Экстра«Поцелуй меня, Джентльмен»

С самого утра в особняке царила суматоха. Сегодня был тот самый день, когда Спенсеру предстояло пройти собеседование для поступления в детский сад.

— Нет, Спенс. Давай сегодня оставим Шарки дома.

Для столь важного события Спенсер нарядился в свой любимый комплект: матроску, короткие шорты и шляпу-канотье. Ёну, конечно, предпочел бы видеть на сыне костюмчик, купленный специально по этому случаю, но ребенок уперся рогом. Пришлось уступить в выборе одежды, однако позволить взять с собой еще и плюшевую игрушку Ёну никак не мог.

Стоило указать на плюшевую акулу, которую мальчик крепко прижимал к себе, как лицо Спенсера побелело от шока. Увидев это, Ёну тут же дрогнул.

— Хорошо, давай договоримся так: пока мы будем беседовать, Шарки побудет у мистера Уитакера. Идет? — Ёну сделал шаг назад, предлагая компромисс.

Спенсер, не разжимая объятий, перевел полный надежды взгляд на Кита. Обычно стоило ему посмотреть на папу с такой отчаянной мольбой, как Кит тут же сдавался. Ёну, прекрасно зная черту супруга бесконечно баловать их единственное чадо, уже набрал воздуха в грудь, чтобы обреченно вздохнуть.

Он уже смирился с мыслью, что придется идти в кабинет директора с игрушечной акулой. Однако в этот момент Кит, до сих пор молча наблюдавший за сценой, спокойно скрестил руки на груди и неожиданно поддержал супруга:

— Папочка прав. Возьми игрушку с собой, но на время интервью отдай ее Уитакеру. Договорились?

Лицо Спенсера застыло от изумления. Это было настоящее предательство со стороны папы, которому он верил больше всех. Малыш стоял с открытым ртом, не в силах вымолвить ни слова, и его губы вот-вот должны были задрожать перед неминуемой истерикой. Ёну едва не сдался сам, лишь бы не видеть этих подступающих слез, и уже хотел разрешить всё на свете.

Но Кит не упустил момент. Он легко подхватил сына на руки и заговорил мягким голосом:

— Спенс, помнишь, что папа тебе говорил? Мы ведь идем заводить новых друзей, верно?

— Угу.

В больших глазах ребенка уже стояли крупные слезы, готовые пролиться. Он шмыгнул носом и кивнул. Кит продолжил удивительно ласковым тоном, успокаивая его:

— Но если ты будешь все время обнимать Шарки, другим ребятам будет сложно с тобой подружиться. Смотри, у тебя заняты руки, ты даже не сможешь пожать им ладонь при знакомстве. Разве это удобно?

— Ох… — Спенсер заметно растерялся, его уверенность пошатнулась.

— Это только на время, пока ты здороваешься с ребятами. Нужно расстаться с Шарки совсем ненадолго. Ты ведь справишься? Спенс у нас храбрый мальчик.

— …Угу.

Кажется, напряжение отпустило маленькое сердечко. Мальчик поспешно вытер слезы рукавом.

— Если ненадолго, то ладно.

— Вот и отлично. Уитакер подождет с Шарки прямо за дверью, хорошо?

Кит бросил короткий взгляд на мужчину, и тот понятливо кивнул. Убедившись в надежности плана, Спенсер глубоко вдохнул, выдохнул и крепче сжал игрушку, набираясь решимости.

— Я смогу.

— Конечно, Спенс.

Кит улыбнулся и нежно поцеловал сына в щеку. Мальчик тут же чмокнул папу в ответ, но его лоб снова прорезала морщинка беспокойства:

— А что, если придут пираты и попытаются схватить Шарки?

— Уитакер его защитит.

Кит подмигнул помощнику. Уитакер тут же с готовностью вмешался, вытянувшись в струнку:

— Так точно, сэр. Не сомневайтесь.

— А, ну тогда ладно, — Спенсер, кажется, окончательно успокоился и удовлетворенно кивнул. — Значит, Шарки будет защищать дядя, а я должен защищать Сесиль?

— …О чем ты, Спенс?

Реакция Кита последовала с заметным запозданием. Мальчик, глядя на всё ещё улыбающегося отца ясными невинными глазами, пояснил:

— Ну, я же мужчина. А мужчины должны защищать девочек.

Улыбка застыла на губах Кита. Он медленно повернул голову к Ёну, и в его взгляде читался немой вопрос.

— Вы снова встречались с детьми Бейли?

Ёну замешкался с ответом, подбирая слова, но Спенсер бесхитростно опередил его:

— Джо приготовил пудинг, но я уступил свою порцию Сесиль. Ведь девочкам нужно быть джентльменом и уступать, правда?

— …Какой ты молодец.

Кит выдержал короткую многозначительную паузу, прежде чем похвалить сына. Он по-прежнему лучезарно улыбался ребенку, но затем чуть наклонился к Ёну и прошипел так тихо, чтобы слышал только супруг, но с уже совсем другой интонацикй:

— Этот мелкий засранец снова пудрит мозги моему сыну.

— Кит!

Ёну предостерегающе одернул его. Кит бросил быстрый взгляд на ребенка, убедился, что тот не слушает, и тут же исправился. Его голос сочился подчеркнутой вежливостью:

— Ёну, будь так любезен, поинтересуйся у Бейли, в курсе ли он, что его второй сын — такой очаровательный, что я бы его просто живьем съел — на самом деле растет аферистом?

— …….

Ёну лишь тихо вздохнул, не найдя что ответить. Впрочем, не заметить, как Кит скрипит зубами и бормочет себе под нос проклятия, было невозможно. Разобрать конкретные слова было трудно, но вряд ли в этом потоке бурчания звучали комплименты.

Решив благоразумно сделать вид, что ничего не происходит, Ёну первым скользнул в салон автомобиля.

«Дети вырастут, и всё само собой разрешится», — успокаивал он себя. А если второй сын Джоша и в будущем продолжит увлекаться переодеваниями в женские вещи — что ж, тут уж ничего не поделаешь, у каждого свои причуды.

«Главное — правильно всё объяснить Спенсу. Кит просто слишком остро реагирует», — подумал Ёну, кивая собственным мыслям. Дети постоянно разыгрывают друг друга или привирают по мелочам, это ведь обычное дело.

Кит с сыном на руках сел следом, и вскоре машина плавно тронулась, покидая территорию особняка. Пока альфа держал Спенсера, выражение его лица немного смягчилось, возвращаясь к образу заботливого отца, но воздух вокруг всё равно сгустился. Тяжелый шлейф его феромонов выдавал крайнюю степень раздражения, словно грозовая туча, зависшая в замкнутом пространстве салона.

— Добро пожаловать, мистер Питтман, и ваш спутник. Проходи, Спенс.

Директриса, пожилая леди с и сетью добрых морщинок у глаз, встретила их самой радушной улыбкой. Спенсер, который перед входом мужественно доверил свою плюшевую акулу Уитакеру, теперь сидел на стуле с идеально прямой спиной. Он протянул маленькую ладошку и с поразительной серьезностью обменялся с директрисой рукопожатием.

Ёну, наблюдая за этой сценой, не смог скрыть изумления. Глядя на этого собранного маленького джентльмена, невозможно было представить, что всего несколько минут назад он с трагическим видом обнимал игрушку, прощаясь с ней. С одной стороны, сердце Ёну наполняла гордость за сына, с другой — его не покидало какое-то странное чувство.

Пока Ёну рефлексировал, устроившись на диване рядом с Китом, директриса перешла к делу:

— Благодарю за визит. Я внимательно изучила поданные вами документы. Честно говоря, в вашем случае это всего лишь формальность.

Многие родители мечтали устроить своих чад в это заведение, где количество мест было строго ограничено. Критерии отбора славились своей жесткостью, а условия — придирчивостью. Готовя пакет документов, Ёну изрядно нервничал, поэтому слова директрисы подействовали на него как бальзам. Напряжение, сковывавшее плечи, наконец отпустило.

— Значит, с поступлением проблем не будет? — осторожно уточнил он.

Леди улыбнулась еще шире и утвердительно кивнула:

— Разумеется. Более того, у нас как раз освободилось место, так что Спенсер может начать посещать занятия немедленно. Вам необычайно повезло. Многие семьи ждут своей очереди годами, но так и не получают приглашения.

По правде говоря, Ёну не горел желанием так рано отрывать Спенсера от дома. Но Кит ясно дал понять, что больше детей он не хочет. Раз Спенс будет расти один, ему нужны друзья, чтобы не чувствовать себя одиноким.

В престижные частные сады заявления обычно подают едва ли не в день рождения ребенка. Они же прождали всего три-четыре месяца, что по местным меркам было настоящим чудом. Ёну с облегчением выдохнул. Отличные условия, о которых он столько слышал, и богатая история заведения внушали доверие.

«Здесь Спенсеру будет хорошо, он сможет играть и развиваться», — успокаивал себя Ёну.

— Задний двор нашего сада граничит с начальной школой, принадлежащей тому же фонду. Большинство наших выпускников переходят именно туда, — продолжила директриса, указывая себе за спину. — Философия нашего фонда заключается в создании прочных социальных связей с самого раннего возраста. Нередко дети, встретившиеся здесь в песочнице, в будущем становятся деловыми партнерами, лучшими друзьями на всю жизнь или даже вступают в брак. Это сообщество, где принято помогать своим.

Она добавила еще несколько пояснений. Ёну пока с трудом представлял, как можно строить «полезные связи» в столь юном возрасте, но сама мысль о том, что Спенсер найдет верных друзей, грела душу.

Полный надежд, он повернулся к Киту и с любопытством спросил:

— А у тебя? У тебя остались друзья с тех времен?

— …Ну, если это можно назвать дружбой, то да, — ответил Кит после небольшой паузы, словно слово «друг» было чем-то чужеродным на его языке.

Однако следующая фраза заставила Ёну опешить.

— Мы познакомились здесь с Грейсоном.

Глаза Ёну округлились сами собой. Грейсон? Тот самый Грейсон? Воображение отчаянно буксовало, пытаясь представить двух опасных взрослых мужчин в коротких штанишках, строящих куличики. Разум подсказывал, что они тоже когда-то были детьми, пухлыми младенцами, но эмоции отказывались принимать эту картинку.

Пока Ёну пытался переварить информацию и сомневался, можно ли назвать такую компанию «хорошей» для ребенка, директриса, словно прочитав его мысли, мягко произнесла:

— Не волнуйтесь. Мы берем на себя полную ответственность за безопасность и воспитание. Мистер Питтман сам является выпускником нашего детского сада, поэтому он прекрасно знает, какие здесь замечательные традиции и атмосфера. Верно?

Ёну, все еще не отошедший от шока, задрал голову, глядя на супруга снизу вверх. Кит усмехнулся, поймав его взгляд, и небрежно бросил:

— Если тебе что-то интересно — спрашивай. Хотя я почти ничего не помню.

В этот момент Ёну осознал, что его интересует вовсе не методика преподавания или меню в столовой. Ему хотелось узнать о детстве Кита.

«А ведь я ни разу не видел его детских фотографий», — пронеслось в голове.

Каким ребенком был Кит? Во что он играл? Были ли у него другие друзья, кроме Грейсона? Директриса, заметившая интерес в его глазах, вовремя пришла на помощь с предложением.

— У нас в архиве сохранилось детское фото мистера Питтмана. Хотите взглянуть?

— Правда?

От неожиданности Ёну воскликнул это громче, чем следовало. Его уши мгновенно вспыхнули от смущения, и он поспешно прикрыл рот ладонью. Директриса лишь добродушно рассмеялась, встала с места и подошла к книжному шкафу, занимавшему целую стену.

— Проверяя расписание визитов, я заранее нашла нужный альбом, — с гордостью пояснила она, возвращаясь к столику.

Она раскрыла увесистый том и положила его прямо перед Ёну. С замирающим сердцем он опустил взгляд на страницу. В то же мгновение его глаза расширились, и с губ сорвался тихий восхищенный выдох:

— Ах…

Мальчик на снимке был одет в безупречно отглаженную белую рубашку и галстук-бабочку. Короткие шорты, начищенные туфли, идеальная осанка — он смотрел в объектив прямо и серьезно. Это лицо, еще совсем детское и пухлое, казалось совершенно другим, но в то же время безошибочно узнаваемым. Хотя цвет глаз был еще голубым — снимок сделали до того, как проявилась его сущность — этот пронзительный холодный разрез глаз остался неизменным.

И все же, этот крошечный мальчик был так не похож на нынешнего огромного пугающего мужчину, что сердце Ёну сжалось от умиления. Он был таким очаровательным.

Почувствовав движение сбоку, Ёну повернул голову. Спенсер, снедаемый любопытством, навалился на него всем телом, пытаясь заглянуть в альбом. Ёну подхватил сына, усадил к себе на колени и указал пальцем на фотографию.

— Спенс, как думаешь, кто это?

Малыш, задумчиво посасывая палец, перевел взгляд на Ёну. Тот мягко вытащил пальчик изо рта сына и с улыбкой прошептал:

— Это папа, Спенс.

— О-а?

Глаза Спенсера округлились, и он издал забавный звук, выражающий крайнюю степень изумления. Глядя на эту реакцию, Ёну не сдержался и рассмеялся.

Удивительно, у Спенсера такой мягкий покладистый характер, но внешне в нем отчетливо проступают черты Кита. Неужели гены настолько сильны? В этот момент Ёну накрыла такая волна любви, что дышать стало трудно. Он крепко прижал ребенка к груди и поцеловал его в макушку, вдыхая родной запах.

«Ради этого маленького комочка тепла я готов на все», — пронеслась в голове твердая мысль.

— О чем задумался? — голос Кита вырвал его из грёз.

Осознав, что сидит с отсутствующим видом, Ёну почувствовал, как к щекам снова приливает жар.

— Нет, ничего особенного… Просто подумал, что Спенс очень на тебя похож.

— На меня? Брось, это вряд ли. Он вылитый ты.

Кит отверг это предположение без тени сомнений. Ёну, ища поддержки, обернулся к директрисе. Та, сохраняя дипломатичность, одарила их мягкой улыбкой:

— Он взял лучшее от вас обоих.

Разумеется, ни Ёну, ни Кит с этим вежливым вердиктом внутренне не согласились.

«У нее что, проблемы со зрением? Любому же видно, что он — копия Ёну», — подумал Кит, скептически хмыкнув про себя.

