?

Видя, что он по-прежнему не улавливает сути, Эмма покачала головой с легкой досадой. Ёну почувствовал себя неловко, словно школьник, не выучивший урок.

— Я слышала, там был пункт о неустойке. Это так?

— А... да.

Стоило Ёну подтвердить, как Эмма тут же ухватилась за это:

— Неустойка за расторжение контракта? Где это видано? Вы же просто наемный сотрудник, получающий зарплату. Захотел — уволился, какие могут быть штрафы?

Ёну на мгновение застыл, открыв рот, но быстро нашел, как ему казалось, логичное объяснение:

— Ну, это же... Если я снова внезапно уйду, компании будет нанесен ущерб, вот поэтому...

Хоть вспоминать об этом было неловко, но тогда Кит лично приехал за ним, чтобы вернуть. Вероятно, этот пункт был добавлен, чтобы предотвратить повторение ситуации, когда сотрудник исчезает без предупреждения. Это не самая стандартная практика, но раз уж Ёну сам выдвигал условия, он посчитал, что и требования со стороны компании вполне справедливы.

— Ёну, ох, Ёну... — Эмма посмотрела на него с нескрываемой жалостью. — Этот пункт добавили специально, чтобы привязать вас деньгами. Неужели вы ни разу не подумали об этом в таком ключе?

В голове, словно вспышки молнии, пронеслись воспоминания.

«Всё, что я могу тебе дать — это деньги.»

Недавнее признание Кита ударило по сознанию. А следом всплыло и другое, еще более откровенное:

«Я хотел переспать с тобой. С самого начала.»

«Все всё знали. Все, кроме меня.»

Ёну был ошеломлен. Ом мог лишь бессмысленно смотреть на Эмму, чувствуя, как рушится его картина мира.

Кит заехал за Ёну раньше запланированного времени — сегодня им предстояло вместе появиться на вечеринке.

По пути в отель, где нужно было переодеться, салон автомобиля наполнила тишина. Ёну безучастно следил за мелькающими за окном городскими улицами, но мысли его были далеко. Слова Эммы крутились в голове навязчивым рефреном, не давая покоя.

«Не только мы в приемной... добрая половина сотрудников была в курсе...» «Мистер Питтман безнадежно влюблен, бегает за вами по пятам...»

От осознания того, что происходило у него за спиной — о вещах, которые он даже вообразить не мог — щеки Ёну вспыхнули жаром.

Весь день после того разговора прошел как в тумане. Эмма тогда убежала по делам, оставив его наедине с этой ошеломляющей правдой. Ёну пытался работать, но время утекало сквозь пальцы, а ее голос все звучал и звучал в ушах.

«А Кит знает? Знает ли он, что все вокруг были в курсе?»

Ёну украдкой покосился на мужчину.

Кит ту же почувствовал чужое внимание и повернул голову, перехватив его взгляд. В глазах читался безмолвный вопрос: «В чем дело?»

Пойманный с поличным, Ёну в панике отвернулся к окну, делая вид, что его невероятно заинтересовал фасад проплывающего здания. Сердце гулко колотилось где-то в горле.

«Конечно, он не знал. Как он мог знать, если даже себе не признавался в собственных чувствах?»

Но... что будет, если он узнает, что его секрет давно стал достоянием общественности? Представить реакцию Кита было настолько страшно, что Ёну поспешил оборвать эту мысль, пока воображение не завело его в тупик.

— Ёну.

— А? Ч-что?

Низкий голос прозвучал так близко, что Ёну вздрогнул и резко вскинул голову. Кит смотрел на него с кривой понимающей усмешкой.

— Не знаю, о чем ты так глубоко задумался, но если твои мысли совпадают с моими... прошу, притормози. Если я сейчас прикоснусь к тебе, то боюсь, уже не смогу остановиться.

Только сейчас до Ёну дошло — салон автомобиля наполнился его собственным ароматом. От волнения и внезапно нахлынувшего возбуждения феромоны вырвались наружу, сладким дурманом сгущая воздух.

— П-прости.

Он поспешно нажал кнопку, опуская стекло. В лицо ударил поток ледяного ветра, немного проясняя затуманенный рассудок и возвращая ощущение реальности.

«Какая теперь разница, кто и что знал?» — успокоил он себя, делая глубокий вдох, чтобы выровнять дыхание. — «Главное, что наши чувства наконец-то взаимны».

Да, именно так. У них впереди целая жизнь, чтобы узнать друг друга по-настоящему.

Особняк, где проходил прием, располагался в отдалении от города, так что путь предстоял неблизкий. Перед отъездом Ёну успел заглянуть к Спенсеру. К счастью, днем Чарльз водил мальчика в бассейн — наплескавшись вдоволь, ребенок уснул рано и без капризов, позволив родителям уехать со спокойной душой.

— Как хорошо, что простуда прошла, — тихо выдохнул Ёну, когда автомобиль снова набрал скорость.

За те несколько дней разлуки он едва не извел себя беспокойством. Но стоило обнять сына, вдохнуть родной запах и убаюкать его, как тяжесть на сердце, мучившая весь день, наконец отступила.

Почти отступила.

«А что, если бы у него был...»

— Нам достаточно одного Спенса, — твердо произнес Кит, будто читая мысли мужа.

Вспыхнув от того, как легко его раскусили, Ёну пробормотал:

— Д-да, конечно...

И всё же где-то под ребрами кольнуло сожаление. Глядя, как растет Спенсер, лишенный компании сверстников, Ёну часто чувствовал вину. Именно поэтому он так настаивал на встречах с детьми Джоша, даже зная, что Киту это не по душе. У Спенсера просто не было других друзей.

«Хоть бы в детском саду он подружился с кем-нибудь...»

Поток мыслей прервало теплое прикосновение — широкая ладонь Кита накрыла руку Ёну. Вздрогнув, он обернулся и наткнулся на внимательный взгляд альфы.

— Что-то случилось? Ты сегодня сам не свой.

— А? Я... нет... — Ёну растерялся, слова застряли в горле, а в голове образовалась пустота.

«Конечно, я сам не свой. Но разве я могу сказать тебе правду?» — с горечью подумал он. — «Я ведь знаю, почему ты так категорично против второго ребенка».

И тут в памяти вспыхнули слова, сказанные когда-то:

«Именно тогда я в тебя и влюбился».

Это воспоминание камнем легло на дно души.

«Если я снова забеременею и моя жизнь окажется под угрозой, как в прошлый раз... Кит этого просто не переживет. Он действительно сойдет с ума».

Стоило этой страшной догадке оформиться, как внутренний хаос улегся. Всё встало на свои места, оставляя лишь тихую печаль.

— ...Нет, ничего, все в порядке.

Ёну выдавил неловкую улыбку и крепче сжал пальцы Кита, словно ища в них опору.

