Глава 11

— Ах… — выдохнул Ённок, и изо рта вырвалось облачко белого пара.

После невероятно нежного поцелуя Мун Гону крепко прижал к себе партнёра и что-то жарко зашептал ему на ухо, дыхание влюблённых смешалось в морозном воздухе. Они долго стояли так, обнявшись, а затем неспешно зашагали прочь, взявшись под руки. Видимо, им совсем не хотелось расставаться, и они решили сделать ещё один круг по району.

Ённок неотрывно смотрел туда, где скрылась пара. В себя он пришёл лишь тогда, когда почувствовал, как из носа побежало что-то подозрительно горячее. Он рефлекторно подставил ладонь, и на рукав куртки тут же упали тяжёлые багровые капли. Ённоку было совершенно плевать на испачканную одежду, он изо всех сил старался уберечь от крови свою плюшевую игрушку, судорожно прижимая её к себе. В этот раз кровотечение никак не желало останавливаться.

— А, вот почему я с самого начала был ему так противен.

Только сейчас Ённок наконец осознал причину той ледяной враждебности, которой Мун Гону обдавал его с первой же их встречи. У этого человека уже был возлюбленный.

Истинные — это идеальная, предначертанная друг другу пара. Но это правило работало лишь после того, как они встретятся и примут свою судьбу. Поскольку Метки у большинства людей проявлялись в позднем подростковом возрасте или чуть за двадцать, многие к этому моменту уже успевали завести отношения. Естественно, и прежние возлюбленные, и Истинные воспринимали подобное вмешательство в штыки. Да и сами носители внезапно проступивших Меток зачастую были от этого далеко не в восторге.

«Неудивительно, что его аж перекашивало, стоило мне только заговорить с ним. Впредь вообще не буду к нему лезть. Даже как-то неловко получилось», — подумал Ённок, сглотнув горький ком в горле.

Внезапно перед глазами всё побелело. Кое-как стерев всё ещё сочащуюся кровь перемазанным рукавом, Ённок поднял голову и замер в восхищении. С неба густо падал снег. Настоящее Белое Рождество. На его ровный лоб, открытый благодаря заколотой чёлке, мягко опустилась холодная пушистая снежинка.

— Счастливого Белого Рождества! — попытался бодро произнести Ённок, бросая пустое поздравление в морозную тишину.

В груди болезненно защемило от тоски. Поэтому он поспешно опустил взгляд на прижатую к себе игрушку и пробормотал, словно оправдываясь:

— Это я тебе сказал.

Так, имея целых трёх предначертанных судьбой партнёров, он приготовился встречать Новый год в полном одиночестве.

♣♣♣

— Что? Как, говорите, начался пожар? — растерянно переспросил Ким Чонсон, недоверчиво нахмурив брови.

Насквозь промокший и перемазанный чёрной копотью Ённок понуро опустил голову и тихо ответил:

— С рождественской ёлки прямо на розетку упало украшение, и тут же всё вспыхнуло…

Крытый сад был одним из тех мест в этом огромном особняке, где Ённок проводил больше всего времени. В отличие от продуваемой ледяным ветром террасы на крыше, здесь всегда царило приятное тепло. Сквозь стеклянные панели ласково пригревало зимнее солнце, да и прислуга заглядывала сюда довольно часто, создавая спасительную иллюзию чужого присутствия.

Вот и сегодня он уютно свернулся калачиком на мягком диване. Закутавшись в плед, Ённок лениво жмурился в тёплых лучах, как вдруг с ещё не убранной ёлки с тихим стуком сорвалась стеклянная фигурка Санта-Клауса. Ённок лишь удивлённо распахнул глаза, наблюдая за тем, как игрушка приземляется точно на розетку.

В следующую секунду раздался зловещий треск. Во все стороны брызнули искры, повалил едкий дым, и розетка вспыхнула ярким пламенем.

— А? Э-э?!

Ённок в панике вскочил на ноги. Он бросился к декоративному водопаду, чтобы зачерпнуть воды, но резко затормозил. Разве можно заливать водой проводку? А вдруг ударит током? Пока он в ужасе колебался, жадные языки пламени уже перекинулись на сухие ветви ёлки. Поняв, что дело пахнет катастрофой, Ённок метнулся к дереву и попытался сбить огонь голыми руками. В ту же секунду оглушительно завыла пожарная сирена, и из спринклеров на потолке хлынул ливень.