«Наверняка сказала просто из вежливости. Как можно не заметить сходства с Китом?» — смиренно решил Ёну.

Однако Кит в своих размышлениях пошел дальше.

«Если бы он был похож на меня, черта с два он бы раздавал свое добро направо и налево», — мрачно заключил он.

Воспоминание о недавнем инциденте всплыло в памяти, заставив его непроизвольно стиснуть зубы. Мало того, что этот мелкий паршивец, сын Бейли, нацепил женское платье и дурачит Спенсера, так он еще и сожрал его любимый пудинг!

Конечно, лицо Спенсера, когда он с гордостью рассказывал, как благородно уступил десерт, было невероятно милым. Просто невыносимо милым. Но это не отменяет факта ограбления!

Умиление собственным сыном — это одно, а вот тот бесстыжий, хитрый отпрыск Бейли — совсем другое.

«Надо бы преподать ему урок, который он не забудет», — Кит прищурился, строя планы мести. — «Пусть узнает, какую цену придется заплатить тому, кто посмеет водить за нос сына Кита Найта Питтмана».

— Кит?

Осторожный голос Ёну заставил Кита вынырнуть из пучины мрачных мыслей. Он моргнул, фокусируя взгляд. Супруг смотрел на него с нескрываемым беспокойством.

Осознав, что только что невольно скорчил зверскую гримасу, пугая окружающих, Кит потянулся и забрал Спенсера с колен Ёну. Он крепко прижал сына к себе, зарываясь носом в мягкие детские волосы. Ёну прекрасно знал эту особенность мужа — когда Киту нужно было остудить пыл и вернуть душевное равновесие, он искал тактильного контакта — обнимал либо его, либо ребенка. Поэтому Ёну тактично сделал вид, что не заметил внезапно опустевших коленей, и снова уткнулся в альбом.

— Тебе настолько понравился этот снимок? — спросил Кит. Его голос звучал уже гораздо мягче.

Как раз в этот момент на столе директрисы зазвонил телефон. Пока женщина отвлеклась на разговор, Ёну наклонился к мужу и едва слышно прошептал:

— У тебя есть эта фотография дома?

— А что?

В голосе Кита проскользнула лукавая усмешка. Ёну почувствовал, как к щекам снова приливает жар, и поспешно отвел взгляд, но все же решил стоять на своем:

— Просто подумал... Если нет, я хотел попросить сделать копию.

Услышав это, Кит рассмеялся в голос. Директриса, прижимавшая трубку к уху, удивленно вскинула брови, глядя на них. Ёну окончательно смутился, не зная, куда деть глаза. Кит же, наслаждаясь его реакцией, наклонился к самому уху супруга и, все еще посмеиваясь, прошептал:

— Ты слишком сильно меня любишь.

Ёну вскинул голову. Глядя в эти прищуренные, сияющие самодовольством глаза, он попытался придать лицу бунтарское выражение, хотя уши его пылали огнем.

— А что, нельзя?

«Нельзя?»

Кит почувствовал, как внутри все сжалось от сладкой волны тепла. Этот факт — осознание безграничной любви Ёну — всегда действовал на него опьяняюще. А вид раскрасневшегося лица супруга, который пытался дерзить, сгорая от смущения, был просто выше всяких сил.

Терпение лопнуло. Кит склонил голову и накрыл губы Ёну своими.

Поцелуй вышел внезапным. Ёну, застигнутый врасплох, не успел ни отстраниться, ни возразить — да и не хотел. Он покорно приоткрыл рот, позволяя Киту углубить поцелуй, мягко посасывая и лаская языком его губы.

В голове Кита, затуманенной желанием, мелькнула шальная мысль:

«Может, попросить директрису увести Спенсера на экскурсию по зданию? Прямо сейчас.» — он на секунду всерьез задумался над этой идеей. — «Полчаса — это, конечно, маловато, но на один раз вполне хватит».

Однако остатки разума все же подали голос.

«Успокойся. Не сдерживаться, не выбирая ни места, ни времени — удел озабоченных подростков».

Он ведь этот период прошел очень давно. Взрослый состоявшийся мужчина должен уметь обуздывать свой жар и ждать подходящего момента. Разве нет?

С трудом подавив порыв, Кит вместо продолжения лишь слегка прикусил нижнюю губу Ёну и неохотно отстранился. Решение было принято.

«Как вернемся, сразу уложу Спенса спать, а потом раздену Ёну».

Но, взглянув на влажные губы супруга еще раз, он тут же скорректировал план:

«Хотя... можно ведь начать раздевать его, пока укладываем ребенка, не так ли?»

— Кит?

Осторожный, вибрирующий от волнения голос Ёну заставил Кита оторвать взгляд от чужих губ. Лицо омеги пылало, заливаясь краской еще гуще, чем минуту назад.

— Эм, твои феромоны… — Ёну замялся, не в силах закончить фразу, и беспомощно посмотрел на мужа снизу вверх.

Кит молча встретил его взгляд. Внешне он оставался невозмутимым. Но Ёну, связанный с ним меткой, безошибочно считал правду — он нечаянно довел альфу до грани. Воздух вокруг них сгустился мгновенно, словно перед грозой. Тяжелый запах феромонов Кита накрыл Ёну с головой, став настолько густым, что перехватило дыхание.

— Ха-а, ха-а…

Заметив, что его дыхание стало прерывистым и жадным, Кит мгновенно взял себя в руки, усилием воли загоняя бушующие феромоны обратно под кожу. Из-за метки этот дурманящий аромат был доступен лишь обонянию Ёну, но вот реакцию омеги могли видеть все.

А Кит не собирался демонстрировать такое зрелище посторонним. Даже если «посторонним» была безобидная директриса детского сада, разменявшая седьмой десяток.

— Прошу прощения, разговор затянулся.

Директриса, наконец повесившая трубку, вернулась к столу с извиняющейся улыбкой. Кит незаметно скрестил ноги, пытаясь скрыть рвущееся наружу возбуждение. Чтобы оградить сына от контакта с этой непристойностью, он ловко подхватил его и усадил его к себе на плечи.

Убедившись, что ножки ребенка надежно зафиксированы, а проблемная зона прикрыта, Кит заговорил своим обычным деловым тоном:

— Кажется, мы обсудили все основные моменты. Думаю, на сегодня мы можем закончить?

— О, разумеется, — женщина поспешно закивала. — Остальные детали вы узнаете в процессе посещения. Можете быть свободны.

— Благодарю. Всего доброго.

Голос Ёну все еще подрагивал, когда он прощался, пытаясь вернуть себе самообладание. Кит поднялся первым и направился к выходу. В дверном проеме он быстрым движением снял Спенсера с плеч и прижал к груди, чтобы мальчик не ударился головой о косяк.

На крыльце их уже ждал Уитакер. Едва завидев ребенка, он тут же протянул ему плюшевую акулу, которую берег как зеницу ока. Спенсер просиял и широко раскинул руки навстречу любимцу.

— Спаси… бо.

Мальчик не забыл наставления папочки и старательно выговорил слова благодарности. Даже вечно сдержанный Уитакер позволил себе тень улыбки, глядя на эту картину. Директриса проводила их до самого крыльца, и вскоре семья погрузилась в ожидающий автомобиль, покидая территорию детского сада.

Усадив Спенсера в детское кресло, Кит повернулся к Ёну, который только сейчас смог перевести дух и расслабиться.

— Ты уже придумал, чем займемся, когда вернемся домой? — многозначительно спросил Кит.

— Угу.

Ёну кивнул без тени сомнения. Увидев эту решимость, Кит мысленно возликовал: «Наконец-то. Мы думаем об одном и том же».

— И что же это? — спросил он с дьявольской усмешкой, предвкушая, как Ёну сейчас начнет смущаться, краснеть и заикаться, говоря о постели.

Но Ёну, вместо того чтобы отвести взгляд, посмотрел на мужа сияющими от восторга глазами. Его лицо все еще было розовым от возбуждения, но причина оказалось совсем иной.

— Я пойду искать твои детские фотоальбомы!

— …….

Кит застыл. Слова застряли в горле. Он молча смотрел на супруга, не в силах поверить своим ушам.

А Ёну, совершенно не замечая повисшей паузы, уже переключил все внимание на сына. Он чмокнул Спенсера в щечку и крепко обнял его, щебеча что-то ласковое.

Глядя на эту идиллическую картину, Кит почувствовал, как его планы на страстный день рушатся карточным домиком.

«Похоже, наша хваленая ментальная связь иногда дает сбой», — мрачно подумал он, смиряясь с реальностью.

Спенсер отключился еще до того, как машина въехала в ворота особняка. Кит бережно переодел мирно посапывающего сына и уложил его в постель. Ёну, не в силах сдержать нежность, наклонился, поцеловал ребенка в теплую щеку и ласково погладил по волосам.

Кит первым вышел из детской. Ёну последовал за ним, бесшумно прикрыв дверь, и вопросительно посмотрел на мужа. Кит остановился в коридоре, возвышаясь над ним, и с намеком произнес:

— У нас ведь есть еще одно незаконченное дело, верно?

На губах мужчины играла странная многозначительная улыбка. Ёну, глядя на него честными глазами, энергично кивнул:

— Угу. Нужно найти альбомы.

На этот раз Кит угадал реакцию безошибочно. Впрочем, это вовсе не означало, что они думали об одном и том же. Глядя на сияющее, полное энтузиазма лицо Ёну, Кит лишь на мгновение замолчал, решив не разрушать момент словами.

— Вот, я принес всё, что вы просили.

Чарльз, главный дворецкий, следуя указаниям хозяина, внес стопку альбомов и аккуратно разложил их на журнальном столике.

— На обложках указаны даты. Можете просматривать их в хронологическом порядке, вот так.

— Спасибо большое, Чарльз!

Глаза Ёну горели предвкушением. Чарльз, привыкший к его эмоциональности, ответил с неизменной профессиональной сдержанностью:

— Я лишь выполняю свою работу. И еще кое-что.

Только сейчас Ёну заметил, что на тележке остался еще один альбом. Чарльз взял его и положил рядом с альбомами Кита.

— Это альбом господина Ёну.

— А? Мой?

Ёну опешил. Он помнил, что, когда они поженились, семья отправила все его оставшиеся вещи. Но про детский альбом он совершенно забыл и уж точно не думал увидеть его сейчас.

— Отлично. У тебя, как всегда, безупречное чутье, Чарльз, — похвалил Кит, словно только этого и ожидая.

— Благодарю, сэр. Желаете что-нибудь еще? Чай, десерт?

— О, мне молочный чай, пожалуйста, — попросил Ёну.

Чарльз учтиво кивнул и перевел выжидающий взгляд на Кита. Тот на секунду задумался, постукивая пальцем по подлокотнику, а затем произнес:

— Мне черный чай. И торт.

Кит и торт? Ёну удивленно вскинул брови. Муж редко ел сладкое, это было на него совсем не похоже. Но Кит, не обращая внимания на изумленный взгляд, невозмутимо добавил:

— И чтобы на нем было очень, очень много взбитых сливок.

— Будет исполнено. Принесу с минуты на минуту.

Проницательный дворецкий, ни мускулом не дрогнув, поклонился и исчез за дверью.

Ёну еще пару секунд недоуменно смотрел на мужа, склонив голову набок, но любопытство пересилило. Он уселся на диван и потянул к себе самый верхний альбом из стопки Кита.

Открыв плотную обложку и перелистнув страницу с краткими записями, он добрался до первого снимка. И тут же из его груди вырвался глубокий протяжный вздох:

— Ха-а…

Кит-младенец.

На фото пухлый карапуз сидел прямо и смотрел в камеру с тем самым специфическим выражением лица, когда ребенок еще ничего не понимает в этом мире. Он выглядел таким растерянным и неуклюжим, только-только начавшим познавать жизнь.

Ёну тут же вспомнил Спенсера в том же возрасте. У него непроизвольно открылся рот от восхищения. А когда воображение подставило рядом с младенцем-Китом нынешнего маленького Спенсера, сердце забилось так сильно, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди.

«Ну что за прелесть. Слишком милый», — подумал он.

Ёну снова выдохнул, чувствуя, как внутри разливается горячая волна умиления. В голове сама собой всплыла опасная, но такая сладкая мысль:

«Если бы у нас был второй…»

— Ёну.

На этом полёт его фантазии был прерван. Мягкий бархатный голос Кита вернул Ёну с небес на землю. Обернувшись, он встретился с теплым, но проницательным взглядом мужа. Кит улыбался, но глаза его смотрели с легким прищуром.

— Надеюсь, ты сейчас не мечтаешь о том, что нам категорически противопоказано?

— …Кхм.

Вместо ответа Ёну неловко кашлянул и поспешно отвел глаза.

«Опять угадал», — с досадой подумал Кит.

Почему, когда им действительно нужно понять друг друга без слов, их связь сбоит, но в такие моменты она работает с пугающей точностью?

На всякий случай, чтобы не оставлять места для ложных надежд, он добавил твердым, не терпящим возражений тоном:

— Больше никаких детей. Точка.

— …Угу.

Ёну помолчал, а затем понуро кивнул. Вид у него стал таким побитым, что Кит на мгновение увидел в нем точную копию расстроенного Спенсера. Сердце дрогнуло — он едва не поддался порыву сказать «ладно», лишь бы стереть это выражение с лица любимого. Но здравый смысл возобладал. Кит усилием воли подавил слабость и перевел взгляд на фотоальбом, возвращая себе хладнокровие.

— Тебе так сильно нравится эта фотография? — спросил он уже мягче, меняя тему.

Почувствовав, что напряжение спало, Ёну расслабился.

— Очень. Это так… удивительно. Странно видеть тебя таким. Ты был таким крошечным.

Ёну поднял голову и улыбнулся. Кит улыбнулся ему в ответ. Их взгляды встретились и переплелись. Воздух между ними снова начал нагреваться. Глаза Кита потемнели, веки отяжелели от желания. Почувствовав, как сердце пропускает удар, Ёну неосознанно приоткрыл рот.

Взгляд Кита скользнул ниже, задержавшись на влажных розовых губах.

— Ёну… — прошептал он низким голосом.

Казалось, сердце сейчас выпрыгнет из груди прямо на стол. Голова закружилась от предвкушения. Ёну прикрыл глаза, чувствуя горячее дыхание мужа на своей коже. Их губы почти соприкоснулись, оставались считанные миллиметры…

Тук-тук.

Ёну вздрогнул всем телом и распахнул глаза. Кит, тоже застигнутый врасплох, отшатнулся, глядя на него расширенными зрачками. Они застыли, глядя друг на друга, как пойманные с поличным школьники.

