Глава 18

Подняв голову, Ённок столкнулся с непроницаемым, но пугающе блестящим взглядом Ём Чхонхо. Дыхание на мгновение перехватило. Весь подобравшись, он едва выдавил из себя:

— …Немного?

— В нашем разговоре промелькнуло несколько двусмысленных моментов, которые можно было истолковать превратно, не так ли?

— Совсем… немного?

С той секунды Ённок и мог лишь повторять это несчастное «немного». В голове крутились обрывки услышанных фраз: «закапываем», «убедитесь, что мертв», «звонки из полиции» … А затем, без всякой логики, перед глазами всплыл образ из мрачной сказки о Синей Бороде. Чхонхо около минуты пристально изучал лицо побледневшего парня, а затем внезапно рассмеялся.

— На самом деле всё довольно прозаично. В сферу моих деловых интересов входит и животноводство. Так уж вышло, что недавно на одной из ферм вспыхнула эпидемия, и нам пришлось массово забивать свиней. Убытки колоссальные, но настоящая головная боль — это утилизация туш. Стоит хоть немного нарушить регламент, и местные жители тут же заваливают инстанции жалобами на шум спецтехники и трупный запах.

— О-о! Вот оно что… А я уже, грешным делом, подумал…

— Ха-ха-ха! Наверное, со стороны моя беседа напоминала отчет серийного убийцы?

— Ха-ха! И не говорите! — нервно расхохотался Ённок, под шумок высвобождая руку из хватки директора. Изображая крайнюю степень занятости, он принялся торопливо распаковывать ланч-бокс.

Рассказ об утилизации скота, безусловно, прояснял ситуацию, но страх не спешил уходить. К тому же, бедных свиней было искренне жаль. Пытаясь избавиться от неуютных мыслей, Ённок поспешил сменить тему:

— Я тут… приготовил вам обед. Госпожа Пак немного посодействовала.

— Вам не стоило так утруждаться, но благодаря вашим стараниям я смогу насладиться по-настоящему изысканной трапезой.

От этих слов Ённок вдруг почувствовал себя заботливой жёнушкой, провожающей мужа на работу. Он смущенно взялся за палочки, ведь собирать еду для кого-то с собой доводилось впервые. И хотя, судя по бурной реакции Хвана, всё должно было получиться вкусно, на душе всё равно скребли кошки. Чхонхо отправил в рот первую ложку риса с мясом и мягко улыбнулся:

— Очень вкусно.

— Слава богу! В этом весь секрет госпожи Пак.

— Безусловно, но у вас, Ённок-сси, и впрямь золотые руки.

Услышав столь искреннюю похвалу от самого господина директора, он невольно расправил плечи, чувствуя, как внутри разливается приятное тепло. Этот человек по-прежнему оставался для него загадкой — пугающей, порой подозрительной и совершенно непостижимой, но среди всех Истинных только он проявлял к Ённоку подлинное внимание. В этой уютной атмосфере остатки напряжения таяли, словно весенний снег. Ённок намеренно приготовил порцию побольше, но Чхонхо, к его радости, съел всё до последней крошки.

Довольный собой, Ённок принялся деловито упаковывать пустые контейнеры, уже собираясь откланяться, когда директор внезапно произнёс:

— Кстати, если вас не затруднит, не могли бы вы мне сегодня немного помочь? Дел навалилось столько, что я был бы рад даже «кошачьей лапе».

Услышав, что в нём нуждаются, и не кто-нибудь, а его собственный Истинный, Ённок буквально просиял. Однако радость тут же сменилась неуверенностью:

— Я с радостью помогу, но… не знаю, в курсе ли вы, но я никогда раньше не работал в офисе. Боюсь, от меня будет больше шума, чем толку.

— О, там нет ничего сложного. Просто это документы, которые из соображений конфиденциальности я не могу доверить первому встречному. Взгляните сами.

Чхонхо взял Ённока за руку, мягко потянул на себя и усадил… прямо в кресло генерального директора. Глаза того в изумлении распахнулись. Перед ним простиралась массивная столешница с сияющей золотой табличкой «Генеральный директор Ём Чхонхо», а сам он утопал в тяжелом кожаном кресле, которое всем своим видом кричало о высоком статусе владельца.

— Э-э, но это же ваше место… — неуверенно пробормотал Ённок.

— Всё в порядке. Устраивайтесь поудобнее.

Ободряюще похлопав Ённока по плечу, Чхонхо подошёл к встроенному позади шкафу. Введя пароль на скрытой панели, он извлёк внушительную стопку документов. Отобрав несколько папок, директор положил их на стол перед Ённоком, придвинув следом планшет.

— Ваша задача — сверить данные из этих документов с информацией на экране. Если заметите малейшие несовпадения в цифрах или словах — просто выделяйте их маркером. Справитесь с таким мелким шрифтом?

— О… Да! Справлюсь!

«Если это похоже на игру "найди десять отличий", то я потяну даже без опыта», — подумал Ённок. Поблагодарив за помощь, Чхонхо оставил его восседать во главе стола, а сам забрал оставшиеся бумаги и устроился на просторном угловом диване. Ённок нервно сглотнул и осторожно приступил к работе.

Внимательно вчитываясь в строчки, он вскоре сообразил, что перед ним — накладные на товары, которые уже поставили или только готовились отгрузить некоему «Фонду HM». Судя по названию, перекликающемуся с холдингом самого Чхонхо, это была одна из их дочерних структур. Выделив маркером очередную нестыковку в цифрах, Ённок вдруг почувствовал легкий укол совести и не удержался от вопроса:

— Директор Ём… а вы уверены, что мне можно доверять такие важные документы?