— Правда, ничего не случилось.

— ...

Кит промолчал. Он лишь пристально посмотрел в глаза Ёну, а затем, чуть подавшись вперед, потянулся к его губам. Ёну охотно прикрыл веки, позволяя мягкому успокаивающему поцелую смыть тревогу.

Автомобиль тем временем плавно сбавил ход, останавливаясь у парадного входа.

— Добро пожаловать! Мистер Питтман, Ёну, как я рада вас видеть!

Хозяйка вечера, энергичная дама в годах, встретила их с лучезарной улыбкой и тут же заключила в легкие объятия. Она была страстной поклонницей кинематографа, и не только как зритель — в прошлом она сама пробовала себя в роли продюсера и режиссера. И хотя ее картины с треском провалились, собрав полную коллекцию разгромных рецензий и насмешек, ее дух это нисколько не сломило.

Глядя на то, с каким огнем в глазах она рассуждает о мечте снять «тот самый» шедевр, даже Ёну чувствовал, как на душе становится светлее. Её неиссякаемый оптимизм был заразителен.

— Вы не поверите, я тут прочла один потрясающий роман! — начала она с присущей ей театральностью, едва гости переступили порог.

Ёну с улыбкой наблюдал за её экспрессивной жестикуляцией.

— Это будет бомба. Поверьте мне, Питтман. Американцы совсем перестали читать, это просто катастрофа! Я не могу допустить, чтобы такой шедевр остался незамеченным...

Договорить она не успела — взгляд метнулся за спины собеседников, зацепившись за нового гостя.

— О! — воскликнула она, прервав свою тираду. — Прошу меня простить, я должна поздороваться. Питтман, мы обязательно продолжим этот разговор позже!

Она упорхнула так же стремительно, как и появилась. Кит проводил её скептическим взглядом, а затем привычным жестом обнял Ёну за талию, притягивая к себе.

— А что, здесь ты меня на руках носить не будешь? — с озорной усмешкой поддел его Ёну.

Кит посмотрел на него сверху вниз, и уголки его губ дрогнули в ответной улыбке.

— Если хочешь — буду. Приступим?

— Нет-нет, прости, забудь! Я не это имел в виду.

Ёну едва успел увернуться от рук, уже готовых подхватить его под бедра. Он поспешно выставил ладони перед собой, защищаясь, и отчаянно затряс головой. «Дразнить Кита — себе дороже», — в который раз убедился он и поспешил сменить тему, делая вид, что инцидент исчерпан.

— Как думаешь, тот роман, о котором говорила мадам, действительно стоящий? Есть ли у него потенциал для экранизации?

— Нужно прочесть, чтобы судить. Название мне ни о чем не говорит, — отозвался Кит без особого энтузиазма, а затем коротко усмехнулся. — У нее, надо признать, особый талант — находить книги, которые никто, кроме нее, не читает.

— Ну, может, это просто скрытый бриллиант? Такое ведь бывает.

Ёну вспомнил слова хозяйки о том, что люди стали мало читать, и почувствовал легкий укол совести — сам он тоже не был великим книгочеем, поэтому захотелось из солидарности вступиться за вкус дамы.

— Истинный шедевр рано или поздно пробьет себе дорогу, — философски заметил Кит. — Впрочем, если она хочет стать катализатором этой славы, кто мы такие, чтобы ей мешать?

Было очевидно, что тема его не увлекает. Ёну уже начал перебирать в уме варианты спасения беседы, но хозяйка вечера вернулась к ним с таким видом, словно и не уходила.

— Я снова с вами! На чем мы остановились? Ах да, вы не представляете, какое вдохновение подарила мне эта рукопись...

Она продолжила, балансируя между серьезным анализом и восторженным щебетанием. Кит слушал молча, сохраняя на лице выражение вежливого интереса. Ёну стоял рядом, кивая в такт её словам, как вдруг ощутил перемену.

Рука Кита, до этого крепко державшая его за талию, расслабилась. Ладонь скользнула по пояснице и мягко, но настойчиво подтолкнула его вперед.

Кит даже не взглянул на него, продолжая внимать хозяйке, но посыл был кристально ясен: «Уходи».

— В чем дело, Ёну? Вам что-то нужно? — миссис Бойд сбилась посреди страстного монолога, заметив заминку.

Пойманный врасплох, Ёну натянул виноватую улыбку:

— А, да. Прошу прощения. Не подскажете, где здесь уборная?

— О, конечно! Идите прямо, это вон там, в глубине, — она махнула рукой в сторону коридора.

Кит благодарно кивнул даме и наконец перевел взгляд на Ёну. Лицо мужчины оставалось невозмутимым, но в глазах плясали хитрые искры.

— И захвати мне пару креветок-канапе на обратном пути, хорошо?

— А? — Ёну растерянно моргнул.

Насколько он знал, Кит на дух не переносил креветки. Пока он пытался разгадать скрытый смысл просьбы, миссис Бойд снова вклинилась в разговор:

— О, бросьте, лучше попробуйте моллюсков! Я только что дегустировала, они просто божественны.

— Благодарю за рекомендацию, — Кит учтиво склонил голову, а затем снова посмотрел на Ёну с той же непроницаемой полуулыбкой. — Тогда, Ёну, принеси еще моллюсков.

— А, понял. Хорошо.

Кивнув, Ёну поспешил ретироваться.

Оглянувшись напоследок, он увидел, как хозяйка с новой силой обрушила на Кита поток слов. Ёну испытал сочувствие к мужу — миссис Бойд была, безусловно, доброй женщиной, но её привычка солировать в диалоге утомляла. Кит даже не пытался поддакивать, но её это нисколько не смущало.

Ёну с облегчением выдохнул, радуясь возможности улизнуть, и начал искать место, где можно переждать бурю.

«В прошлый раз я был слишком недогадлив, но теперь его план ясен», — рассуждал он, осматриваясь. — «Скорее всего, Кит использует мое "долгое отсутствие" с закусками как повод, чтобы вежливо сбежать от неё. Значит, мне нужно найти укромный уголок, где миссис Бойд меня не перехватит».

Ёну бродил по залу, высматривая тихий уголок, как вдруг его ноздри защекотал знакомый приторно-сладкий аромат.

«...Что?»

От неожиданности он резко обернулся. Обладатель запаха уже стоял неподалеку и приветливо махал ему рукой.

— Ёну! Давно не виделись, как жизнь?

— ...Мистер Миллер, — безжизненно пробормотал он, глядя на приближающегося Грейсона.

На его лице читалось откровенное нежелание продолжать этот разговор — он даже не пытался скрыть свою неприязнь. Пусть его холодность сочтут грубостью — плевать.

К сожалению, Грейсон остался абсолютно глух и слеп к такому явному пренебрежению. Он продолжал сиять улыбкой, стремительно сокращая дистанцию.