Дверь отворилась, и вошел Чарльз, толкая перед собой сервировочную тележку.

Опытный дворецкий даже бровью не повел. Он мастерски проигнорировал и Ёну, который судорожно пытался принять приличную позу, и Кита, чье лицо выражало крайнюю степень недовольства прерванным моментом.

— Ваш чай и десерт, — голос Чарльза звучал ровно и деловито, как всегда.

Он начал расставлять чашки и тарелки на столике с невозмутимым видом. Разумеется, он прекрасно понимал, чем именно собирались заняться хозяева за секунду до его прихода. Атмосфера в комнате была наэлектризована до предела. Но если бы Чарльз смущался или обращал внимание на такие мелочи, он бы не продержался в этом особняке и дня.

В конце концов, эти двое вспыхивали как спички, стоило им остаться наедине, еще задолго до того, как начали встречаться официально. В те времена весь персонал уже всё понимал, и только они двое продолжали играть в неведение. Так что нынешняя ситуация была, можно сказать, прогрессом.

Сохраняя лицо непроницаемым, Чарльз выпрямился, закончив сервировку.

— Я могу идти. Желаете что-нибудь еще?

Вместо ответа Кит лишь махнул рукой в сторону двери — уходи, мол, и побыстрее. Чарльз, понимающе поклонившись, мгновенно испарился.

Оставшись наедине, Ёну почувствовал новую волну смущения. Чтобы хоть как-то скрыть неловкость, он схватил чашку с молочным чаем и сделал большой глоток, едва не обжегшись горячей жидкостью.

«Мы же просто смотрели альбом… Как всё умудрилось так быстро перейти в эту плоскость?» — паниковал он про себя, чувствуя, как горят щеки. — «О чем я вообще думал? Я становлюсь каким-то озабоченным».

Сгорая от стыда, он поспешно перелистнул страницу альбома, делая вид, что полностью поглощен просмотром.

Кит наблюдал за ним, и в его голове роились совсем другие мысли.

Глядя на раскрасневшегося, смущенного мужа, он вдруг ощутил странную смесь недоверия и собственнического торжества. Ему до сих пор иногда казалось невероятным, что он стал первым альфой для Ёну. Да, у того были отношения до проявления сущности, но как омегу его познал только Кит.

Но как такое возможно?

Осознание того, что это сладкое податливое тело, этот аромат и этот жар известны только ему одному, заставило Кита испытать редкое чувство — благодарность Богу.

Ведь если бы Ёну не пришел на тот матч по поло… Если бы он не влюбился в Кита с первого взгляда… Если бы он был хоть немного смелее и активнее, то давно бы разочаровался в холодном Ките и нашел кого-то другого.

«Сколько альф могли бы обладать им сейчас, если бы не случай?»

От одной этой мысли внутри Кита поднялась темная волна ревности к несуществующему прошлому.

Случись так, и очередь до него, возможно, никогда бы не дошла. А если бы удача и улыбнулась ему, то, увидев, как Ёну уходит к другому альфе, Кит наверняка сошел бы с ума от ревности. Он пошел бы на всё: заточение, похищение… Возможно, даже сломал бы ему ноги, как это делали его отцы.

И в тот момент, когда эта мысль оформилась в голове, Кита пронзило пугающее осознание.

«Разве не именно этим я и занимался с Ёну всё это время?»

Несмотря на все те чудовищные вещи, что творил Кит, Ёну, на удивление, не стал ни запирать его, ни похищать, ни ломать ему кости. Напротив, он безропотно разгребал за ним грязь: спроваживал бывших любовников Кита, составлял списки новых пассий, улаживал скандалы. И так продолжалось годами, пока сам Кит осыпал его оскорблениями и унижениями.

— Какая прелесть…

Внезапный смешок Ёну вырвал Кита из пучины мрачных раздумий. Ёну был так увлечен альбомом, что совершенно не заметил душевного смятения Кита.

Кит с облегчением выдохнул и пристально посмотрел на склоненную голову супруга.

«И как у него хватило сил так долго просто наблюдать за мной?» — подумал Кит, чувствуя, как к вискам подступает мигрень.

Он невольно простонал. Теперь становилось понятно, почему когда Ёну потерял память, отказывался верить в их связь и нес какую-то чушь. Кит думал, что знает дно собственной низости, но с каждым новым открытием проваливался еще глубже. Даже ледниковая трещина не была такой бездонной.

«Ему, должно быть, было невыносимо тяжело.»

Он ведь даже не замечал чувств Ёну.

«Насколько же сильно он меня любил…»

Жгучий стыд, неловкость и облегчение смешались в один комок. Кит вновь осознал, какой же он все-таки жалкий и мелочный ублюдок. Сам он, оправдываясь природой феромонов, спал с сотнями партнеров, но стоило лишь представить Ёну, делающего то же самое, как внутренности скручивало от отвращения и ярости.

«Вы хоть раз задумывались, кто подбирал партнеров каждую неделю? Помните ли вы вообще, кто за всем этим убирал?!»

Давно забытый крик Ёну вдруг эхом отозвался в ушах. Кит, отправленный в нокаут собственными воспоминаниями, обхватил голову руками и обессиленно простонал.

«Неудивительно, что Ёну сбежал тогда», — с горечью признал он.

— Кит?

Встревоженный голос заставил его вскинуть голову. Ёну смотрел на него снизу вверх, и в его глазах читалось беспокойство.

В этот миг Кит испытал болезненное озарение. Он наконец понял, почему его отцы сломали ноги Энджелу. И понял, почему Энджел, несмотря на это, до сих пор при любой возможности пытается сбежать. Человеческая сущность неизменна. И Кит — тоже человек, а значит, ничем от них не отличается. Он как был мусором, так им и остался, и прекрасно это осознавал.

«Значит, Ёну когда-нибудь снова попытается сбежать? Как Энджел?» — думал он, чувствуя, как внутри разрастается холодная пустота. — «И метка снова исчезнет? И тогда он пойдет по рукам других альф? Так же, как когда-то делал я, меняя партнеров как перчатки?»

— Кит, — Ёну снова позвал его по имени.

Только сейчас Кит с опозданием заметил, что голос Ёну странно дрожит, вибрируя от возбуждения. А еще он осознал, что от его собственного тела волнами исходит тяжелый дурманяший запах.

«Черт», — мысленно ругнулся он.

Кит внутренне запаниковал. Стоило только вообразить Ёну в объятиях другого альфы, как кровь вскипела, и мозг затуманило яростью, из-за чего феромоны вырвались наружу бесконтрольным потоком.

Ёну, чье лицо уже пылало от жара, вызванного этой феромоновой атакой, тяжело дышал, но всё равно продолжал смотреть на него с тревогой. Увидев это, Кит поспешно задавил свою ауру и натянул на лицо самую ласковую улыбку, на которую был способен в этот момент.

— Ты уже досмотрел альбом?

Голос прозвучал на удивление сладко. Кит сам поразился своему лицемерию: «Надо же, как я умею притворяться».

К счастью, это сработало. Лицо Ёну разгладилось, напряжение ушло, и он с облегчением указал на стол. Оказывается, он уже успел открыть следующий альбом.

Кит сделал глубокий вдох, усилием воли загоняя черных демонов обратно в подсознание.

«Всё в порядке. Ёну больше никогда меня не забудет. Метка не исчезнет. И мне не придется ломать ему ноги», — уговаривал он сам себя.

Внутри, однако, сомнение продолжало грызть его уверенность.

«…Не придется ведь? Ни за что».

— А это когда снято?

Голос Ёну вновь разогнал тяжелую тишину мыслей Кита. Тот моргнул, перестраиваясь, и проследил за пальцем супруга, указывающим на снимок.

— В старшей школе, — ответил он уже своим обычным ровным тоном.

— Ты носил школьную форму? — с удивлением спросил он.

Кит лишь коротко кивнул, не видя в этом ничего особенного.

— Да. Все носили.

— Ого…

Ёну издал восхищенный вздох и с интересом перелистнул страницу. Он, конечно, слышал, что в Америке существуют частные школы с формой, но впервые видел человека, который реально через это прошел.

«Оказывается, всё это время такой человек был совсем рядом», — с улыбкой подумал он.

— И что это была за школа? Строгая? Там было много правил?

— Там было скучно, — лаконично ответил Кит. Выражение его лица при этом было настолько скучающим, что сомневаться в правдивости его слов не приходилось.

— Я тоже носил форму, но я её просто ненавидел, — признался Ёну.

Кит тут же скосил глаза на лежащий рядом альбом Ёну, словно хищник, почуявший добычу. Заметив этот маневр, Ёну притворно кашлянул и поспешно сменил тему, уводя разговор в безопасное русло:

— Такие школы обычно работают как пансионы, да? Ты жил в общежитии?

— Да.

Кит прекрасно понял, что Ёну пытается отвлечь его внимание и явно не горит желанием показывать свои школьные фото. Что ж, он решил подыграть и пока не настаивать.

«Просто дам ему небольшую отсрочку», — решил Кит, а Ёну, не подозревая об этом, с облегчением выдохнул и продолжил расспросы:

— Значит, домой ты приезжал только на выходные?

— Иногда приезжал, иногда нет.

Ответ прозвучал несколько рассеянно, словно Кит отвечал на автомате. Ёну склонил голову набок.

«Неужели ему неприятно вспоминать то время? Или просто неинтересно?»

— А веселого ничего не происходило? Ну, какие-нибудь забавные истории с друзьями?

— Да как тебе сказать… — Кит равнодушно пожал плечами. — Там все были на одно лицо. Одни и те же рожи, знакомые еще с детского сада. Скука смертная.

— Серьезно?

Ёну вспомнил слова директрисы о том, что дети из этого круга растут вместе всю жизнь. Значит, Спенсеру тоже предстоит надеть такую форму и вариться в этом котле?

Он снова опустил взгляд на фотографию. На снимке Кит был запечатлен в профиль. Он сидел на краю парты, небрежно и расслабленно. Темные короткие волосы были безупречно уложены назад, открывая высокий лоб. Одной рукой он опирался на столешницу, прижимая перевернутую книгу в твердом переплете, другая рука свободно покоилась на бедре. Взгляд юноши был устремлен куда-то вдаль, словно он погрузился в глубокие раздумья.

От снимка веяло холодным аристократизмом и одиночеством. Интересно, кто его сфотографировал?

— Глаза… они синие, — тихо заметил Ёну.

— Это было до проявления.

В ответ на сухое замечание Кита Ёну лишь тяжело вздохнул.

Чем больше он думал об этом, тем острее становилось чувство досады. Вспоминая свои студенческие годы, когда приходилось экономить каждый цент не то что на учебу, но и на еду, когда он задыхался под бременем кредитов, которые Кит потом выплачивал за него… Ёну прекрасно понимал, что о такой частной школе он не мог даже мечтать. Это были разные вселенные.

И всё же, осознание того, что он никогда не увидит того юного Кита в реальности, больно кололо сердце.

«Как же повезло тем, кто учился с ним, кто видел его каждый день», — с тоской подумал он.

— Это несправедливо.

— О чем ты?

Ёну с опозданием понял, что произнес свои мысли вслух. Он растерянно заморгал, пытаясь придумать оправдание, но под проницательным взглядом Кита сдался и решил сказать правду:

— Я просто подумал… Было бы здорово, если бы я тоже учился в той школе. Тогда мы бы…

Он осекся, не договорив. Кит посмотрел на него с легким недоумением.

— Там не было ничего особенного.

— И всё-таки! — В голосе Ёну прозвучала обида, но он тут же сник и пробормотал уже тише: — Жаль, что прошлого не вернуть. Ничего не поделаешь.

Он снова опустил взгляд в альбом. На фото юный Кит в безупречной школьной форме смотрел куда-то вдаль. Этим снимком можно было любоваться вечно.

Ёну медлил, не решаясь перевернуть страницу, когда Кит вдруг спросил:

— Хочешь посмотреть?

— А?

Ёну вскинул голову. Кит смотрел на него с лукавыми искорками в глазах.

— Спрашиваю, хочешь увидеть меня в школьной форме? Вживую.

— Да! — ответ вылетел раньше, чем Ёну успел подумать.

Осознав свой энтузиазм, он кивнул еще раз, уже увереннее и с горящими глазами:

— Очень хочу! Обязательно!

Кит издал довольный смешок и лениво откинулся на спинку дивана, растягивая удовольствие.

— Хм, даже не знаю… Как же нам поступить?

Эта нарочитая медлительность заставила Ёну изнывать от нетерпения. Он понимал, что Кит специально дразнит его, набивая цену, но ничего не мог с собой поделать. Сгорая от любопытства, он развернулся всем корпусом к мужу и посмотрел на него снизу вверх.

Ёну даже не подозревал, насколько откровенным и жадным было сейчас выражение его лица. В его взгляде читалась такая мольба, что эффект оказался мгновенным.

Легкая усмешка стерлась с губ Кита. Его глаза сузились, потемнели, фокусируясь на чужих приоткрытых губах.

«Ах…»

Ёну опомнился только тогда, когда их губы уже соприкоснулись. Он запоздало прикрыл глаза, чувствуя, как тяжесть чужого тела наваливается на него, лишая воли. Кит навис сверху, заставляя Ёну откинуться назад, пока спина не коснулась мягкой обивки дивана.

Мужчина на секунду разорвал поцелуй, чтобы тут же прильнуть снова — под другим углом.

То, что началось как мягкое невесомое касание, через мгновение превратилось в настойчивое вторжение.

— М-м-м… — с губ Ёну сорвался сдавленный стон.

Одна его нога соскользнула с дивана, и Кит, не теряя ни секунды, вклинился между его разведенных бедер. Дыхание Ёну сбилось, стало прерывистым и горячим.

— Ха-а…

Сквозь ткань брюк он ощутил твердую пульсирующую плоть мужа, упирающуюся в его пах. Низ живота скрутило сладкой судорогой предвкушения.

— Ёну… — прошептал Кит, прикусывая его нижнюю губу.

Его большая ладонь скользнула по груди Ёну, находя под тонкой тканью рубашки затвердевший сосок. Большой палец с силой надавил на чувствительную точку, огладил круговым движением, а затем дразняще скрутил.

Это не было больно, но ощущение было настолько острым, что Ёну судорожно втянул воздух и выгнулся в пояснице, подаваясь навстречу ласке.