Он не понимал, почему этот невероятно влиятельный человек поручает такую конфиденциальную работу постороннему. Чхонхо ответил спокойно, даже не отрывая взгляда от своих отчетов:

— Разумеется. Разве мы с вами не делим Хвамён? Вы — мой самый близкий человек, Ённок-сси. Кому ещё я могу так всецело доверять, если не вам?

Хвамён. Старинное и поэтичное название Метки родственных душ. Ённок вспомнил, как когда-то в приюте воспитатели иногда вскользь использовали это слово. То ли оттого, что само по себе оно звучало красиво и архаично, то ли потому, что сейчас слетело с губ Чхонхо, оно показалось Ённоку удивительно благородным. А слова о том, что он здесь «самый близкий человек», окончательно растопили сердце.

— Если у вас есть ещё какие-то вопросы, спрашивайте смело, — добавил Чхонхо глубоким тоном.

Раз уж ему дали зелёный свет, Ённок, немного помявшись, всё же решился озвучить вопрос, который не давал ему покоя уже давно:

— Можно спросить… а где находится ваша Метка?

По правде говоря, ему до безумия было любопытно, где прячут свои Метки и другие люди в этом доме, ноо к Хвану или Гону с подобными расспросами просто так не сунешься, поэтому оставалось лишь молча сгорать от нетерпения.

— Конечно. Я могу даже показать.

Ённок резко вскинул голову. Чхонхо, наконец оторвавшись от бумаг, встретился с ним взглядом и мягко улыбнулся. Стоило этому мужчине выпрямиться, как от его крупной статной фигуры тут же повеяло подавляющей аурой.

— Хотите посмотреть?

— Если… если вам будет комфортно.

Едва он договорил, Чхонхо подошёл так близко, что Ённоку пришлось запрокинуть голову, чтобы смотреть ему в глаза. Директор плавно стянул с себя пиджак, и парня тут же обдало волной терпкого парфюма — тяжелым и притягательным ароматом взрослого мужчины. Ённок и сам давно уже не был ребёнком, но иначе этот запах описать было просто невозможно.

Сложив пиджак пополам, Чхонхо небрежно бросил его на край деревянного стола и взялся за узел галстука. В тишине кабинета скольжение шелка казалось таким громким. Длинный тёмно-синий галстук мягко опустился прямо на запястье Ённока, словно пригвоздив его руку к столу, тот замер, не смея пошевелить и пальцем.

Затем длинные, изящные пальцы директора потянулись к пуговицам рубашки. Одна, вторая, третья…

Они находились непозволительно близко друг к другу. Казалось бы, перед тобой просто раздевается другой мужчина — что в этом такого? Работая на складе, Ённок сотни раз видел, как переодеваются грузчики, они без стеснения ходили в общие душевые, но сейчас… от одного осознания, что рубашку снимает именно Чхонхо, Ённок испытывал невероятное, скручивающее нутро напряжение. У него от смущения заполыхали уши, а легкие словно забыли, как делать выдох.

Обнажив рельефный торс, Чхонхо повернулся к нему спиной. Белоснежная ткань соскользнула с широких плеч, открывая вид на крепкие мышцы. Широко распахнутые глаза Ённока заскользили вниз по мощной спине и вдруг замерли.

Там, на правой широчайшей мышце, чьи очертания были безупречно вылеплены упорными тренировками, красовался узор. Узор, в точности повторяющий Метку самого Ённока. Это и была Метка Чхонхо. Казалось, кто-то взял его собственный клевер, отлил идеальную форму и впечатал прямо сюда, в чужую кожу.

Даже не заметив, как тёмно-синий галстук соскальзывает с запястья, Ённок, словно заворожённый, потянулся вперёд. Стоило только дрожащим пальцам легко мазнуть по выгравированному на коже клеверу, как спина Чхонхо напряглась, опомнившись, Ённок испуганно отдёрнул руку.

— Ох, простите!

Кончики пальцев покалывало от жара. Даже случайное прикосновение к Истинному партнёру всегда приносило облегчение и улучшало самочувствие, но прямой контакт с самой Меткой оказался чем-то совершенно иным и запредельным. Казалось, каждая клеточка его тела сейчас вибрировала и ликовала, радостно приветствуя Истинную пару. Это было пугающе странное, но до одури волнующее чувство.

Чхонхо резко обернулся. В его расширившихся глазах плескалась растерянность — было совершенно очевидно, что к его Метке тоже прикасались впервые.

— …Всё в порядке. Благодаря вам я чувствую себя просто превосходно, — хрипловато произнёс Чхонхо. Быстро взяв себя в руки, он отвернулся и принялся натягивать рубашку.

Ённок вдруг почувствовал необъяснимое сожаление от того, что связь разорвалась. Спрятав всё ещё дрожащие пальцы в кулак и чувствуя, как нещадно пылают щёки, он неловко прокашлялся:

— Б-больше вопросов не имею! Я… вернусь к работе.

Пока Ённок суетливо прятал взгляд в планшете, Чхонхо тихо усмехнулся, застёгивая пуговицы рубашки. Наклонившись, он поднял с пола упавший галстук и небрежно стряхнул с него невидимую пыль. Ённок сгорал со стыда и уже собирался извиниться за свою оплошность, но не успел — директор вдруг мягко коснулся его воротника.

— Кстати, я смотрю, вы надели те вещи, что я вам купил. Мне очень приятно. Как я и предполагал, Ённок-сси, они вам невероятно идут.

Бросив эту фразу между делом, Чхонхо поправил галстук, вернулся на диван и с невозмутимым видом погрузился в изучение бумаг. В отличие от абсолютно спокойного директора, Ённок ещё долго сидел, густо покраснев, и никак не мог унять бешено колотящееся сердце.