«Ничего не меняется», — с досадой подумал Ёну. — «Этот человек плевать хотел на реакцию окружающих. Он всегда делает только то, что взбредет ему в голову».

— Слышал, ты будешь на вечеринке. Тоже сбежал от мадам Бойд? — хихикнул Грейсон, подмигивая.

— Я просто искал уборную, — сухо отрезал Ёну, стараясь сохранять дистанцию.

— Правда? А я как раз оттуда.

— Ясно, тогда я пойду...

Ёну уже собирался пройти мимо, радуясь возможности отделаться парой фраз, как вдруг тяжелая ладонь легла ему на плечо, жестко фиксируя на месте. Ёну в изумлении распахнул глаза. Грейсон наклонился к нему с самоуверенной ухмылкой:

— Ты ведь не знаешь, где это, верно? Позволь мне тебя проводить.

— Я в поряд...

— Не стоит отказываться, Ёну. Это пустяки.

Ёну хотел возразить, что вполне способен дойти сам, но Грейсон уже уверенно шагал вперед, не терпя возражений и увлекая его за собой. Ёну торопливо огляделся по сторонам в поисках спасения, но, как назло, никому вокруг не было до них дела. Ему ничего не оставалось, кроме как подчиниться напору.

— Вот мы и пришли.

Грейсон распахнул массивную дверь и буквально втянул Ёну внутрь, слегка подтолкнув в спину. Ёну, едва переставляя ноги от такого напора, с трудом удержал равновесие.

Это был не просто туалет, а роскошная комната отдыха, достойная дворца. Писсуары и кабинки скрывались за декоративной перегородкой с затейливым узором, отделяющей их от просторной, богато обставленной гостиной зоны.

Грейсон направился к бархатному дивану. Он вальяжно опустился на сиденье, закинул ногу на ногу и с щелчком открыл серебряный портсигар, лежавший на столике.

— Здесь мадам Бойд тебя точно не найдет, — заметил он с усмешкой.

Ёну промолчал. Быть пойманным на том, что ты прячешься от добродушной, но болтливой леди, всегда неловко. Тем более, когда твой «спаситель» озвучивает это с такой плохо скрытой иронией.

— Кхм, — деликатно кашлянул Ёну, чтобы хоть как-то замаскировать смущение.

Украдкой взглянув на мужчину, он заметил, что тот потерял к нему интерес, сосредоточившись на сигарете. Вскоре воздух наполнился терпким сизым дымом, а сам Грейсон глубоко откинулся на спинку дивана.

— ...

В просторной комнате повисла тишина. Они были одни.

Эта внезапная изоляция сбила Ёну с толку. Он замялся, переминаясь с ноги на ногу. С одной стороны, Грейсон прав — это идеальное убежище. Можно отправить сообщение Киту, и он придет сюда.

«Но ждать его наедине с Грейсоном... как-то не по себе».

Решив, что молчание становится слишком тягостным, Ёну снова прочистил горло и вежливо произнес:

— Эм, спасибо, что проводили.

— Не стоит благодарности, — небрежно бросил Грейсон, выпуская струйку дыма в потолок. — Помогать другим — моё величайшее удовольствие.

Он широко улыбнулся, глядя прямо на Ёну, но улыбка эта не коснулась глаз. Ёну почувствовал странный болезненный диссонанс. Интуиция вопила, что здесь что-то не так, но фактов не хватало, чтобы объяснить эту тревогу логически. Да и желания копаться в потемках чужой души не возникало, поэтому Ёну решил продолжить светскую беседу, лишь бы не молчать.

— Вы, похоже, неравнодушны к благотворительности?

«Никогда бы не подумал, глядя на вас», — мысленно добавил он, проглотив едкое замечание.

Грейсон же, услышав вопрос, гордо расправил плечи, словно ждал этого признания:

— Разумеется. Протянуть руку помощи нуждающемуся — разве это не самый естественный человеческий поступок?

Ёну снова стало не по себе. Эти возвышенные правильные фразы звучали до абсурда фальшиво из уст такого человека. Словно заученный текст, лишенный души.

«Может, я просто предвзят?» — одернул себя Ёну, пытаясь сохранить объективность.

— Это похвально, — голос прозвучал чуть мягче, чем он рассчитывал. — Вы состоите в какой-то организации? Фонде?

Грейсон продолжал улыбаться, но в его глазах не было тепла.

— Нет, зачем? — лениво протянул он. — В мире и так полно людей, которым нужна помощь. Прямо здесь и сейчас. Без всяких посредников.

От этих слов по коже Ёну поползли мурашки.

«Почему, когда этот человек говорит самые обычные вещи, они звучат так... зловеще? Вроде бы ничего особенного, простые слова. Но от них кровь стынет в жилах».

— Вот как... — неохотно пробормотал он в ответ и снова замолчал.

В комнате повисла тишина.

Стараясь не делать резких движений, Ёну осторожно извлек телефон из внутреннего кармана пиджака и быстро набрал сообщение Киту. Указал, в какой именно уборной находится, и добавил, что встретил Грейсона, но беспокоиться не о чем — всё в порядке.

«В конце концов, Грейсон и Кит — друзья детства. Скорее всего, это только меня накрывает паранойя, а Кит, узнав, что мы вместе, наоборот, успокоится, что я не один».

Убедив себя в этом, Ёну нажал «отправить», спрятал телефон и чуть развернулся на сиденье, стараясь отодвинуться от соседа как можно дальше. Но гнетущее напряжение никуда не делось.

«Разве Грейсон такой молчун?» — удивился про себя Ёну.

Ему всегда казалось, что этот альфа любит быть в центре внимания и болтать без умолку. Но сейчас Грейсон, казалось, наслаждался тишиной. Он чувствовал себя в этой паузе абсолютно комфортно, в то время как Ёну ощущал иррациональную паническую потребность заполнить эфир словами, даже несмотря на то, что собеседник его пугал.

— Кхм-кхм.

Ёну снова обозначил свое присутствие. Грейсон лениво скосил на него глаза, выпуская дым, и Ёну рискнул заговорить:

— Мистер Миллер, вы пришли без спутницы? Разве вам не нужно возвращаться в зал, вы ведь здесь одни...

— А, партнерша у меня была, разумеется, — равнодушно отозвался Грейсон. — Но она сбежала.

— Что?

Ёну округлил глаза. Но больше слов его поразила интонация. Ни злости, ни смущения. Грейсон констатировал этот факт с таким безразличием, словно комментировал скучную сводку погоды.

— Такое случается, — он небрежно пожал плечами. — Некоторые женщины пугаются до смерти, стоит им увидеть мой член. И просто сбегают.

— Э-э...

Вот уж подробность, без которой Ёну прекрасно прожил бы ещё сто лет. Желание задавать вопросы отпало мгновенно — слишком велик был риск узнать еще более шокирующие анатомические детали.