«Только я», — с мрачным торжеством подумал Кит, глядя на потерявшего контроль Ёну. — «Никто больше не увидит его таким».

Кит медленно оторвался от его губ, разрывая поцелуй, и взглянул на раскрасневшееся лицо Ёну.

«У Ёну есть только я».

Пылающие щеки, влажно приоткрытые губы и этот затуманенный, умоляющий взгляд, устремленный прямо на него... Тело Кита отозвалось мгновенно. В паху стало тесно и горячо. Он инстинктивно подался бедрами вперед, притираясь к чужому возбуждению, и Ёну в ответ издал тихий, болезненно-сладкий стон, похожий на всхлип.

Не в силах сдерживать нарастающий жар, Ёну попытался обвить ногами торс Кита, чтобы стать еще ближе. Но в порыве страсти одно неловкое движение все испортило — его пятка задела стопку альбомов, лежавшую на краю стола.

Тяжелые книги сорвались вниз одна за другой, глухо ударяясь об пол. Этот звук едва ли пробился сквозь пелену в сознании Ёну, но Кит, чьи рефлексы всегда были безупречны, среагировал иначе. Он перехватил ноги Ёну, удерживая их на весу, и скользнул взглядом вниз, туда, где упали книги.

К счастью, ничего не разбилось. Однако один из альбомов раскрылся при падении, веером распластав страницы, и то, что предстало взору, привлекло внимание Кита куда сильнее, чем сам беспорядок.

— М-м? Что там?.. — нетерпеливо пробормотал Ёну, желая вернуть внимание к себе.

Он повернул голову следом за взглядом Кита, часто моргая, чтобы прогнать дымку возбуждения. Сначала картинка перед глазами плыла, но, когда фокус наконец навелcя, он замер. Фотографии были до боли знакомыми, но этот альбом точно не принадлежал Киту.

Повисла пауза. Потребовалось несколько долгих секунд, чтобы смысл увиденного дошел до одурманенного мозга. Ёну судорожно вздохнул, его глаза распахнулись в ужасе. Он метнулся рукой, пытаясь захлопнуть проклятый альбом, но куда там — Кит перехватил его запястье с ленивой легкостью. Не выпуская брыкающуюся руку, он наклонился и второй рукой поднял альбом с пола.

— Ах... — вырвался у Ёну жалобный возглас, полный бессилия.

Всё было кончено. Прямо у него на глазах, с невозмутимым видом, Кит водрузил альбом на своё мощное бедро, словно трибуну для вынесения приговора.

— Надо же, — выдержав паузу, Кит добавил. — Ты и правда носил школьную форму.

— Да... — Ёну окончательно сдался. Голос его звучал глухо и обреченно. — Я же говорил тебе. Я тоже её носил.

— Говорил, помню.

В голосе Кита заплясали смешинки. Он разглядывал снимок с таким интересом, что Ёну готов был сгореть со стыда. Хотелось закрыть лицо руками, спрятаться, но его запястья все еще были в плену. Оставалось лишь смотреть на мучителя взглядом, полным бессильного укора.

— Когда это снято? — не отрываясь от фото, спросил Кит.

— В старшей школе. Первый год, — буркнул Ёну, окончательно пав духом.

— Серьезно? — он хмыкнул, и в этом звуке слышалась откровенная насмешка. — Выглядишь как ученик средней школы.

— Это старшая!

На то, чтобы возмутиться всерьез, сил уже не осталось, и Ёну лишь тяжело вздохнул, замолкая. Кит наконец разжал пальцы на его запястье, но воспользоваться свободой Ёну не успел.

— Эй!

Он сделал отчаянный рывок к альбому, но бесполезно. Кит играючи поднял книгу выше одной рукой, уводя её из зоны досягаемости, а второй обхватил Ёну за талию и притянул к себе.

Оказавшись в ловушке, прижатый к крепкой груди и вынужденный лицезреть собственное прошлое, Ёну издал страдальческий стон. Кит же, словно не замечая его мук, чмокнул его в макушку и с невинным любопытством спросил:

— А волосы чего такие короткие?

— Школьные правила, вот чего...

На фото его волосы были подстрижены настолько коротко, что челка заканчивалась где-то высоко над бровями, открывая лоб. Вдобавок ко всему, школьная форма была куплена «на вырост» и висела на нем мешком, делая фигуру непропорциональной. Даже сейчас, глядя на себя со стороны, Ёну вынужден был признать, что выглядел он просто нелепо.

«Зачем Чарльз вообще притащил этот альбом? Я ведь не просил», — мысленно простонал Ёну.

Он попытался направить свое негодование на дворецкого, но было уже поздно.

«В этом мире ничего не бывает бесплатно», — с горечью напомнил он себе, осознавая, что это расплата за помощь.

Кит, по-прежнему удерживая Ёну одной рукой за талию и устроив его на своем бедре, положил альбом прямо ему на колени. Книга была буквально под носом, но из-за крепкой хватки на талии сбежать было невозможно.

Кит медленно погладил бок Ёну и перевернул страницу.

На следующем развороте Ёну выглядел чуть более зрелым: волосы немного отросли, да и рост увеличился. Однако форма всё еще была велика. Ёну помнил, что вытянулся до своего нынешнего роста только к середине третьего класса, так что снимков, где костюм сидит идеально, придется ждать еще долго. С каждым перелистыванием страницы он сгорал от стыда, молясь про себя: «Еще немного. Скоро этот позор закончится. Еще чуть-чуть...»

Он с нетерпением ждал, когда же исчезнет этот угловатый подросток и появится кто-то более презентабельный, но рука Кита двигалась мучительно медленно.

Раньше, когда Ёну работал секретарем, привычка делать всё быстро и эффективно была его второй натурой. После болезни его темп, конечно, замедлился, и вечная спешка сменилась вынужденным спокойствием. Но сейчас от этого спокойствия не осталось и следа. Его терпение лопалось, как перетянутая струна. Ему хотелось самому выхватить альбом и пролистать эти ужасные страницы, но Кит, словно издеваясь над его внутренним криком, переворачивал листы с садистской неторопливостью.

«Может, поцеловать его?» — внезапная мысль пронзила сознание. Ёну вспомнил, чем они занимались всего пару минут назад, пока альбом не свалился со стола. Если он сейчас поцелует Кита, обнимет его за шею... Книга соскользнет с колен сама собой. А если нет — он ей поможет.

Прокрутив этот план в голове, Ёну решил не медлить. Он уже подался вперед, поднимая руки, чтобы обвить шею Кита, как вдруг тот замер.

— ...А это что?

Голос Кита прозвучал странно глухо, и Ёну застыл на полпути. О чем он? В голове замелькали образы. Неужели там было что-то компрометирующее? Неведение пугало больше всего. Ёну с опаской скосил глаза вниз, вздрогнул, увидев снимок, но тут же с облегчением выдохнул.

— А, это... Просто фото с друзьями.

На снимке была запечатлена кучка парней — четверо или пятеро, обычная сцена для школьных времен. Сначала они явно пытались принять крутые позы, но в момент щелчка затвора что-то пошло не так, строй рассыпался, кто-то кого-то толкнул, и в итоге на фото царил хаос из смеющихся лиц и переплетенных конечностей. Глядя на этот бардак, Ёну вспомнил атмосферу тех дней и невольно улыбнулся.

— Как давно это было... Интересно, как они там сейчас? — пробормотал он себе под нос, кончиками пальцев касаясь глянцевой поверхности фото.

Кит молча проследил за его жестом, а затем опустил взгляд. Рука на талии Ёну сжалась чуть сильнее, притирая его к твердому телу. Ёну, повинуясь этому безмолвному требованию, поднял голову и встретился с глазами Кита.

— Вы общаетесь? — спросил тот тоном, в котором сквозило деланное безразличие.

— Нет, — Ёну покачал головой. — После выпуска я уехал в Штаты. Связь как-то сама собой прервалась... Понятия не имею, чем они живут.

Была и другая причина, по которой он оборвал контакты — его мутация. Ему совершенно не хотелось объяснять старым знакомым, что он стал омегой, поэтому даже во время поездок в Корею, когда брал академический отпуск, он ни с кем не виделся, предпочитая отсиживаться дома.

«Видимо, только на это нашей дружбы и хватило», — подумал он с легкой грустью.

Впрочем, это уже не имело значения. Он нашел новую жизнь здесь, обрел новые связи. И одну — особенно важную.

Но говорить об этом вслух было бы слишком сентиментально, поэтому Ёну просто беззаботно улыбнулся. Однако Кит не улыбнулся в ответ. Его взгляд снова прикипел к альбому.

— А это тоже друг?

Ёну легонько шлепнул Кита по руке, увидев, как тот небрежно тычет пальцем в лицо парня на снимке, сопровождая это пренебрежительным «это».

— Что значит «это»? Он вообще-то живой человек.

Одернув мужа, он тут же смягчился и пояснил уже спокойнее:

— Это младший брат моего друга. Мы иногда тусовались вместе. Он был на два года младше.

Когда Ёну перешел в третий класс старшей школы, младший брат одного из его приятелей поступил в то же учебное заведение. Парень вымахал ростом выше сверстников и быстро влился в их компанию, так что Ёну частенько проводил с ним время. На фотографии этот рослый мальчишка обнимал Ёну сзади за плечи, нависая над ним дружелюбной горой.

Забытое воспоминание вызвало у Ёну невольную улыбку. Если подумать, тот паренек и правда ходил за ним хвостиком. Настолько, что его родной брат даже ревновал и ворчал.

— ...Выглядите близкими, — протянул Кит.

Ёну кивнул, не заметив недоброго выражения в его голосе.

— Он меня очень любил.

— Любил, значит?

В этом коротком вопросе прозвенел такой холод, что Ёну наконец опомнился.

— А... Нет, не в этом смысле! — поспешно замахал он руками. — Как старшего товарища. Как сонбэ.

Мимика Кита мгновенно изменилась — он нахмурился, складка между бровями стала глубокой и резкой.

— Сонбэ?

«Что еще за черт? Прозвище? Ласковое обращение?» — читалось в его потемневшем взгляде. Настроение стремительно портилось. Поняв, что ступил на тонкий лед, Ёну встрепенулся.

— Погоди, не накручивай себя. Не надо странных фантазий, — он запнулся, подбирая слова, чтобы объяснить концепцию школьной иерархии иностранцу. — В Корее так называют тех, кто учится в классах старше тебя. Это общепринятое обращение, так зовут всех подряд. Никакого особого скрытого смысла в этом нет.

«Хотя... разве обычно младшие не называют старших просто "хён"?»

Сомнение мелькнуло в голове Ёну уже после того, как слова слетели с губ, но озвучивать его он, разумеется, не стал. Злить Кита, который и так уже напоминал готовый к извержению вулкан, было бы самоубийством.

— И этот парень звал тебя «сонбэ»? — переспросил Кит, не сводя с него пристального взгляда.

— Угу, — Ёну послушно кивнул.

Повисла тишина. Кит молчал, разглядывая лицо Ёну сквозь прищуренные веки, словно изучая новую, неожиданно интересную деталь. А затем его губы медленно, смакуя каждый звук, произнесли:

— ...Сонбэ Ёну?

От этого низкого вибрирующего голоса у Ёну сердце сперва рухнуло куда-то в пятки, а потом забилось в грудной клетке как сумасшедшее. Кровь прилила к лицу, окрашивая щеки в пунцовый цвет, зрачки расширились, затапливая радужку чернотой, а дыхание сбилось, став рваным и горячим.

Он всё еще сидел на бедрах Кита. И Кит просто не мог не почувствовать, как по телу Ёну прошла крупная дрожь возбуждения.

Заметив эту реакцию, Кит перестал хмуриться. Напряжение с его лица исчезло, сменившись выражением хищного удовольствия, а губы растянулись в ленивой порочной усмешке.

— А-а... — протянул он с понимающим выдохом. — Так ты, кажется, говорил, что хочешь увидеть школьную форму?

— ...!

Ёну прижал ладонь ко рту, чтобы заглушить рвущийся наружу вскрик. Он не мог выдавить ни слова, лишь отчаянно и часто закивал, глядя на Кита расширенными от предвкушения и стыда глазами.

Увидев это, Кит окончательно отбросил сдержанность. Его лицо преобразилось, обещая Ёну, что этот урок «сонбэ» он запомнит надолго.

Кит сжал талию Ёну, а свободной рукой перехватил его запястье. Он приложил совсем немного силы, но этого оказалось достаточно — хрупкий щит сопротивления, который Ёну пытался удержать, рассыпался в прах.

Губы Кита требовательно и горячо накрыли его рот. Ёну сдался, зажмурившись.

— М-м... х-а... — стон сорвался с губ сам собой.

Рассудок помутился, мысли растворились в вязком тумане, а воздух вокруг сгустился от сладкого запаха феромонов. Почувствовав, как Кит нависает над ним всем телом, Ёну инстинктивно вскинул руки и обвил его шею. Всё тело сладко ныло в предвкушении. Он уже приготовился к тому, что его опрокинут на спину, как вдруг в эту интимную тишину вторгся чужой бесстрастный голос:

— Да, мистер Питтман.

«...Что?»

Ёну замер. Кит, неохотно оторвавшись от его губ, но всё еще нависая над ним, произнес в сторону столика:

— Принеси школьную форму. Ту, что я носил в старших классах.

— Будет исполнено, — прозвучал четкий ответ, после чего повисла тишина.

Только сейчас, когда туман в голове немного рассеялся, Ёну осознал две вещи. Во-первых, это был голос дворецкого Чарльза, с которым Кит, оказывается, связался по громкой связи через стационарный телефон. А во-вторых... Ёну с ужасом понял, что сам уже практически улегся на диван, раздвигая ноги.

«Мы ведь просто целовались, а я уже был готов отдаться ему прямо здесь, забыв обо всем», — его прошиб холодный пот, — «Боже, как стыдно».

Кровь прилила к лицу с такой силой, что кожа начала гореть и покалывать. Заметив этот пунцовый румянец и панику в глазах мужа, Кит довольно усмехнулся. Неужели он прочитал его мысли? Пока Ёну ерзал, не находя себе места от неловкости, Кит склонился и невесомо чмокнул его в губы.

— Эм... слушай, а форма всё еще сохранилась? — выпалил Ёну, воспользовавшись паузой, лишь бы не молчать и скрыть порыв собственной распущенности.

Кит, который явно собирался продолжить поцелуй, на секунду замер. Затем, потеряв интерес к разговору, небрежно бросил:

— Да. Не думал, правда, что она пригодится мне для таких целей.