Прибежавшие на шум Ким Чонсон и госпожа Пак, по счастливой случайности оказавшиеся дома, застали сюрреалистичную картину: Ённок стоял посреди искусственного дождя, потерянно глядя перед собой и прижимая к груди обожжённую ладонь.

— Что ж, это… — Ким Чонсон вытащил носовой платок и принялся аккуратно стирать сажу со щёк Ённока. — Я вызову управляющего. Пожалуйста, подождите здесь.

— Ох ты ж боже мой, да что же это делается! — запричитала госпожа Пак, всплеснув руками. — Отродясь в этом доме такого не бывало! Вы, должно быть, до смерти перепугались, молодой господин!

Фраза «отродясь такого не бывало» болезненно резанула Ённока по ушам.

Госпожа Пак перехватила платок у секретаря и заботливо оттёрла остатки копоти с лица парня. Заметив покрасневшую от ожога кожу на его руке, она ахнула и тут же потащила Ённока на кухню, подставить руку под струю ледяной воды. Пока женщина бережно наносила на рану целебную мазь, вернулся Ким Чонсон. Лицо секретаря было мрачнее тучи.

— Приношу свои глубочайшие извинения, господин Ли Ённок, — с поклоном произнёс он. — Возгорание произошло из-за халатности персонала. Вы, должно быть, испытали сильный стресс… Мне нет оправданий. Я немедленно привлеку управляющего к ответственности и найду ему замену.

— Что? Н-нет, не стоит так радикально! — Ённок нервно замахал здоровой рукой. — То есть, возможно… Наверное…? Это вообще моя вина…

Услышав это, Ким Чонсон стал предельно серьёзен и решительно покачал головой:

— Я только что лично проверил записи с камер видеонаблюдения и осмотрел оборудование. Вы к нему даже пальцем не притронулись. В произошедшем нет ни капли вашей вины.

Но Ённок сказал это вовсе не из вежливости. Вся его жизнь состояла из непрерывной череды нелепых, катастрофически неудачных событий — таких, какие обычные люди не переживают и раз в десятилетие. В этом доме он на какое-то время забыл о своём проклятии, но теперь… Игрушка падает сама по себе и приземляется точно на розетку, вызывая пожар. Это было слишком в его стиле. Ённока захлестнуло чувство вины, даже если секретарь прав, глубоко внутри Ённок был уверен, что произошло это из-за него.

— У вас ожог, — констатировал Ким Чонсон, бросив взгляд на его руку. — И вы наверняка надышались токсичным дымом. Нам следует немедленно поехать в больницу и провести полное обследование.

— Нет! Правда, всё в полном порядке! — горячо запротестовал Ённок. — Это даже ожогом не назвать, так, словно горячим воском капнули!

Для человека, привыкшего к суровым реалиям жизни, небольшая ссадина и пара глотков дыма явно не были поводом мчаться в скорую. Но, видимо, у Ким Чонсона были совершенно другое мнение. Ённоку пришлось потратить добрых полчаса на активные уговоры, прежде чем ему наконец удалось отговорить неугомонного секретаря от поездки в клинику.

Из-за того, что секретарь и экономка так настойчиво пытались отправить его в больницу, Ённок на несколько часов спрятался у себя в комнате. Выбравшись оттуда только к ужину, он нос к носу столкнулся с Чхве Хваном. Тот сидел за столом при полном параде, даже не смыв сценический макияж, и лениво ковырялся вилкой в салате. Сперва лицо актёра выражало глубочайшее отвращение, но, стоило ему заметить Ённока, как оно тут же расплылось в хищной ухмылке.

— Слышал, ты устроил пожар в саду? — протянул он.

— Ничего подобного! — тут же ощетинился Ённок.

— Какая смелость. И как тебе только в голову пришло спалить этот дом прямо на Новый год?

— Сказал же, это не я!..

Весь ужин Ённоку пришлось терпеть язвительные насмешки, от которых он мог лишь возмущённо пыхтеть. Чхве Хван, до этого всегда остававшийся в проигрыше в их словесных перепалках, наконец-то нащупал слабое место и теперь издевался с садистским упоением. Сделав вид, что оглох, Ённок поспешно проглотил свою порцию и выскочил из-за стола, но Хван тут же увязался следом.

— Ты страховку от пожара-то оформил? — не унимался актёр. — Денег у тебя ни гроша, так хоть страховку бы завёл.