— Понятно. А вы... уже ужинали? — Ёну поспешно сменил тему, молясь, чтобы собеседник не продолжил предыдущую. — Знаете, я сегодня заезжал в офис к Киту, мы обедали в чудесном ресторане неподалеку. Мне там очень понравилось, думаю в следующий раз сводить туда Спенса.

— Ясно.

Грейсон пропустил эту тираду мимо ушей. Гастрономические и семейные планы Ёну его явно не волновали. Но Ёну был рад и этому — главное, что поток пошлостей иссяк. Он мысленно выдохнул, радуясь удачному маневру, и немного расслабил плечи.

Однако молчание длилось недолго. Грейсон вдруг заговорил снова, разбивая хрупкое спокойствие:

— Кит все так же носится с тобой, я погляжу.

— А... да, — Ёну смущенно кивнул.

Грейсон же, глядя на тлеющий кончик сигареты, сказал так тихо, будто самому себе:

— Впрочем, неудивительно. Как-никак, ты его первая любовь.

— ...

«Мне послышалось?»

Ёну растерянно моргнул, не веря своим ушам, и глупо переспросил:

— ...Простите?

Заметив его ступор, Грейсон наконец повернул голову и посмотрел ему прямо в глаза.

— Разве ты не знал? Кит был влюблен в тебя с самого начала.

— Нет...

«Да что за день сегодня такой?» — в панике подумал Ёну.

Он машинально огляделся по сторонам, ища подвох. Грейсон, перехватив этот жест, издал короткий хриплый смешок.

— Скрытых камер здесь нет, Ёну. Это не розыгрыш.

— Тогда... — Ёну растерянно моргнул, всё ещё не в силах переварить информацию.

Грейсон поднес сигарету к губам, глубоко затянулся и вместе с выдохом дыма, добавил:

— Ты правда не замечал? Кит был буквально одержим тобой.

— Нет, я...

— Впрочем, если даже он сам этого не осознавал, откуда было знать тебе?

Грейсон продолжал улыбаться, но чувство неправильности и диссонанса никуда не делось.

«Он вообще улыбается искренне? И что здесь вообще может быть смешного?»

— Почему вы смеетесь? — неожиданно для самого себя спросил Ёну.

Грейсон замер. Ёну не отвел взгляда, хотя раздражение уже смешивалось с тревогой.

— Разве сейчас подходящий момент для веселья? Или у вас есть особый повод для веселья?

— А разве нет? — парировал Грейсон.

Ёну нахмурился, не понимая правил этой игры. Альфа чуть склонил голову набок и едва слышно пробормотал:

— Значит, я ошибся.

И тут же улыбка исчезла с его лица — мгновенно, будто кто-то щелкнул выключателем. Выражение стало абсолютно пустым. По спине Ёну пополз ледяной озноб.

«Разве может живой человек быть настолько лишен эмоций?» — Ёну в панике моргнул, глядя на собеседника. — «Там действительно ничего нет. Пустота. Никаких чувств.»

Эта безжизненное лицо напугала настолько, что он начал лепетать первое, что пришло в голову, лишь бы разрушить жуткую тишину.

— Нет, вы правы!

Грейсон медленно повернул голову. Не в силах вынести взгляд этого гладкого и холодного, как стекло, лица, Ёну поспешил оправдаться:

— Вы правы, сейчас самое время посмеяться... Это ведь забавно, правда? Что Кит любил меня так давно. Очень смешно! Ха-ха...

Ёну выдавил из себя смешок. Животный страх перед непостижимой натурой Грейсона в этот миг заглушил гордость.

— ...

Грейсон промолчал. Он неторопливо поднес сигарету к губам, глубоко затянулся и выпустил длинную струю дыма. Ёну наблюдал за этим завороженно, словно жертва, парализованная взглядом хищника.

— А что смешного в том, что он тебя любит?

Внезапный вопрос выбил почву из-под ног.

Ёну опешил. Грейсон сам задал этот тон, сам только что смеялся — а теперь спрашивает, где здесь юмор? Выходит, ему с самого начала не было весело? Но к чему тогда была эта улыбка?

«Да кто он вообще такой, черт возьми?»

Смятение и ужас отчетливо читались на лице Ёну. Грейсон же продолжал неподвижно смотреть на него. Изучал. Препарировал взглядом. Фиксировал малейшую реакцию.

Вдруг его губы снова тронула легкая усмешка. От этой резкой перемены Ёну вздрогнул. Альфа неторопливо стряхнул пепел и, продолжая улыбаться, вкрадчиво произнес:

— Ты никогда раньше об этом не думал? О том, что Кит запал на тебя с самого начала.

Ёну, не в силах отвести от него взгляда, медленно покачал головой.

«Да быть такого не может».

— Он всегда твердил, что не спит с мужчинами… Вы ведь тоже это слышали, мистер Миллер, разве нет?

«Неужели и этот мужчина знал?»

«Да все об этом знают».

Стоило словам Эммы всплыть в памяти, как Грейсон снова заговорил:

— А, точно. Было дело. Городил он эту чушь, придурок.

Из его горла вырвался низкий смешок. Теперь даже этот звук казался Ёну фальшивым, словно Грейсон лишь играл роль, имитируя веселье по плохо написанному сценарию.

— Он говорил только, что ему нравится мое лицо, но…

Ёну запнулся, и Грейсон тут же подхватил:

— Значит, Кит всё-таки говорил об этом? Что ты ему нравишься.

— Это другое, совсем другое.

Ёну, несмотря на сковывающий внутренности страх, ощутил абсурдность происходящего и нервно рассмеялся.

— Нравится лицо и нравится человек — это разные вещи.

— Разве? — Грейсон склонил голову набок, глядя на него с нескрываемым скепсисом. Казалось, он искренне не понимал разницы.

Пока Ёну говорил, напряжение немного отпустило, паника отошла на второй план. Боясь позволить тяжелой тишине снова повиснуть в воздухе, он поспешил заполнить паузу словами:

— Сегодня вообще какой-то странный день. В компании я слышал то же самое. Оказывается, все в секретариате знали, что Кит давно ко мне неравнодушен. Твердили, что предложение, само собой, сделал именно он. Ну… он, конечно, сделал, но…

Ёну искоса лянул на собеседника. Удалось ли замять неловкость?

— …….

Грейсон молчал. Он просто сверлил Ёну взглядом, словно пытался просветить его насквозь и вытащить наружу любую ложь.

Под этим прицелом Ёну пробрал холод. Он инстинктивно отшатнулся, вжимаясь в спинку кресла, но в этот момент Грейсон резко поднялся.

Ёну вздрогнул, а тот заговорил своим обычным ровным тоном, будто ничего не произошло:

— Ладно, мне пора. Нужно найти, с кем переспать, чтобы феромоны не застаивались.