— Вот как...

Что это? Облегчение? Или новое волнение? От одной мысли о том, что Кит наденет форму прямо перед ним, сердце Ёну готово было разорваться. Он смотрел на мужчину снизу вверх затуманенным, слегка расфокусированным взглядом. Увидев это выражение лица, Кит едва заметно улыбнулся и, понизив голос, спросил:

— Ты был близок с тем парнем?

— А? М-м... У меня ведь только младшая сестра... так что он казался милым... Он хорошо ко мне относился, — Ёну отвечал невпопад, сбивчиво, не в силах оторвать взгляд от губ Кита. Слова не имели значения.

Кит притянул его ближе. Его ладонь медленно скользнула вниз, оглаживая мягкость ягодиц, и он задал следующий вопрос:

— А те ребята, они знают?.. Что ты мутировал?

— Нет... — честно выдохнул Ёну. — Понятия не имеют. Я перестал с ними видеться еще до мутации.

— Вот как, — пробормотал Кит, словно говоря с самим собой. — Значит, они не знают и о том, что ты родил мне ребенка.

Большая теплая ладонь переместилась с бедра на живот Ёну — туда, где он десять месяцев носил их сына. Кит погладил его через ткань рубашки, и Ёну судорожно вздохнул, задрожав всем телом.

Эта реакция — покорная дрожь, сбитое дыхание — наполнила Кита пьянящим чувством превосходства. Таким острым, какого он не испытывал никогда прежде.

«Он мой».

Кит наклонил голову, и Ёну, словно только этого и ждал, послушно приподнял подбородок, подставляя губы.

«Мой омега».

Ощущая безграничную полноту обладания, Кит крепко прижал к себе это податливое тело, не желая отпускать ни на дюйм.

«Мой омега. Изменившийся под действием моих феромонов».

Темная горячая волна собственничества поднялась из самой глубины его существа, затопляя разум.

«Никому не отдам. Ни за что».

Внезапный резкий стук в дверь заставил Кита неохотно вынырнуть из омута страсти. Разум возвращался медленно, словно сквозь толщу воды.

Когда он наконец оторвался от желанных губ, Ёну выглядел так, словно его душа временно покинула тело. Он хватал ртом воздух, взгляд был расфокусирован, губы влажно блестели. Этот вид был настолько невыносимо очаровательным, что Кит не удержался и украл еще один последний поцелуй.

— Жди.

Он аккуратно переложил Ёну на диван, легко поднялся на ноги и направился к двери.

Оставшись в одиночестве, Ёну растерянно моргнул, пытаясь собрать рассыпанные мысли. Дрожащей рукой он нащупал стакан с холодной водой и осушил его залпом. Но даже ледяная влага не смогла остудить жар внутри — сердце колотилось как безумное, ударяясь о ребра. Он закрыл пылающие щеки ладонями, пытаясь спрятаться от самого себя.

Сделав несколько глубоких вдохов, Ёну попытался успокоиться. Взгляд случайно упал на пол — там в беспорядке валялись альбомы.

«Вдруг помялись?» — мелькнула тревожная мысль. Фотографии Кита могли пострадать.

Он поспешно наклонился, чтобы собрать книги. Машинально раскрыв последний альбом, чтобы проверить страницы, Ёну замер. Дыхание перехватило.

С глянцевой страницы на него смотрел Кит. Он восседал верхом на высоком скакуне, одной рукой уверенно и жестко сжимая поводья, а в другой, небрежно опущенной вниз, держал длинную клюшку для поло.

Только что успокоившееся сердце вновь пустилось в галоп. Рассудок помутился. Тот самый образ — момент, когда он впервые увидел Кита — вспыхнул в памяти так ярко и живо, словно это было вчера.

«Боже, что же мне делать...»

Ёну пожирал фотографию глазами, разрываясь между трепетом, смущением и сладкой растерянностью. В этот момент он почувствовал чье-то присутствие. Обернувшись, увидел возвращающегося Кита.

Сердце пропустило удар и с глухим стуком ухнуло куда-то вниз.

«Этот мужчина будет владеть мной всю жизнь. До самого конца».

Кит пересекал комнату, и Ёну смотрел на него как завороженный. Фотография заставила его трепетать, но живой оригинал был несравненно лучше. Никакой снимок не мог передать этой подавляющей ауры. Глубокие фиолетовые глаза, прикованные к лицу Ёну, сияли ярче звезд, гипнотизируя своим блеском.

Ёну прижал ладонь к груди, пытаясь унять дрожь, не в силах отвести взгляд. Кит подошел вплотную. Только сейчас, когда он навис над ним, Ёну заметил, что у него в руках.

Школьная форма, которую принес Чарльз.

Ёну громко сглотнул. Кит, заметив это, едва уловимо усмехнулся.

Лицо Ёну вспыхнуло до корней волос — казалось, его постыдные мысли были выставлены напоказ. Наслаждаясь его смущением, Кит произнес:

— Ну что, переоденемся?

Ёну лишь плотнее прижал ладонь ко рту, не в силах вымолвить ни слова, и только кивнул — или это была дрожь?

Кит нарочито медленно повесил принесенную одежду на спинку дивана. Затем одним плавным движением снял свой пиджак и отбросил в сторону. Его длинные сильные пальцы легли на узел собственного галстука. Легкое движение — и шелковая удавка беспомощно ослабла, скользя вниз по вороту рубашки.

Ёну наблюдал за этим, забыв, как дышать.

Крупная ладонь Кита потянулась к стопке одежды на диване и взяла то, что лежало сверху. Галстук. Тот самый школьный галстук с фотографии, который Ёну разглядывал всего минуту назад.

Кит накинул полосатую ткань на шею. Его пальцы двигались ловко и привычно, затягивая идеальный узел. Ёну не мог отвести глаз, в предвкушении ожидая чуда. Он ждал, что сейчас образ юного Кита из альбома оживет прямо перед ним, наложится на этого взрослого опасного мужчину.

— ...?

Но Кит убрал руки от галстука и замер. Больше он не двигался.

Ёну растерянно моргнул.

«Стоп. А почему он не переодевает рубашку?»

Он украдкой скосил глаза на спинку дивана. Брюки, пиджак, белая рубашка — всё лежало там нетронутым. Чарльз — идеальный дворецкий, он не мог ошибиться и принести только галстук. Тогда в чем дело?

«Почему только галстук?»

— Эм... — любопытство пересилило смущение и страх, и Ёну робко подал голос: — Это... всё?..

— Да.

— Почему?

Ёну поднял на него непонимающий взгляд.

— Потому что галстук — это единственное, что я сейчас могу использовать, — естественно ответил Кит.

— А?..

Услышав этот всё еще заторможенный, глупый возглас, Кит криво усмехнулся.

— Ёну, с тех пор, как я носил эту форму, прошло больше десяти лет. Ты правда думал, что я смогу в неё влезть?

— А-а...

Ёну перевел взгляд с фотографии на мужчину перед собой, мысленно накладывая образы друг на друга, и не сдержал разочарованного вздоха. Да, даже тогда Кит отличался высоким ростом и крепким сложением, но по сравнению с нынешним гигантом тогда это был просто ребенок.

— Значит, остальную форму... надеть не получится?

«Только галстук? И это всё?»

Видя, как сник Ёну, Кит улыбнулся. Но в этой улыбке скользнуло что-то такое, от чего по спине Ёну пробежал холодок, смешанный со странным трепетом.

Кит протянул руку к спинке дивана и подцепил пальцами белую рубашку.

— Держи.

— ...?

Ёну озадаченно уставился на протянутую вещь, а затем снова поднял глаза на лицо мужа. Улыбка Кита стала шире и коварнее.

— Ты тоже должен надеть.

— Что? — вопрос вырвался быстрее, чем он успел подумать.

Кит, наслаждаясь его растерянностью, невозмутимо продолжил:

— Было бы несправедливо, если бы в форме был только я, верно? Так что надевай. Ты тоже.

— Твою форму? Мне?

— Ты же сам говорил, что хотел бы ходить со мной в одну школу.

Ёну потерял дар речи. Рот приоткрылся в изумлении. Он и подумать не мог, что его собственные сентиментальные слова вернутся к нему бумерангом в такой момент.

Видя, что Ёну молчит, словно рыба, выброшенная на берег, Кит добавил последний аргумент:

— К тому же, твоей школьной формы у нас всё равно нет.

— Э-это так, но...

Ёну судорожно сглотнул, его взгляд панически метался между огромной рубашкой и невозмутимым лицом Кита.

«Ну вот», — обреченно подумал он. — «Я так и знал. В этом мире ничего не бывает бесплатно. За всё приходится платить».

— Твоя одежда ни за что мне не подойдет! — предпринял он слабую попытку сопротивления.

Но Кит с легкостью отмел этот довод:

— Это одежда тех времен, когда я был меньше, чем сейчас. Так что всё в порядке.

«Даже если ты был меньше, это не значит, что ты был таким же мелким, как я!»

Ёну с трудом проглотил готовое сорваться возражение и задрал голову, глядя на Кита. Разница в росте составляла не меньше восьми дюймов, а в ширине плеч и объеме груди Кит превосходил его почти вдвое. Даже в школьные годы этот человек наверняка был выше шести футов. Достаточно взглянуть на фото, чтобы понять, что он всегда был крупнее обычных людей.

Разница в росте Кита и Ёну больше 8 дюймов, соответственно больше 20,32 см.

6 футов = 182,88 см.

«Это просто смешно. Полный абсурд».

Вместо того чтобы озвучить отказ, Ёну хотел лишь покачать головой и отступить, но Кит не позволил. Он подался вперед, нависая над ним тяжелой тенью.

— Ёну.

Ёну вздрогнул и замер, пойманный в ловушку. Кит склонился к самому его уху и прошептал низким голосом:

— Хочешь, я одену тебя сам?

— ...

Слова застряли в горле. В тот миг, когда их взгляды встретились, последняя линия обороны рухнула. В голове пронеслась предательская мысль: «А почему бы и нет? Разве это плохо?» Разум, опьяненный близостью альфы, тут же нашел оправдание. Кит прав. Почувствовать себя так, словно они учились в одной школе, носили одну форму... В этом было что-то волнующее.

«Ну и что, что размер не подойдет. Мне не привыкать носить то, что висит мешком», — мелькнуло в сознании.

Опомнился он только тогда, когда уже послушно кивнул. Кит даже не использовал феромоны, чтобы подавить его волю — Ёну поплыл сам. Он мысленно укорил себя за эту слабохарактерность, но было уже поздно.

Губы Кита дрогнули в довольной улыбке, и его ладонь ласково огладила щеку Ёну. В ответ Ёну, словно завороженный, перехватил эту руку и прижался губами к центру ладони. Когда он отстранился после нежного поцелуя, Кит надавил большим пальцем на его губы — стоило Ёну приоткрыть рот и коснуться пальца языком, как глаза Кита потемнели и сузились.

Осмелев, Ёну втянул палец в рот, посасывая его. Кит не шелохнулся, позволяя ему это, но его вторая рука скользнула к вороту рубашки Ёну. Кончики пальцев прошлись по ткани, очертили линию воротника и спустились к узлу галстука, туго затянутому на шее.

Раздался тихий шорох скользящего шелка — звук, от которого по спине побежали мурашки. Шею обдало прохладой. Кит распустил узел и сдернул галстук, позволив ему упасть на пол ненужной тряпкой.

Ёну, увлеченный процессом, словно ребенок, сосущий леденец, приоткрыл рот шире. Язык мягко прошелся по внутренней стороне большого пальца Кита, дразняще очерчивая фаланги и подушечки. В ответ на это влажное прикосновение Кит скользнул ладонью под пиджак Ёну. Жар руки прожег тонкую ткань рубашки, коснувшись плеча, и Ёну невольно выдохнул рваный горячий стон.

Снять пиджак оказалось делом пары секунд. Кит просто сдвинул его с плеч, и тяжелая ткань соскользнула вниз, оказавшись за спиной. Ёну послушно вынул руки из рукавов, помогая избавиться от одежды.

Кит согнул палец, который всё еще находился во влажном плену рта Ёну, и бесстыдно медленно погладил чувствительную щеку изнутри.

Ему стоило титанических усилий не поддаться инстинкту. Желание схватить Ёну за волосы, пригнуть его голову к своему паху и заставить работать ртом по-настоящему было почти невыносимым. Брюки стали мучительно тесными, грозя лопнуть от напряжения. Кит с трудом подавлял звериный голод, продолжая лениво поглаживать нежную плоть в чужом рту.

Он помнил, с чего всё началось. У него был план. Была конкретная фантазия, которую он хотел воплотить с Ёну, прежде чем окончательно потерять контроль.

«Что я там собирался сделать?.. Ах да».

А вот Ёну, напротив, забыл причину этой ситуации. Его мысли расплавились в жидкий воск. Он просто позволял Киту делать с собой всё, что тот пожелает, чувствуя, как тело натягивается звенящей струной ожидания.

«Пусть он повалит меня. Сейчас», — билось в его мозгу. — «Я с радостью раздвину ноги... Приму его всего, до последней капли...»

Кит наклонился ниже. Ёну был уверен — сейчас последует поцелуй. Он естественным движением приоткрыл влажные губы и прикрыл веки, готовый раствориться в ощущениях.

— Ёну, — прошептал Кит.

Его горячее дыхание обожгло губы.

Ёну неохотно разлепил ресницы. Кит смотрел на него сверху вниз с той самой сводящей с ума улыбкой.

— Ты должен переодеть рубашку.

— А?..

Ёну моргнул, тупо глядя на него. Затем его взгляд проследил за кивком Кита и уперся в спинку дивана, где всё так же висела школьная форма.

Реальность обрушилась на него ледяным душем. Только сейчас он осознал, чем именно занимался и как далеко увели его собственные фантазии. Лицо вновь вспыхнуло.

«Что я творю, боже... Это ведь я сам просил посмотреть на форму!»

Ёну мгновенно протрезвел и в панике отшатнулся назад.

Кит, чья рука секунду назад ласкала горячую влагу его рта, так и застыл с пальцами в воздухе. Выглядело это нелепо — словно дирижер, у которого внезапно отобрали оркестр. Почувствовав себя виноватым за эту резкость, Ёну, запинаясь, затараторил:

— Р-рубашка, да? Ты сказал переодеться, точно.