Ённок с перекошенным от раздражения лицом ускорил шаг. И в этот самый момент…

— Хван-а, там расписание поменялось, ты проверил…

— …!

Ённока, с его вечным невезением, угораздило влететь прямо в менеджера Чо, который в эту самую секунду торопливо входил на кухню. От резкого столкновения Ённок потерял равновесие и полетел спиной назад. Но вместо жёсткого удара об пол он внезапно почувствовал, как что-то твёрдое подхватило его сзади.

«Тёп-пло?..»

Спину обожгло странным, непривычным ощущением чужого тела. Придя в себя после падения, Ённок с ужасом осознал, что лежит на ком-то, снизу раздался сдавленный стон.

— Твою ж мать… Ещё немного, и моё дорогое лицо бы пострадало, — прошипел Чхве Хван, свирепо сверкая глазами.

Мужчина был так близко, что его тень падала на ошеломлённого Ённока. Осознав ситуацию, тот в панике подскочил на ноги. Хван же, нарочито громко отряхивая одежду, грациозно поднялся следом. Перепуганный Чо Джунхо тут же запричитал:

— Ённок-сси, ради бога, простите! Я так спешил и совсем не смотрел, куда иду… Вы не ушиблись? — засуетился менеджер. — Хван-а, ну что ты такое говоришь! Спросил бы сначала, не пострадал ли человек!

— С чего бы мне о нём беспокоиться? — фыркнул Хван. — Я вообще-то только что спас этого пиромана от сотрясения мозга, с него и этого хватит. А ты, хён, вроде мой менеджер, так какого чёрта переживаешь не за меня? Так что там с расписанием?

Продолжая ворчать себе под нос, Хван бросил на Ённока мимолётный, трудночитаемый взгляд, а затем полностью переключил внимание на менеджера.

«А-а-а-а-а!»

Сгорая от невыносимого стыда, Ённок схватился за пылающие щёки и чуть ли не бегом бросился прочь из коридора.

♣♣♣

На следующее утро Ённок встретил в холле Мун Гону, который собирался на работу. Доктор мазнул по нему холодным взглядом и, проходя мимо, едва слышно бросил:

— Пироман.

Это был первый раз, когда Мун Гону соизволил заговорить с ним по собственной инициативе, но радости от этого не было никакой.

— …Да не я это! — выкрикнул Ённок в спину удаляющемуся мужчине.

Всё ещё кипя от негодования, он заглянул в крытый сад и обнаружил, что оттуда подчистую вынесли все рождественские украшения. Это даже слегка расстроило Ённока — ему нравилось залипать на пёстрые, сверкающие гирлянды. Тяжело вздохнув, он направился к выходу и уже потянулся было к ручке входной двери, как та вдруг резко распахнулась. На пороге снова возник Мун Гону. Видимо, доктор что-то забыл дома. И всё бы ничего, вот только…

— …!

«Что за?.. Откуда это жуткое чувство дежавю? Только не снова моё невезение!..»

Мрачное предчувствие сработало с пугающей точностью. Инстинктивно дёрнувшись назад, Мун Гону споткнулся о дверной порог. Потеряв равновесие, он рефлекторно взмахнул руками в попытке за что-нибудь ухватиться. И его пальцы, конечно, вцепились в воротник Ённока. Звук рвущейся ткани почти что физически сделал больно и старая застиранная футболка с коротким рукавом, которая служила Ённоку пижамой последние лет пять, жалобно лопнула и разошлась по шву.

Голая грудь Ённока предстала перед глазами Гону во всей красе. Оба замерли, с шоком таращась друг на друга. Лишь спустя несколько долгих секунд лицо Мун Гону исказилось от возмущения, и он, будто именно человек перед ним был во всём виноват, брезгливо отряхнул свою ладонь.

— И что это вы сейчас делаете? — ледяным тоном осведомился тот.

— Да это я у вас должен спросить!

Поймав на себе полный отвращения взгляд Мун Гону, буквально сверлящий его обнажённую грудь, Ённок торопливо скрестил руки, прикрывая дыру на ткани.

— Надо же было так вляпаться… — сквозь зубы процедил Мун Гону.

— Ещё раз повторяю, это я должен говорить! Какого чёрта вы мне одежду рвёте?!

Не удостоив его ответом, Мун Гону лишь раздражённо цокнул языком, схватил с тумбочки свой шарф, за которым, видимо, и возвращался, и пулей вылетел за дверь.