«От пары дней воздержания мир бы не рухнул», — мысленно огрызнулся Ёну, скривив губы, но вслух не произнес ни звука.

— А, кстати.

Уже в дверях Грейсон замер и обернулся через плечо. Когда их взгляды встретились, он с той же неизменной приклеенной улыбкой спросил:

— Как думаешь, когда я понял, что Кит по уши в тебя влюбился?

Ёну растерянно моргнул и осторожно ответил:

— …Ну, даже не знаю.

— Ты, Ёну, оказался куда более недогадливым, чем кажешься, — протянул Грейсон, продолжая кривить губы в той же нечитаемой усмешке. — Любопытно, хранятся ли у тебя ещё те часы?

— …….

Ёну не нашелся с ответом. Воспользовавшись его замешательством, Грейсон выскользнул в коридор. Сухой щелчок замка прозвучал в тишине оглушительно, но Ёну продолжал стоять неподвижно, пригвожденный к месту, и бессмысленно смотрел на глухое деревянное полотно.

Слова Эммы, которые он с таким трудом загнал на задворки сознания, вновь всплыли, требуя внимания.

«Мистер Питтман ведь всё это время был в вас влюблён, разве нет? Это же всем известно».

«Всем известно? Кому это — "всем"? Кто эти люди?» — лихорадочно соображал он. Даже Грейсон говорит то же самое.

«Тогда с каких пор Грейсон знал об этом?..»

— А… — с губ невольно сорвался тихий вздох.

Вспышкой озарения вернулось еще одно забытое воспоминание.

«Бедняжка Ёну».

Грейсон сказал это тогда, когда Ёну, измученный собственными феромонами, был вынужден жить в особняке Кита. Что он имел в виду в тот момент? Ёну был уверен — это сочувствие к тому, кто застрял в беспросветной безответной любви.

«Тогда что это значило? Какой смысл он вкладывал в эти слова на самом деле?»

Внезапная догадка пронзила сознание.

«Они действительно все знали. Все, кроме меня и Кита.»

Кровь мгновенно прилила к лицу, щеки вспыхнули жгучим румянцем стыда. Он чувствовал себя голым на всеобщем обозрении.

— Ёну.

Тихий голос и невесомое касание плеча заставили его вздрогнуть, вырывая из глубины раздумий. Ёну резко вскинул голову — над ним, заслоняя свет, возвышался Кит.

— Ты чего тут застыл? — начал он, но осекся и нахмурился, чутко втягивая носом воздух. — …Здесь пахнет чужими феромонами.

Голос Кита стал резким. Ему явно не понравилось, что вокруг Ёну плотным шлейфом витает аромат другого доминантного альфы. Ёну поспешил объясниться:

— Тут был Грейсон, и…

— Знаю, ты писал, — оборвал его Кит.

— …Верно.

Ответ вышел совсем вялым. И правда, он ведь сам предупредил Кита. Тот знал, что Ёну был с Грейсоном, ещё до того, как вошел в комнату. Но отчего тогда у него такой взгляд?

«Может, злится, что я остался здесь один?» — мелькнула тревожная догадка. Ёну растерянно моргнул, собираясь спросить, но Кит опередил его:

— Всё в порядке? Ничего не случилось?

Слова замерли на языке. Ёну передумал отвечать вслух, плотно сомкнул губы и просто кивнул. Но это не помогло — напряжение не отпускало Кита, а межбровная складка пролегла еще глубже.

— Идём, — Кит протянул ему руку.

— Уже?

Ёну растерялся. Всё, что он успел сделать на приеме — это забаррикадироваться в уборной, спасаясь от назойливой дамы. Неужели не нужно хотя бы формально поздороваться с гостями?

Однако на его немой вопрос Кит ответил коротко:

— Ты сделал всё, что нужно.

Вид у него был мрачнее некуда, и Ёну не решился спорить. Он молча принял руку и поднялся. Кит тут же перехватил его за талию. Хватка оказалась куда жестче обычной — он прижал Ёну к себе так плотно, словно пытался стереть даже крошечное расстояние между их телами.

— Кит…

«Мне трудно идти», — хотел пожаловаться Ёну, но промолчал. Альфа, казалось, не замечал неудобства и толкнул дверь, выводя их прочь. До машины было рукой подать. Ёну, поджав губы, покорно зашагал следом, с трудом подстраиваясь под его широкий нервный ритм.

Однако на их пути возникло препятствие, которое они не учли.

— Кит! Ого, сколько лет, сколько зим!

От неожиданного окрика Кит раздраженно выдохнул и резко затормозил. Ёну обернулся: к ним, широко шагая, приближался незнакомец.

— Хейден, — едва слышно процедил Кит сквозь зубы.

У мужчины была повязка на глазу, но даже она не скрывала странного, едва уловимого сходства с самим Китом.

«Кто это? Я его не знаю».

Тяжелая, давящая аура феромонов и фиолетовая радужка единственного уцелевшего глаза не оставляли сомнений — перед ними стоял доминантный альфа. За последнее время, сопровождая Кита на приёмах в качестве секретаря, Ёну повидал многих из их круга, но этого человека видел впервые. А с его памятью на лица он был уверен — мужчину с такой пугающей яркой внешностью забыть было бы невозможно.

«Он повредил глаз?»

Из-за черной кожаной повязки незнакомец напоминал корсара старых времен. Он подошел к ним, громогласно хохоча и широко раскинув руки. Стоило Киту с явной неохотой выпустить Ёну, как мужчина тут же сгреб его в объятия.

— Давно не виделись, брат. Надо же, встретиться в таком месте!

Он грубо похлопал Кита по спине, словно выбивая пыль из старого ковра. Кит стоически снес это проявление «родственных чувств», не шелохнувшись, но глубокая складка меж бровей выдавала его крайнюю степень раздражения.

Услышав обращение, Ёну навострил уши.

«Брат? Он сказал — брат Кита?»

В памяти всплыл давний разговор. Кит как-то упоминал, что у него есть сводные братья — от одного омеги, но разных отцов. Неужели этот человек — один из них?

Пока Ёну с любопытством разглядывал незнакомца, тот внезапно переключился на него. Ёну инстинктивно отшатнулся, но мужчину по имени Хейден это ничуть не смутило — он продолжал заливисто смеяться.

— О-о, так это и есть твой омега? Рад встрече, я Хейден. Хм, а он красавчик. Хотя, прости уж, я не особо жалую такую… безупречную красоту.

От его трескотни у Ёну голова пошла кругом. Кит же, напротив, подобрался, словно хищник перед броском. Он скрипнул зубами, взглядом пытаясь испепелить родственника.

— Заткнись и прекрати нести чушь. Даже если бы он тебе понравился, что бы ты сделал?