Он бормотал что-то бессвязное, лишь бы заполнить тишину, и протянул руку. Кит сам взял рубашку со спинки дивана и вложил ему в ладонь. Ёну поспешно, путаясь в пуговицах, начал расстегивать свою собственную одежду. Он уже стянул ткань с плеч, когда вдруг замер.

Кит смотрел. Он не просто смотрел — он наблюдал. Пристально, не мигая, словно хищник за добычей.

— Эм, послушай...

Ёну открыл рот, но слова застряли в горле. Под этим тяжелым взглядом язык отказывался повиноваться. Собрав остатки храбрости, он всё же выдавил:

— Я... я вообще-то переодеваюсь.

— Я знаю.

— ...Тогда, может, отвернешься?

Он понимал, что Кит делает это специально, дразнит его, вынуждая просить о таких очевидных вещах. Это раздражало, но и молчать было невозможно. Кит лишь фыркнул, а затем посмотрел на него с выражением недоумения, граничащего с жалостью.

— Ёну.

— А?

Ёну вздрогнул от неожиданности.

— Я ведь не в первый раз вижу тебя голым. Ты всего лишь меняешь одежду. В чем проблема?

— Э-э...

«Ну да», — вынужден был мысленно согласиться Ёну, хоть и неохотно.

Кит был прав. Стесняться теперь, после всего, что между ними было, выглядело даже странно.

Стараясь не встречаться с ним глазами, Ёну начал поспешно стягивать с себя вещи. Кожа физически ощущала прожигающий взгляд, скользящий по его телу. Он отбросил свою одежду и нырнул в рубашку, которую дал Кит. Быстро застегнув пуговицы до самого верха, он наконец смог выдохнуть с облегчением.

Рубашка, как и ожидалось, оказалась огромной. Плечи висели, а манжеты полностью скрыли ладони, свисая до кончиков пальцев. Но это всё же было лучше, чем стоять обнаженным.

«Рубашка, которую Кит носил в старшей школе».

Стоило об этом подумать, как губы сами собой растянулись в счастливой улыбке. Заметив это, Кит протянул ему что-то еще. Это был галстук — тот самый, который Кит снял с себя перед тем, как надеть школьный.

— Это вместо того, — пояснил он.

— Спасибо.

Ёну кивнул, принимая замену. Логично. Школьный галстук сейчас на Ките, так что ему достался этот. Он повязал шелк вокруг шеи. Какая разница, главное — он принадлежит Киту.

Когда он надел сверху пиджак от формы, чувство удовлетворения достигло пика. Внутри разлилось тепло. Начало казаться, что фантазия стала реальностью, будто они действительно учатся в одной школе, готовятся к урокам... Одежда висела мешком, но это не имело значения. Главное — это была их общая форма.

Довольный собой, Ёну снова повернулся к Киту. Осталось самое главное. Брюки.

Кит тоже, казалось, ждал этого момента. Он многозначительно скользнул взглядом вниз, по ногам Ёну.

«Ах, точно». — Ёну понял намек. — «Нужно сначала снять свои».

Поскольку верх он уже переодел, второй раз раздеваться было не так неловко. Желая покончить с этим быстрее, Ёну торопливо расстегнул ремень, спустил брюки и отбросил их в сторону.

Теперь он стоял посреди комнаты в огромном пиджаке, длинной рубашке и в одном нижнем белье. Он выжидающе посмотрел на Кита, ожидая, что тот сейчас протянет руку назад и подаст ему форменные брюки, которые висели на спинке дивана.

— .......

Секунды шли. Кит не шевелился.

Ёну смотрел на него. Кит смотрел на Ёну. Повисла тишина.

Ёну моргнул. Что-то было не так. Почему он ничего не делает? До него начало медленно доходить, что ситуация складывается странно.

— Эм... Кит? — он робко позвал того по имени, выдавив из себя нервный смешок, и указал пальцем за спину, где лежала одежда.

— Брюки... Ты же должен дать мне их.

Кит не ответил. Вместо этого его взгляд медленно пополз по телу Ёну, изучая каждую деталь.

Картина была специфической. Сверху Ёну был упакован в строгую рубашку, затянутый галстук и форменный пиджак. Но ниже пояса не было ничего. Из-под полы рубашки, которая была ему безнадежно велика, виднелись белоснежные мягкие бедра, а ниже — стройные икры, заканчивающиеся скромными носками и классическими, начищенными до блеска туфлями.

Когда глаза Кита проделали обратный путь снизу вверх, смакуя каждый дюйм открытой кожи, и наконец вернулись к лицу Ёну, тот уже полыхал. Кровь прилила к щекам так сильно, что казалось, от них исходит жар.

— Кит...

— Ёну.

Второй раз Ёну позвал его строже, пытаясь вернуть контроль над ситуацией, но их голоса прозвучали почти одновременно. Заметив, как Ёну вздрогнул и часто замигал от неожиданности, Кит едва заметно улыбнулся и подался вперед, сокращая дистанцию.

— Ёну.

— М-м?

Ёну кивнул, тихо отзываясь на свое имя, и Кит прошептал:

— Давай сыграем в одну игру?

— В... в игру? В какую еще? — голос Ёну сорвался, он начал заикаться от волнения.

Уголки губ Кита поползли вверх в странной улыбке. В груди Ёну шевельнулось неясное тревожное предчувствие, смешанное с трепетом. Кит продолжил:

— Ты говорил, что если кто-то старше, его называют «сонбэ», так?

— Угу.

— А если наоборот? Как называют младшего?

«К чему эти вопросы?» — удивился Ёну, но послушно ответил:

— Если класс младше, то это «хубэ».

— Понятно.

Ёну терялся в догадках, к чему клонит этот лингвистический урок. Сердце колотилось в ожидании. И тут Кит наконец озвучил свою идею:

— Как насчет ролевой игры в «сонбэ» и «хубэ»?

— Игры в... сонбэ и хубэ? — повторил Ёну.

«Наверное, для него, выросшего в стране, где нет такой иерархии, это кажется чем-то экзотичным и забавным», — подумал он. Самого Ёну эта концепция не особо веселила. Это была обыденность его школьных лет. Но раз Киту интересно...

Он кивнул. Если Кит хочет развлечься такой мелочью, почему бы не подыграть?

— Хорошо, давай.

Согласившись с такой легкостью, Ёну тут же начал рисовать в голове картину. «Разумеется, я буду хубэ, а Кит — моим сонбэ». От мысли о властном взрослом старшекласснике Ките сердце сладко сжалось в предвкушении.

Но внезапно воздух разрезал низкий, бархатный голос:

— Сонбэ Ёну.

— ...!

Этот глубокий тембр словно ударил прямо в грудь, заставив сердце Ёну пропустить удар, а затем забиться в бешеном ритме, ломая ребра.

«Ч-что?..»

Он не мог поверить своим ушам. Глаза распахнулись до предела, тело застыло.

«Я — сонбэ? А Кит... хубэ?!»

Он забыл, как дышать, и просто смотрел на мужчину перед собой остекленевшим взглядом. А Кит, наслаждаясь произведенным эффектом шока, невозмутимо спросил:

— Неужели хубэ выполнит всё, что прикажет сонбэ?

— Наверное… в большинстве случаев…

Мысли путались, голова шла кругом, поэтому Ёну расплывчато ответил первое, что пришло на ум. Заметив его состояние, Кит продолжил, но теперь его голос зазвучал еще глуше и ниже, проникая под кожу:

— Сонбэ.

В висках Ёну гулко застучала кровь. Он судорожно выдохнул, пытаясь успокоить дыхание, когда Кит произнес:

— У вас слишком развратные ноги.

С этими словами широкая ладонь Кита скользнула по его бедру. Ёну шумно втянул воздух и невольно вздрогнул всем телом Но это было только начало. Медленно, дюйм за дюймом поглаживая чувствительную кожу, Кит спросил:

— Скажите, сколько человек уже касались этих порочных ног вот так?

Ёну окончательно растерялся. Он никогда прежде не слышал от Кита столь подчеркнуто вежливого, учтивого тона. К тому же этот безупречный британский акцент, придающий словам особую аристократичность…

В этот миг он едва сдержал стон восхищения.

«Почему мужчина с этими глубокими фиолетовыми глазами так невыносимо прекрасен?».

Казалось, прикажи Кит прямо сейчас раздеться догола и сигануть в окно, он бы сделал это с радостной готовностью.

Завороженный, Ёну мог лишь безвольно мотать головой, не в силах оторвать взгляд.

— Никто? — прошептал Кит, склоняясь ближе.

Ёну снова отрицательно качнул головой.

Глаза Кита хищно сузились. Губы медленно разжались, обнажая ряд ровных белых зубов. Он перехватил руку Ёну, поднес к лицу и почтительно коснулся губами тыльной стороны ладони, не сводя с него тяжелого взгляда.

— Не могу не выразить восхищения вашей добродетелью, сонбэ.

Наблюдая за ним, Ёну ощутил странное головокружение — смесь восторга и полной дезориентации. Перед ним определенно был Кит, но в то же время он словно видел совершенно другого человека. Интонации, манера речи — всё изменилось до неузнаваемости. Неужели таким он был в школьные годы?

— Не верится, что ты используешь такие обороты… — пробормотал Ёну, глядя в пустоту.

Кит ответил с легкой полуулыбкой:

— Изысканная речь — первая добродетель, которую обязан оттачивать ученик старшей школы Сент-Доминик, сонбэ.

Он продолжал играть свою роль, ни на секунду не выходя из образа. Ёну, немного привыкнув к этой странной игре, украдкой взглянул на него и решился спросить:

— …Серьезно? Я — сонбэ, а ты — хубэ?

— Да.

Ответ прозвучал мгновенно. Глядя в это невыносимо красивое лицо напротив, Ёну спросил уже тише, голосом, в котором плавилось желание:

— Значит… ты будешь делать всё, что я скажу? Абсолютно всё?

Вместо ответа Кит беззвучно рассмеялся, склонил голову и накрыл губы Ёну своими. Поцелуй вышел легким, но от него по телу пробежала дрожь. Когда Кит отстранился, Ёну прошептал, словно в упрек:

— Я не приказывал меня целовать.

— Какая досада, — произнес Кит с выражением лица, на котором не было ни капли сожаления.

Он демонстративно поднял оба запястья, словно предлагая их связать, и вкрадчиво добавил:

— Придется вам меня наказать, сонбэ.

В этот миг Ёну подумал: «Даже если бы он кого-то убил, я бы всё равно не смог его не простить».

Внутри вспыхнули два желания: простить эту сладкую дерзость и наказать за нее. Битва чувств была яростной, но короткой. И в этом сражении второе желание одержало безоговорочную победу.

— Ах.

Кит наклонился и поднял с пола галстук, который Ёну выронил мгновением ранее, и протянул его. Ёну принял полоску ткани дрожащими пальцами, и в голове мелькнула мысль:

«Кажется, теперь я понимаю, почему людям так нравится связывать других».

Вид Кита, покорно подставляющего запястья, принес окончательное озарение. И вот Ёну смотрел на своего связанного по рукам хубэ, который, повинуясь приказу, опустился с дивана на пол и замер перед ним на коленях.

Он неосознанно сглотнул вязкую слюну.

Кит, смотрящий на него снизу вверх — такого Ёну даже представить не мог. Но это было не всё. Те самые огромные ладони и сильные руки, что всегда с легкостью подавляли любое его сопротивление, теперь были смирно заведены за спину, лишенные своей власти. Впервые Ёну всем телом ощутил свое абсолютное превосходство над этим мужчиной.

«Потрясающе».

Не в силах унять трепет, он прикрыл рот ладонью, пряча сбившееся, тяжелое дыхание.

«Поверить не могу».

Однако момент сладкого триумфа был кратким. Вскоре накатила растерянность.

«А что делать дальше?»

Ситуация была настолько неожиданной, что он потерялся. Обычно на работе Ёну славился быстрой реакцией, но почему здесь, в постели, перед лицом непредвиденного поворота мысли словно испарились?

«И это всё?»

В памяти вспыхнула насмешливая фраза, брошенная Китом, когда Ёну однажды уже пытался надеть на него наручники.

«В этот раз нельзя его разочаровать».

Страх, как ни странно, породил крупицу смелости. Ёну протянул всё еще подрагивающую руку и осторожно коснулся волос Кита. Тот не отстранился и не выказал недовольства. Напротив, он прикрыл глаза и чуть приподнял подбородок, подставляясь под ласку, словно большой зверь. От этого вида сердце Ёну едва не остановилось.

Он впервые касался макушки Кита вот так. Ощущения отличались от прикосновений к волосам Спенсера, и пульс снова подскочил вверх. Когда Ёну медленно пошевелил рукой, густые мягкие пряди послушно обвили его пальцы. Укладка была разрушена, волосы растрепались, и это внезапно сделало лицо Кита гораздо моложе.

Ёну часто видел его взлохмаченным во время секса, но чтобы Кит вот так смирно стоял перед ним на коленях, позволяя играть со своими волосами…

Не веря в реальность происходящего, Ёну невольно выдохнул, и в этот момент Кит поднял веки.

Их взгляды встретились. Ёну застыл, пойманный в ловушку глубоких фиолетовых глаз, которые смотрели на него с пугающим спокойствием.

Не разрывая зрительного контакта, Ёну скинул одну туфлю. Его нога в тонком носке медленно скользнула к правому бедру Кита — туда, где тот обычно укладывал свой член.

— …Ха-а.

Лицо Ёну вспыхнуло огнем, а дыхание Кита стало тяжелым и хриплым. Под осторожными, дразнящими движениями стопы тяжелый ствол начал наливаться. Ёну воочию увидел, как возбужденная плоть натянула ткань брюк, очерчивая внушительный контур.

Ёну медленно провел ступней вдоль, чувствуя через тонкую ткань, как пульсирует член. Он судорожно втянул воздух, не в силах сдержать стон. Как бы невозмутимо ни выглядел Кит, этого он скрыть не мог.

Неловкость от того, что лишь он один сгорает от желания, отступило. На смену ему пришла робкая, но пьянящая уверенность.

— Как давно… ты уже такой?

«Так же сильно, как я. Нет, даже сильнее», — Ёну затуманенным взглядом смотрел на него сверху вниз. — «Он возбужден».

Кит не отводил глаз. В отличие от Ёну, в нем не было ни стыда, ни желания спрятаться.

— С самого начала, — лицо Кита тоже налилось кровью, приобретя густой пунцовый оттенок. — Всякий раз, когда сонбэ крутился передо мной, виляя своим аппетитным задом, я думал, что мой член просто взорвется.

«О каких временах он говорит?»