От такой грубой отповеди Ёну вздрогнул. Чаша терпения Кита явно переполнилась — его и без того сводил с ума чужой запах на коже Ёну, а появление назойливого брата стало последней каплей.

Однако Хейдена такая реакция не задела — похоже, он давно привык к подобному приему.

— Эй, ну мы же семья, надо жить дружно, разве нет? А, в любом случае, жаль. Байрон и Джиллиан тоже расстроились бы. Ты же знаешь, эти двое в прошлый раз…

Договаривая, Хейден бросил на Ёну короткий взгляд, от которого по позвоночнику пробежал озноб. Кит среагировал мгновенно — дернул Ёну за руку и задвинул себе за спину, отрезая от внимания брата.

Оказавшись в надежном укрытии за широкой спиной Кита, Ёну наконец-то смог выдохнуть с облегчением.

— Хватит нести чушь и проваливай. Нам пора возвращаться.

Он уже развернулся, чтобы уйти, но голос Хейдена остановил их.

— Кит, — интонация его голоса изменилась, — Спрошу только одно. Мне давно было интересно, но всё никак не подворачивался случай.

— Ну что ещё? — раздраженно бросил Кит.

Хейден ухмыльнулся и, понизив голос, спросил:

— Тот секретарь, в которого ты, по слухам, давно влюбился… Это и есть тот парень, что прячется у тебя за спиной?

В то же мгновение Ёну почувствовал, как мышцы спины Кита окаменели. Сам он тоже застыл.

«О чем это он говорит?»

Ёну поднял глаза, но видел лишь напряженный затылок Кита. Однако аура, мгновенно сгустившаяся вокруг них, стала тяжелой и удушливой. Кит был не просто зол. Он был застигнут врасплох.

— Что за… херню ты несешь? — выплюнул Кит.

Услышав его срывающийся голос, Ёну снова вздрогнул.

«Кит сейчас… заикнулся?»

Не желая больше тратить на брата ни секунды, Кит до боли стиснул пальцы на запястье Ёну и потащил его прочь. Он шагал так быстро и резко, что Ёну едва поспевал, почти переходя на бег, но всё же успел обернуться.

Хейден, сунув руку в карман брюк, другой лениво помахал им вслед. От фигуры Кита же исходили такие тяжелые взбудораженные волны феромонов, что у Ёну закружилась голова.

Всю дорогу до отеля Кит не проронил ни слова. Ёну украдкой косился на его профиль, пытаясь угадать настроение, хотя даже слепому было ясно — Кит в бешенстве.

— Послушай, Кит…

Стоило Ёну подать голос, как на него тут же устремился острый взгляд. Ёну осекся, но, набравшись смелости, всё же продолжил:

— Кажется, об этом знали гораздо больше людей, чем я думал. О том, что… мы нравились друг другу.

Ёну намеренно сделал ударение на слове «мы», надеясь хоть немного разрядить атмосферу.

— Разве не смешно, что только мы двое были не в курсе?

Он попытался улыбнуться, но лицо Кита оставалось каменным. Улыбка медленно угасла, плечи поникли. Остаток пути прошел в давящей тишине.

Безмолвие рухнуло, лишь когда за спиной щелкнул замок номера отеля.

— Тебе настолько неприятно, что люди знают о твоих чувствах ко мне? — не выдержав, первым спросил Ёну.

— Что?

Кит, снимавший пиджак, обернулся, хмурясь в непонимании. Ёну, захлестнутый обидой, продолжил с укором:

— Ты ведешь себя именно так. Всю дорогу злишься и молчишь.

— Дело не в этом.

— Да как же не в этом? Я же не слепой, я вижу твою реакцию.

От прямого обвинения Кит замер. Повисла тяжелая пауза.

— Ха-а… — Густалый выдох альфы разбил тишину. — Всё не так.

Он заговорил тише:

— Я… действительно среагировал слишком остро. Но на то есть причина.

— Какая?

Кит с мученическим видом потер лицо ладонями и наконец глухо признался:

— Я просто не хотел обсуждать тебя с этими отбросами.

«Но разве один из них не твой друг, а второй — не брат?»

Заметив на лице Ёну недоумение, Кит раздраженно выпалил:

— Я так и знал, что ты не поймешь. Впрочем, тебе и не нужно. Мы с ними больше не увидимся.

— Нет, я и сам не то чтобы горю желанием с ними встречаться, но…

Ёну растерянно моргнул. Что-то в словах Кита не сходилось. И вдруг его осенило.

— А.

Он внимательно посмотрел на альфу.

— Ты что, раньше… рассказывал обо мне? Своим братьям?

— Не я. Грейсон, — тут же ответил Кит.

Он сдавленно простонал и пробормотал себе под нос:

— Этот ублюдок всё испортил.

«Испортил? Что именно?» — удивился Ёну и замер в ожидании продолжения.

— Я еще сам не успел до конца осознать, что ты мне нравишься, а этот гад уже всё просек и… — бессильно произнес Кит после паузы.

— …И разболтал всем вокруг?

Кит промолчал. Но его лицо, искаженное досадой, было красноречивее любых слов.

«Как здорово!»

Ёну даже не нужно было видеть это своими глазами — воображение тут же услужливо подсунуло картинку. Грейсон, театрально жестикулирующий и смакующий о нем сплетни.

«Наш Кит, этот черствый сухарь, наконец-то влюбился. Какая прелесть, я так завидую! Вот бы и мне поскорее найти свою любовь», — наверняка именно так он и говорил.

— …Знаешь, Грейсон был не единственным, кто догадался, — осторожно начал Ёну.

Кит тут же вскинул голову. Ёну, с трудом подбирая слова, признался:

— Я слышал в секретариате… Оказывается, все знали. Знали, что мы с тобой неравнодушны друг к другу.

— …….

Кит застыл, лишившись дара речи. Видя его ошеломленное лицо, Ёну постарался придать голосу как можно больше мягкости и беззаботности:

— Я же говорил — гораздо больше людей, чем мы думали, были в курсе наших чувств.

— …….

— Похоже, только мы двое и были в неведении.

— …Ха-а.

Из груди Кита вырвался долгий тяжелый выдох. Плечи бессильно поникли. Ёну перехватил его опущенные руки, сплетая пальцы со своими, и заглянул в глаза:

— Мы ведь выглядим немного идиотами, правда?

— Немного? — переспросил Кит, и его губы тронула кривая усмешка.

— Ну ладно, полными идиотами.

Ёну тихо рассмеялся. Напряжение, сковывавшее лицо Кита, наконец начало таять, уступая место усталости и чему-то бесконечно теплому. Ёну высвободил руки, ласково обхватил ладонями лицо альфы и прижался к его губам.

Это был долгий, успокаивающий поцелуй. Отстранившись всего на пару сантиметров, Ёну прошептал в самые губы:

— Но теперь всё в порядке. Ведь мы тоже наконец-то узнали.

Кит молча смотрел на улыбающегося Ёну, и в глубине его зрачков вдруг вспыхнул темный опасный огонек.

— Ах…!

Внезапно Кит притянул Ёну к себе за талию. Не успел тот опомниться, как его накрыл жадный требовательный поцелуй, совсем непохожий на предыдущий.

— Мм-х... — стон потонул во рту, и Ёну инстинктивно обвил руками шею альфы, прижимаясь теснее.

Огромная ладонь Кита скользнула вниз, сжимая ягодицу — пальцы до боли впились в податливое тело.

— Ха-а... — горячий выдох Кита обжег губы. Звук был пропитан тяжелым вибрирующим напряжением. — Я слишком долго сдерживался.

В его голосе сквозила почти болезненная жажда. Разум Ёну уже затуманился от нахлынувшего возбуждения, и он ошеломленно пробормотал в ответ:

— Я тоже.

Их бедра соприкоснулись, и даже через слои одежды чувствовалось, насколько оба возбуждены. Кит не стал терять ни секунды — легко подхватил Ёну на руки и направился прямиком в спальню. Проклятая простуда слишком долго держала их на расстоянии, не давая даже нормально поцеловаться. Теперь же, когда последняя преграда рухнула, оба спешили выплеснуть желание, копившееся днями вынужденного воздержания.

— Ха-а, ха-а.

Тяжело дыша, Кит стянул рубашку через голову и не глядя отшвырнул её в сторону. Ёну торопливо потянулся к застежке брюк, но Кит опередил его — ухватил ткань пояса и одним резким движением сдернул штаны вместе с бельем, полностью обнажая партнера.

Стоило стройным белым ногам оказаться на виду, как Кит тут же припал к ним. Он покрывал кожу жадными поцелуями, оставляя влажные горячие следы и медленно поднимаясь всё выше. Ёну поджал пальцы на ногах, вздрагивая всем телом — каждое прикосновение губ посылало электрические разряды прямо вдоль позвоночника.

Кит прикусил чувствительную кожу на внутренней стороне бедра, заставляя Ёну судорожно выдохнуть, а затем отстранился. Ёну, сгорая от ожидания, посмотрел вниз. Он чувствовал, как сзади всё уже стало влажным от естественной смазки и нетерпения. Казалось, если Кит войдет в него прямо сейчас, он примет его с безумной радостью и облегчением.

Дрожа от сладкого предвкушения, Ёну замер в ожидании следующего прикосновения. Но Кит вдруг остановился.

— Ёну.

— …Ч-что? Почему ты остановился? — выдохнул он, судорожно глотая воздух.

Голос Кита прозвучал низко, с вкрадчивой хрипотцой:

— Помнишь? Как ты тогда...

Ёну лишь непонимающе моргнул, совершенно не улавливая, к чему тот клонит в такой момент. Губы Кита растянулись в усмешке:

— ...Удовлетворял себя в моей постели.

— .......

Смысл слов дошел не сразу. Ёну смотрел на него остекленевшим взглядом, пока, наконец, осознание не накрыло его с головой.

— ...!

Он даже дышать перестал. Лицо вспыхнуло, жар стыда залил щеки и шею краской. Заметив эту восхитительную реакцию, Кит издал низкий довольный смешок.

— Сделай это снова. Прямо сейчас.

— Что? — в панике выкрикнул Ёну.

Но Кит был абсолютно серьезен.

— Я сказал, сделай это. Сейчас. Я хочу видеть.

Ёну, сгорая от растерянности и стыда, отчаянно замотал головой:

— Н-нет, не буду.

— Почему?

Усмехнувшись, Кит перехватил бедра Ёну и рывком вздернул их выше, открывая взору влажное беззащитное нутро. Он подался вперед и провел по чувствительной плоти широким горячим языком.

— ...Ах-х!

От неожиданности Ёну вскрикнул и в ужасе зажал рот ладонью. Глядя, как тело под ним содрогается от малейшей стимуляции, Кит прошептал:

— Давай же. Ты ведь можешь. Правда?

«Как он может улыбаться, требуя подобного?» — пронеслось в голове Ёну. Его захлестнула волна внезапной обиды.

— Это нечестно! Почему только я должен это делать? — выпалил он, пытаясь защититься. — Вот если ты тоже… тогда и я соглашусь.

В ту секунду ему казалось, что он выдвинул невероятно смелое и дерзкое условие, которое заставит альфу отступить. Но это стало фатальной ошибкой. Не успели слова растаять в воздухе, как рука Кита уже легла на ширинку брюк.

— Ч-что? Ты чего?..

Глаза Ёну округлились от шока. Он невольно вскрикнул, когда Кит, ничуть не смущаясь, освободил напряженный член и обхватил его ладонью.

— Ты сам сказал, если я сделаю, то и ты тоже. Я делаю это прямо сейчас, так что готовься.

— П-подожди…!

У Ёну не осталось ни секунды, чтобы взять свои слова назад. Кит уже начал ритмично двигать рукой. Его плоть, и без того налитая желанием, мгновенно затвердела, вены на ней вздулись тугими буграми. Глядя, как огромная ладонь скользит по длине члена, а большой палец дразняще оглаживает набухшую головку, Ёну почувствовал, как у него темнеет в глазах.

— Ёну.

Дыхание Кита стало тяжелым и хриплым. Свободной рукой он накрыл колено Ёну и рывком развел его ноги в стороны до предела.

— …!

Ёну даже не успел прикрыться — он оказался полностью, беззащитно распахнут перед Китом. Воздух застрял в горле, но Кит и не думал останавливаться. Его горящий тяжелый взгляд был прикован к телу мужа, в то время как рука продолжала быстро двигаться, сжимая пульсирующую плоть.

От этого пожирающего взгляда по коже Ёну бежали мурашки, и, к собственному стыду, с головой накрывало возбуждение. Низ живота сладко заныл, а скрытое нутро непроизвольно сжалось, словно умоляя о вторжении.

«Я хочу его», — мысль ударила в голову кровью.

Он до дрожи хотел, чтобы этот огромный твердый член оказался внутри. Чтобы Кит пронзил его до самой глубины, до основания матки, и присвоил себе окончательно.

«Пусть он зальет меня своим жаром до краев, пусть наполнит меня всего…!»

— А-а!

Внезапно горячая волна семени ударила ему в лицо. Ёну вскрикнул и инстинктивно зажмурился. На губах, приоткрытых от удивления, осел солоноватый привкус. Когда он ошеломленно распахнул глаза, стирая влагу со щеки, над ним возвышался Кит. Его грудь тяжело вздымалась от загнанного дыхания, а глаза горели торжеством.

— Ну же, — скомандовал он с явным удовлетворением в голосе. — Твоя очередь.

В голове Ёну стало пусто. Паника вытеснила все мысли.