В голове Ёну мелькнула смутная догадка. Быть может, речь о тех далеких днях, когда он сам еще ни о чем не подозревал? Но не успел он ухватить эту мысль, как Кит заговорил снова.

— Сонбэ.

Его голос, тягучий и низкий, скользнул по позвоночнику Ёну, словно физическое прикосновение.

— Позволите ли вы мне… полизать?

— …!

От этого хриплого шепота, в котором смешались просьба и грязное желание, Ёну пронзило током. Не в силах выдавить ни слова, он рефлекторно прикрыл рот ладонью. Кит молчал, не сводя с него пристального взгляда. Он ждал. Казалось, он не шелохнется, пока не получит дозволения своего «сонбэ».

«Если я продолжу сопротивляться… кто в итоге останется в накладе?» — в затуманенном сознании билась странная мысль. Сердце колотилось где-то в горле, в голове стоял туман, а пальцы похолодели и мелко дрожали.

Но подъемом стопы он всё ещё ощущал, как твердый член Кита неистово пульсирует под тканью, требуя свободы. Ёну знал, что стоит продержаться еще немного, и выдержка Кита лопнет. Он набросится на него, как всегда. Победа была так близка, буквально на расстоянии вытянутой руки.

— Ха-а, ха-а…

Ёну тяжело дышал. Медленно, словно во сне, он опустил руки, закрывавшие рот, и потянулся вниз. Пальцы нащупали край широкой рубашки, прикрывавшей бедра.

Он так и не ответил на вопрос Кита словами. Вместо этого начал медленно поднимать подол. Колени, широко разведенные в стороны, дрожали, пытаясь сомкнуться и спрятать наготу, но массивное тело Кита, вклинившееся между ног, не давало этого сделать.

Кит, хранивший молчание до этой секунды, едва заметно улыбнулся. Это была улыбка победителя, но Ёну было уже всё равно. Всё его тело била крупная дрожь. Он сжимал в кулаках задранную рубашку, наблюдая, как Кит склоняет голову.

Глаза Ёну расширились, когда темная макушка нырнула в пространство между его бедрами. Собственное дыхание казалось оглушительным, перекрывая все звуки мира. И в тот миг, когда Кит повернул голову и прижался губами к нежной коже внутренней стороны бедра, Ёну судорожно втянул воздух, едва не захлебнувшись им.

Реальность обрушилась на него — он ведь без штанов. Губы мужчины на обнаженной коже казались нестерпимо горячими. Чтобы заглушить подступающий стон, Ёну взял край рубашки, который сжимал в руке, прямо себе в рот и прикусил ткань.

Поцелуи Кита смещались, медленно подбираясь к центру. Ёну с ужасом и восторгом следил, как голова мужа приближается к его члену. Воздух вокруг сгустился, тяжелый от его собственных феромонов, которые, казалось, выплескивались наружу бесконтрольным потоком. Дыхание Кита стало рваным, жадным.

— …М-м-м! — сквозь ткань рубашки, зажатую в зубах, вырвался сдавленный стон.

Кит не стал снимать с него белье. Он обхватил губами член прямо через тонкую ткань трусов и с силой втянул в себя. Мокрая от слюны ткань тут же облепила плоть, и член дернулся, наливаясь кровью до предела. От этого острого ощущения поясница Ёну потеряла силу, и он безвольно соскользнул вниз по дивану.

— …!

Он в панике вскинул руки над головой, успев в последний момент ухватиться за спинку дивана, чтобы не упасть на пол окончательно. Но эта заминка привела его в совершенно беспомощное положение. Он почти лежал, едва удерживаясь на краю, с бесстыдно распахнутыми ногами, а во рту всё так же была зажата рубашка, не позволяющая издать ни единого внятного звука.

— Н-нг, н-н…

Стоит только разжать пальцы — и он скатится на пол. А подтянуться выше, чтобы принять более устойчивую позу, уже не было никаких сил. Ёну оставалось лишь беспомощно подставлять низ, изо всех сил вцепившись в спинку дивана.

— М-мф, ух… — сгуб срывались стоны, которые он не мог контролировать.

Кит жадно вылизывал и втягивал в себя открывшийся пах и промежность. Каждый раз, когда снизу доносились влажные хлюпающие звуки, низ живота Ёну вспыхивал жаром, а поясницу скручивало от сладкой пытки. Надавив языком на промежность, Кит сместился чуть ниже и целиком втянул в рот мошонку.

— М-м-м!.. — крик, родившийся где-то глубоко в горле, рвался наружу, но превратился лишь в жалкий, сдавленный хрип, который тут же увяз в ткани рубашки, зажатой зубами.

— Сонбэ.

Кит, всё это время перекатывавший языком его плоть, вдруг отстранился. Тонкая ткань трусов, насквозь пропитанная слюной и смазкой, теперь неприятно холодила разгоряченную кожу.

— Мне остановиться?

От этого внезапного вопроса Ёну распахнул глаза. Сквозь свои широко разведенные колени он увидел лицо Кита. Тот смотрел на него снизу вверх, наблюдая, как Ёну судорожно глотает воздух.

— Этот клочок ткани ужасно мешает.

«Сними его сам».

Ёну показалось, что он услышал этот шепот, и на мгновение впал в ступор. Но, конечно, это была галлюцинация. Кит ведь связан.

«Я сам связал его своими руками. Зачем я совершил такую глупость?»

От нахлынувшего сожаления голова пошла кругом. Кит продолжал смотреть на него, не двигаясь. То ли он действительно не мог пошевелиться из-за пут, то ли просто наслаждался беспомощностью «сонбэ» — понять было невозможно. В конце концов Ёну пришлось сдаться. Он, прилагая титанические усилия, отпустил спинку дивана одной рукой.

Дрожащий пальцы зацепили резинку белья. Ёну неловко извивался, пытаясь стянуть мокрую ткань, а Кит просто наблюдал за этим унизительным и возбуждающим зрелищем. Едва Ёну удалось спустить белье с одного бедра ниже таза и он потянулся ко второму…

— …!

Крик едва не вырвался наружу.

Кит лизнул его дырочку.

Белье всё еще нелепо висело на коленях, он не успел освободиться полностью, но «хубэ» и не думал ждать. Он вжался губами в едва открывшуюся нежную плоть. Горячее дыхание обожгло не до конца расслабленный вход, а следом его накрыли мягкие настойчивые губы.

Глаза Ёну распахнулись, бедра заходили ходуном. От движения языка, который медленно ласкал сжимающиеся складочки, мозг, казалось, плавился и стекал вниз по позвоночнику. Кит плотно прижался языком к податливому кольцу мышц и с нажимом провел снизу вверх.

Ёну отчетливо почувствовал, как язык скользит по выделившейся смазке. Дойдя до промежности, язык скользнул обратно вниз. Острый напряженный кончик прошелся по отверстию и, поймав момент, когда Ёну судорожно выдохнул, проник внутрь.

— Ха… — вместе с резким выдохом изо рта выпала рубашка.

Ёну тут же в панике прикусил ее снова, но рваные стоны уже успели просочиться в тишину комнаты. Язык исследовал чувствительное нутро, а губы плотно обхватили вход, массируя каждую складку.

Ёну сам не заметил, как вцепился в диван обеими руками и, выгнувшись, приподнял таз навстречу ласкам. Сквозь спущенное белье проглядывала острая переносица Кита. Видя, как лицо «хубэ» почти наполовину исчезло между его ягодиц, усердно работая языком, Ёну ощутил, как промежность прошило электрическим разрядом, а внутренности скрутило сладким спазмом.

Смесь слюны и смазки текла по ложбинке меж ягодиц, пачкая спину, а бесстыдные хлюпающие звуки заставляли сердце биться так, словно оно вот-вот разорвется.

Но на пределе было не только сердце. На головке до боли напряженного члена выступила прозрачная капля и медленно покатилась вниз по стволу. Он был на грани. Тело готовилось к разрядке.

Но в последний миг Ёну заколебался.

«Нет, не сейчас».

Он не хотел кончать. Он жаждал принять член Кита в себя, наполниться его семенем до краев. Ему нужно было, чтобы это ноющее, пульсирующее пустотой нутро наконец-то грубо вскрыли и переворошили.

«Хватит, прекрати и скорее…»

— К-кит… — невнятно позвал он.

Ёну изнывал от нетерпения. Пытаясь нащупать спасение, он спустил одну ногу с дивана. Пятка шарила в пустоте, пытаясь найти член Кита, который он ласкал ранее.

«Если он возбудится так же сильно, как я, он больше не сможет терпеть и сорвется…»

Эта мысль казалась спасительной в его плавящемся мозгу, но, увы, Ёну безнадежно отставал. Кит словно ждал этой жалкой провокации. Стоило ноге опуститься, как он плотно прижался губами к плоти и с силой втянул её в себя.

— …Хи-и-ик! — из горла вырвался невольный вскрик.

Каждый раз, когда губы с влажным хлюпающим звуком втирались в нежную кожу, проход судорожно сжимался, а избыток смазки тяжелыми каплями падал на ковер.

Задыхаясь, Ёну в панике подтянул ноги обратно. Чтобы не соскользнуть окончательно, он вцепился в спинку дивана, уперся пятками в край и, дрожа от напряжения, приподнял бедра. Это было единственное, что удерживало его на грани падения.

— Ы, ы-ы, ы…

Ёну бился в конвульсиях, скуля в рубашку, а Кит, зарывшись лицом в его пах, продолжал истязать его ласками. Связанные за спиной руки не оставляли выбора. Единственным инструментом обладания были губы и язык. И Кит использовал их с пугающей эффективностью.

— …Ха-а!

Ёну выгнулся дугой, давясь воздухом. Длинный мощный язык бесцеремонно раздвинул вход и начал двигаться внутри. Губы, плотно прижатые к трепещущему колечку мышц, безжалостно мяли складки.

В комнате эхом отдавались бесстыдные чавкающие звуки. Прозрачная смазка, стекающая с члена Ёну, начала мутнеть, предвещая скорый финал.

— А, ах, ы, а!

Рубашка выпала изо рта, и теперь ничто не сдерживало его стоны, срывающиеся в крик. Язык, щекочущий нутро изнутри, сводил с ума. Низ живота горел огнем, требуя большего.

— Кит, постой… нет, хватит… подожди! — он лепетал бессвязные мольбы, сам не понимая, о чем просит. С головки напряженного члена безостановочно текла жидкость.

«Хочу, чтобы там было что-то длиннее и толще языка. Чтобы меня вскрыли, выпотрошили и залили спермой. А-а, пожалуйста, пожалуйста…»

— А-а-а-а… — с протяжным стоном Ёну накрыло жалкой неполноценной развязкой.

— Ха-а, ха-а. Ха-а, ха-а.

Когда он открыл глаза, то обнаружил, что лежит на боку, свернувшись на диване. Кажется, на секунду он провалился в небытие. Должно быть, сказалось истощение от оргазма. Но внутри всё еще ныло и пульсировало жаром. Оргазм не принес облегчение, а лишь липкое чувство незавершенности и досады.

Он вяло потянулся рукой вниз, но вдруг чьи-то ладони перехватили колени. Расслабленные ноги легко поддались, и его бесцеремонно распахнули настежь.

Ёну вскинул голову и застыл, расширив глаза.

Между его широко разведенных ног, как ни в чем не бывало, восседал Кит.

— К-как… что за…

От шока язык прилип к гортани. Самым поразительным было то, что галстук, которым он связывал запястья Кита, исчез без следа. Осознание того, что эти большие сильные руки, сейчас властно разводящие его колени, абсолютно свободны, лишило Ёну дара речи. О недавнем пленении напоминали лишь бледные следы на коже «хубэ».

«Как?!»

Словно услышав этот беззвучный крик, Кит изогнул губы в странной улыбке.

— Сонбэ, вы всё еще не удовлетворены?

От этого издевательского вопроса лицо Ёну мгновенно вспыхнуло, налившись густым румянцем. Он не смог выдавить ни слова. Кит же опустил взгляд, пристально рассматривая его пах.

— А вот здесь кто-то кричит от голода.

Стоило кончиком длинного пальца коснуться плотно сжатого колечка мышц, как оно тут же отозвалось, судорожно сжавшись и приоткрывшись. Смазка хлынула с новой силой, стекая по ложбинке между ягодиц. Ощутив эту влагу, Ёну от стыда зажмурился и снова прикрыл рот рукой. Он попытался свести ноги, чтобы спрятать свой позор, но тщетно. Кит перехватил его колени, жестко зафиксировав их в разведенном положении.

Ёну мелко дрожал от напряжения, как вдруг ощутил внизу странное резкое прикосновение чего-то холодного.

— …?

Он невольно распахнул глаза и увидел руку Кита с горкой белоснежного крема на пальцах. С запозданием в памяти всплыла брошенная когда-то фраза про торт, в который нужно положить побольше крема.

— Ах… — из горла вырвался слабый болезненный стон.

Длинный палец, густо обмазанный кремом, прижался к входу. От скользкого прохладного давления на дрожащие складки дыхание Ёну сбилось, став частым и рваным. Кит, чье дыхание тоже стало тяжелым, прошептал:

— Этот ротик, похоже, готов съесть что угодно.

— А, ах, ы-ы…

Ёну трясло от нетерпения. Изголодавшийся проход жадно пульсировал, то сжимаясь, то раскрываясь, умоляя о наполнении. Кит щедро размазал крем по входу, подготавливая путь, и произнес:

— Ваша дырочка очень жадная, сонбэ.

— …Ха!

Внезапно палец скользнул внутрь. От неожиданности Ёну судорожно глотнул воздух. Длинный палец согнулся внутри, надавливая на чувствительную стенку, и внутренности отозвались сладким покалывающим спазмом.

Кит выдохнул, словно пораженный этой реакцией.

— Надо же, засасывает так, словно голодала неделю.

Внезапно он перехватил ноги Ёну под коленями и рывком вздернул его бедра вверх. Теперь ягодицы Ёну парили в воздухе, выставляя все самое сокровенное прямо перед глазами Кита. Тот издал короткий довольный смешок.

— Какая жалость, что я вижу это один.

— Кит, прекрати…— взмолился Ёну, надеясь на пощаду. Казалось, что он сейчас умрет от стыда.

Но Кит лишь усмехнулся:

— Я рассказываю это, потому что ты сам не можешь посмотреть.

— Я же сказал, не хочу это слушать!

В отчаянии Ёну вытащил свой последний козырь, вспомнив их ролевую игру:

— Ты обязан подчиняться моим приказам.