«Мастурбировать? Мне? Прямо сейчас, когда он так пристально сверлит меня взглядом?»

Ситуация была донельзя постыдной, но тело кричало об обратном. Взглянув вниз, он увидел, что его собственное возбуждение достигло пика — член стоял и мелко подрагивал, истекая смазкой. Ёну ужаснулся собственной реакции.

«Боже, почему я такой развратный? Как я могу хотеть этого в такой момент?»

— Ха-а… — с губ сорвался тяжелый выдох, больше похожий на стон полной капитуляции.

Рука медленно скользнула вниз. Пальцы зашли за спину, оттягивая ягодицу в сторону, чтобы открыть доступ к пылающему от желания входу.

Запах феромонов Кита сгустился, став тяжелее — он подавлял волю, дурманил рассудок. Дрожа всем телом перед взглядом альфы, Ёну поднес палец к влажному приоткрытому входу и медленно надавил.

— Ы-ы, ах, м-м… — с губ сорвался стон.

Бедра дернулись, тело выгнулось навстречу. Палец скользнул внутрь и тут же оказался в плену — горячее нутро жадно сжалось, выбивая из Ёну вскрик удовольствия.

В тишине раздался влажный звук скольжения. Ёну подался вперед всем корпусом, отчаянно пытаясь протолкнуть палец глубже, чтобы унять этот сводящий с ума зуд. Но одного пальца было ничтожно мало — он лишь дразнил, не давая того спасительного наполнения, о котором молило тело.

— Ах, Кит…

Едва с губ Ёну сорвался этот жалкий молящий зов, Кит перешел к действию. Он сжал ягодицы Ёну, бесстыдно разводя их до предела, и без предупреждения резко толкнулся вперед.

— ……!

Ёну выгнулся дугой от ужаса — его пальцы всё ещё были внутри. Но Кит перехватил его запястье, жестко фиксируя руку, и продолжил вдавливать себя. С каждым миллиметром проникновения становилось невыносимо тесно. Плоть растягивалась до предела, зажимая пальцы в горячие тиски между пульсирующими стенками и твердым леном.

— А, а… с-слишком… он слишком большой… Больно!

Крик потонул в тяжелом дыхании. Пальцы, вдавленные в мягкие ткани, причиняли почти нестерпимую боль. Ёну забился, пытаясь вырвать руку из этой ловушки, но Кит, глухой к его попыткам, неумолимо проталкивался глубже.

— Ах…!

Едва Ёну удалось выдернуть онемевшие пальцы, как Кит не дал пустоте и шанса сомкнуться. Одним мощным рывком он вошел до самого основания. Ёну пронзительно вскрикнул, его тело забилось в конвульсиях, но сильные руки пригвоздили его к месту. Кит начал вколачивать его в матрас ритмичными тяжелыми толчками.

Комната наполнилась звуками влажных шлепков и сбивчивого дыхания — член с силой входил и выходил, и каждый удар выбивал из Ёну неконтролируемые стоны.

— Ёну, Ёну… — Кит, задыхаясь, повторял его имя раз за разом, словно молитву или проклятие.

Разбухший узел, казалось, заполнил собой все пространство живота, давя на чувствительные стенки с невероятной силой.

«Ах, а может быть…» — В затуманенном сознании Ёну мелькнула шальная мысль. «Может быть, именно сейчас».

— Кит…! — громко выкрикнул он имя своего альфы и судорожно обвил руками шею.

Кит с низким рыком излился глубоко внутри него.

— Ребенка не будет.

Кит произнес это твердо, хотя его дыхание всё еще сбивалось после финала. Эти слова прозвучали приговором, разбивая блаженную негу Ёну. Тот лежал, наслаждаясь ощущением абсолютной наполненности, чувствуя, как горячее семя медленно разливается внутри.

— И не надейся. Твое разочарование ничего не изменит.

Услышав это, Ёну понял, что выражение лица выдало его. Он поспешно взял себя в руки, стирая тень грусти. Ничего не поделаешь. Он не хотел видеть Кита загнанным в угол или напуганным ответственностью.

— Тогда… я хочу кое-что взамен, — тихо начал Ёну.

Кит замер. Член, всё еще плотно сидящий внутри, непроизвольно дернулся, задевая чувствительную точку. Ёну судорожно втянул воздух, пережидая сладкую дрожь, и, переведя дыхание, продолжил:

— Позволь мне работать.

— Работать? — переспросил Кит с таким видом, будто услышал полнейшую нелепицу.

Ёну поднял глаза, встречаясь взглядом с нависающим над ним мужчиной, и озвучил то, что не давало ему покоя весь день:

— Я так давно ничем не занимался… Сегодня я понял, как сильно мне этого не хватало. Я знаю, ты беспокоишься о моем здоровье. Обещаю, я буду осторожен, найду место, где не будет тяжело. Поэтому… пожалуйста. Помоги мне вернуться к работе.

— …….

Кит надолго замолчал. Он хмурился, всерьез обдумывая услышанное.

— …Ты специально выбрал именно этот момент, да? — наконец с подозрением прищурился он.

Он прекрасно понимал, что сейчас, после разрядки, он наиболее уязвим и склонен к уступкам. Ёну явно решил воспользоваться этой минутной слабостью. Поскольку совесть Ёну была не совсем чиста, он лишь неловко рассмеялся:

— Ну, согласись, это же лучше, чем если бы я сейчас просил ребенка.

Кит снова умолк, не находя аргументов. Но, в отличие от его сурового лица, тело реагировало иначе — член внутри Ёну снова начал наливаться кровью, становясь тверже и горячее. Почувствовав, как его опять начинает распирать изнутри, Ёну невольно заерзал от смеси дискомфорта и новой волны возбуждения.

Заметив эту реакцию, Кит, наконец, сдался и коротко кивнул:

— Хорошо, я помогу. Но при одном условии — если твое здоровье хоть немного ухудшится, ты немедленно бросишь работу.

— Конечно!

Сияя от счастья, Ёну тут же крепко обвил руками его шею, прижимаясь всем телом. Кит, выдохнул прямо в поцелуй и проворчал куда-то ему в губы:

— Лучше бы ты попросил что-то, что можно просто решить деньгами.

— То, чего нельзя купить за деньги, ценится куда выше, — парировал Ёну с улыбкой.

В наказание за эти дерзкие слова Кит легонько прикусил его язык. Ёну рассмеялся и, чуть отстранившись, заглянул в потемневшие глаза мужа:

— Кит, может, в этот раз я буду сверху?

Не успел он договорить, как Кит ловко перехватил его за талию и перекатился на спину, меняясь местами. Оказавшись верхом на альфе, Ёну снова залился счастливым смехом, но звук тут же потонул в долгом жадном поцелуе.

А то, как у них появится второй ребенок — это уже совсем другая история, которая случится немного позже.

Конец