Кит на мгновение замер. Видимо, он уловил, что Ёну пытается вернуть контроль через смену тона. Это был идеальный момент, чтобы откатить ситуацию к исходной точке, но Кит не дал ему ни секунды на передышку. Его губы искривились в насмешливой улыбке.

— Вы, должно быть, забыли школьный устав, сонбэ. Ученик не обязан исполнять несправедливые приказы.

— Несправедливые?!..

«Несправедлив здесь только ты!» — хотел выкрикнуть Ёну, но в этот миг Кит без предупреждения вогнал второй палец.

— Ы-ы-м!..

Ёну рефлекторно втянул воздух, давясь стоном, а Кит невозмутимо продолжил:

— Снизу вы так аппетитно течете и выпрашиваете добавки, а ртом запрещаете мне продолжать. Разве это не лицемерие? Разве это справедливо?

Словно в подтверждение своих слов, он с хлюпающим звуком погрузил внутрь третий палец.

Три пальца начали двигаться вразнобой, безжалостно растягивая и массируя нутро. Ёну отчетливо ясно чувствовал, как его внутренние стенки, обильно смазанные смесью сладкого крема и собственной смазки, отчаянно липнут к чужим пальцам, не желая их отпускать.

— Смотрите, сонбэ, ваше нутро буквально вылизывает мои пальцы.

— Знаю… — выдохнул Ёну, балансируя на грани слез.

Кит тут же задал следующий вопрос, не давая опомниться:

— А то, что у вас снова встал, тоже знаете?

Он был прав. Член Ёну, несмотря на недавнюю разрядку, снова налился силой.

Пальцы внутри перешли к грубым размашистым движениям. Каждый раз, когда суставы сгибались, массируя чувствительную точку, и резко распрямлялись, внутренние стенки судорожно сжимались, а смазка хлюпала, стекая вниз.

— М-м-м-нг!.. — сдавленный стон, похожий на всхлип, просочился сквозь сжатое горло.

Пальцы безжалостно ввинчивались внутрь, заставляя пальцы на ногах поджиматься, а ягодицы неметь от сладкого напряжения. Внутренние складки плотно обхватывая чужую руку, и комнату наполнили непристойные влажные звуки.

Густой одурманивающий запах феромонов Ёну окончательно затуманил рассудок Кита. Казалось, еще секунда — и нити его выдержки лопнут с оглушительным треском.

Больше не в силах сдерживаться, он резко склонился и целиком втянул в рот сосок Ёну. Тот вскрикнул, выгибаясь дугой. Кит прикусил набухшую вершину, посасывая её, и одновременно ускорил темп руки до предела. Когда по запястью Кита потекла обильная влага, смешиваясь с кремом, Ёну запрокинул голову и протяжно застонал.

— Ха-а-а-а…

Тело Ёну забилось в оргазменной дрожи, когда Кит наконец отстранился. Сквозь туман в глазах Ёну услышал лязг металла — звук расстегиваемой пряжки. Кит, действуя с пугающей поспешностью, расстегнул ремень и спустил молнию.

На свет появился тяжелый, налитый кровью ствол, который с трудом помещался даже в большой ладони Кита. Даже Ёну, принимавший его в себя бессчетное количество раз, на мгновение оцепенел. Член выглядел пугающе огромным, твердым, с вздувшимися венами, пульсирующими под кожей. На головке влажно блестела капля предэякулянта.

Но у Ёну не было времени на то, чтобы осмыслить увиденное. Хотя семени во второй раз вышло меньше, чувство удовлетворения накрыло его с головой, оставив тело расслабленным и безвольным. Кит перехватил его обмякшие ноги, широко развел их и без предупреждения, одним мощным рывком вогнал себя до самого основания.

— …А-ах! — от внезапного вторжения Ёну коротко вскрикнул.

В разгоряченное податливое нутро, еще пульсирующее после оргазма, грубо вломилась плоть невероятных размеров. Терпение Кита иссякло окончательно — он не собирался ни дразнить, ни ждать.

— Ха-а, ха, ха-а.

Тяжелое дыхание Кита обжигало лицо. По комнате разнеслись звуки шлепков, тела сталкивались с животной яростью. Член, заполнивший собой всё пространство внутри, безжалостно скреб и мял горячие стенки, тараня их с первобытной силой.

Каждый раз, когда тяжелый ствол прошивал его насквозь, живот Ёну заметно приподнимался и опадал. Казалось, этот огромный, раскаленный и твердый орган вот-вот прорвет его нутро и выйдет наружу.

— Больно, ах, стой… хорошо… больно!

Мысли Ёну превратились в горячую бессвязную кашу. Он хотел закричать «хватит», но в то же время готов был умолять не останавливаться ни на секунду. Возбуждение достигло такой степени, что он перестал понимать, где верх, а где низ. Он упустил ритм, а Кит двигался слишком быстро, вырывая из горла Ёну жалобные беспомощные крики.

Вдруг ему почудился тихий смешок, а в следующее мгновение ладонь Кита с размаху опустилась на его ягодицу.!

Звук хлесткого удара разрезал воздух, и Ёну испуганно вскрикнул. Острая вспышка боли обожгла кожу, заставив нутро рефлекторно сжаться до предела. Кит издал утробный рокочущий стон, словно зверь.

— Ха-а-а… Не сжимай так сильно, оторвешь ведь.

Его речь изменилась. Изысканный тон, который он поддерживал ради игры, смешался привычной манерой, звуча странно и грубо. Безупречный акцент тоже поплыл. Кит, как и Ёну, терял рассудок в этом безумии.

Не в силах больше терпеть, Ёну обвил его шею руками, ища опору. Их тела слились воедино, тяжелые яички Кита плотно прижались к промежности. Внезапно Кит подхватил Ёну под бедра и одним мощным рывком поднял вверх. Ёну словно взлетел в воздух, чтобы в следующее мгновение с силой обрушиться на Кита, оседлав его.

— А-а! — короткий вскрик сорвался с губ.

Член, пронзивший его снизу, вошел до самого основания, заполняя собой всё пространство. Низ живота пронзило непривычно странное онемение, переходящее в зудящую дрожь. Кит обхватил талию Ёну сзади и начал яростно подкидывать его на своем члене. Короткие, но сильные толчки били точно в самое уязвимое место, не давая передышки.

— Н-нет… перестань, Кит! — закричал Ёну голосом, полным слез и отчаяния. — Я же только что кончил… Это странно, подожди, дай мне секунду!

Внутри творилось нечто невообразимое. Он выплеснул всё до последней капли совсем недавно, выходить было нечему. И всё же внутри нарастало пугающее давление и жар. Это было не похоже на обычную эякуляцию. Этого нельзя было допустить здесь.

— Кит, хватит, подожди, мне… мне в туалет, нужно в туалет…

Ёну в панике забился в его руках, пытаясь слезть. Но вырваться из стальной хватки было невозможно, его жалкие попытки лишь сильнее раскачивали член внутри, добавляя стимуляции. К сожалению, сопротивление Ёну лишь подлило масла в огонь возбуждения Кита.

С глухим рычанием Кит впился зубами в шею Ёну. Одной рукой он прижимал его за талию, а другой перехватил бедро и с силой развел ноги еще шире, лишая Ёну последней возможности привстать.

— Ха-а, ты сам… не отпускаешь меня.

Кит тяжело дышал, продолжая кусать плечи и шею Ёну.

— Я не могу вытащить, ты вцепился в мой член намертво и не даешь выйти. Не волнуйся. Хочешь в туалет — можешь прямо так. Или кончай. Уж не знаю, что там из тебя польется.

— Не-ет!..

Вслед за отчаянным криком Кит сделал последний сокрушительный толчок снизу. Мир перед глазами Ёну взорвался ослепительной белизной, и сознание на мгновение померкло.

— Ы, ах, ы-ы…

Тело била крупная дрожь, голова безвольно откинулась назад. Мысли испарились, уступая место опустошающей разрядке. Семя Кита, излившееся внутри, переполнило его, и комнату наполнил густой сладкий запах. Сквозь пелену Ёну безучастным взглядом смотрел, как из его собственного члена бьет струя золотистой жидкости.

— Ах…

В носу защипало. Он судорожно шмыгнул, сглатывая подступивший ком, и с горечью прошептал:

— Я же говорил… мне нужно в туалет…

От стыда и растерянности по щекам покатились слезы. Но Киту было совершенно плевать на его терзания. Не размыкая объятий, он покрывал поцелуями шею и плечи Ёну, лаская языком оставленные им же следы зубов.

— Ничего страшного, просто выбросим это, — с легкостью предложил он универсальное решение, как делал всегда. — Завтра купим новое. Сходим вместе со Спенсом?

— Ха-а… — Ёну лишь тяжко вздохнул, чувствуя полное поражение.

Испорченная мебель и ковер — это полбеды. Гораздо хуже было ощущение, что вместе с этой лужей растеклись остатки его человеческого достоинства.

К тому же, член Кита всё еще находился внутри, пульсируя в его ягодицах. Это само по себе смущало, но внезапно Кит поднялся на ноги.

— А!

Не успел Ёну ощутить пустоту потери контакта, как Кит ловко перехватил его, разворачивая лицом к себе и прижимая к груди. Разгоряченный вход послушно раскрылся и тут же снова наполнился до отказа, принимая тяжелую плоть.

Глядя ему прямо в глаза, Кит нежно улыбнулся. От этой улыбки Ёну стало еще более стыдно за свой недавний позор. Но Кит уже двинулся с места. Пришлось судорожно обвить ногами его талию, повисая на нем, пока Кит нес его через комнату, не прерывая соития.

— Постой, хватит уже…

Если он натворит такое еще и в кровати, ему точно захочется провалиться сквозь землю.

— Из тебя уже всё вышло, не бойся, — возразил Кит, чувствуя сопротивление.

— И всё же…

Кит прервал его сомнения легким успокаивающим поцелуем в губы.

— Это была не моча, Ёну.

— А что? — с тревогой спросил он.

В ответ раздался лишь короткий смешок. Кит снова накрыл его губы своими, заглушая слова, и начал медленно двигать бедрами на ходу. Глубоко вонзенный член скользил внутри, дразня чувствительные стенки. Прошло совсем немного времени, прежде чем плоть внутри живота Ёну набухла еще сильнее и снова излилась горячим семенем.

У Ёну не было сил даже на то, чтобы приподнять тяжелые веки, не говоря уже о том, чтобы пошевелить пальцем. Дыхание давалось с трудом. Воздуха не хватало. Он то замирал, то судорожно хватал ртом кислород, пытаясь унять бешеное сердцебиение.

Внутри него все еще находился член Кита. Нет. Если быть точным, он и не покидал его ни на мгновение, за исключением той короткой секунды, когда они перебирались на кровать.

— Ах…

Кит, обнимавший его со спины, снова принялся покрывать поцелуями шею. Лишенный передышки, Ёну раз за разом взлетал на пик наслаждения, содрогаясь в крепких руках. Но сейчас он достиг предела. Казалось, еще немного — и он действительно умрет от истощения прямо здесь.

Словно почувствовав эту опасную черту, Кит наконец остановился. Впрочем, выходить он не спешил. Эрекция спала, но чувствительность осталась прежней. Стоило внутренним стенкам судорожно сжаться, плотнее обхватывая плоть, как за спиной раздался удовлетворенный вздох.

Руки Кита не знали покоя: они то оглаживали внутреннюю сторону бедра, то скользили по талии, то поднимались выше, игриво пощипывая соски. Ёну хотел бы ответить хотя бы поцелуем, но сил хватало лишь на то, чтобы дышать и покорно принимать ласки. Ему было страшно даже шелохнуться, любое неосторожное движение могло стать сигналом к новому раунду.

— ...На сегодня... мы ведь закончили? — с трудом выдавил он хриплым голосом.

От вибрации внутри всколыхнулась наполнявшая его жидкость, отозвавшись тяжестью внизу живота. Кит крепче прижал Ёну к себе, легонько прикусил мочку уха и тут же отпустил.

— Да.

— Фу-ух...

Стоило Ёну выдохнуть с облегчением, как Кит издал короткий смешок. Грудь за его спиной завибрировала, и эта дрожь передалась Ёну, заставив невольно нахмуриться.

— Тебе понравилось?

На этот тихий вопрос Кит ответил поцелуем в щеку.

— Да.

А затем, выдержав паузу, с дьявольской усмешкой добавил:

— Сонбэ Ёну.

Тело тут же среагировало и мышцы внизу судорожно сжались. Кит издал сдавленный стон, нахмурившись от внезапного давления, а лицо Ёну залила густая краска.

— П-прости.

В ответ на поспешное извинение Кит лишь рассмеялся и стиснул его талию. Теперь, должно быть, мысли о каком-то другом «хубэ» даже не посмеют возникнуть в голове Ёну.

Кит пребывал в превосходном настроении. Он не только добился своего, но и получил награду сверх ожиданий. Ёну же, не подозревая об истинных мыслях мужа, уже плыл, одурманенный сладким запахом феромонов.

— Ха-а... — вырвался у него счастливый вздох.

И именно в этот момент, снова прихватив зубами его ухо, Кит прошептал:

— В следующий раз — моя очередь, верно?

На секунду Ёну показалось, что кровь отхлынула от всего тела, но он быстро взял себя в руки. В конце концов, такие марафоны — дело нечастое. Если воспринимать это как редкое событие, то ничего страшного...

«Значит, в следующий раз роль "младшего" достанется мне?» — мелькнула мысль.

Словно прочитав её, Кит, продолжая лениво играть с его соском, уточнил:

— И связывать буду я.

«А, так он об этом...»

Ёну, уже было кивнувший в полудреме, вдруг резко распахнул глаза. Сон как рукой сняло.

«Постой. Неужели... Неужели он так беспрекословно слушался меня сегодня только ради этого? Только потому, что предвкушал свою очередь?»

По спине Ёну пробежал озноб. Кит, чувствуя его дрожь, прошептал прямо в ухо, и в его голосе прозвучало неприкрытое обещание:

— Я очень этого жду. По-настоящему.

— .......

Ёну не нашел, что ответить. Лишь молча сжался в комок, чувствуя себя пойманным в ловушку.

С этим тревожным предчувствием прошла ночь. А на следующий день они, как и обещал Кит, отправились за мебелью. Глядя на список покупок, Спенсернедоуменно спросил, зачем им нужно менять диван, ковер и стол одновременно.

Но ни один из них не удостоил его ответом.

Конец