Глава 23

— Эй.

— Хватит уже трескать рамён на ночь. Опять лицо опухнет, и ты будешь на всех срываться, — не оборачиваясь, бросил Ённок.

— Да я вообще не про рамён! — возмутился Чхве Хван.

Вспыхнув от негодования, он в два шага преградил путь собиравшемуся пройти мимо Ённоку.

«И чего ему опять от меня надо?», — подумал тот, смерив парня перед собой подозрительным взглядом. Хван замялся. Пожевал губу, словно решаясь, и, наконец, выдавил:

— У тебя завтра есть время?

— Нет.

— Да какие у тебя могут быть дела? — фыркнул Хван, надменно скрестив руки на груди. — Ты же целыми днями дома торчишь, безработный!

Ённок невольно вздрогнул, удар попал точно в цель. Но, быстро подавив обиду, он зеркально повторил жест актёра, всем своим видом отвечая: «Да, безработный. И что с того?». Хван, наткнувшись на это ледяное упрямство, снова что-то недовольно пробурчал и отвел взгляд.

— Да что тебе нужно?! — не выдержал Ённок. — Если есть дело — говори прямо, не тяни время!

Он чувствовал себя паршиво. Сил почти не осталось — сказывался затянувшийся голод по прикосновениям. Две недели назад он недолго держал за руку Ём Чхонхо, неделю назад — лишь мельком коснулся пальцев Хвана. Этого было ничтожно мало. «Топливо» закончилось. Тело ныло от тяжелой слабости, а утреннее кровотечение из носа окончательно выбило из колеи.

На его фоне Хван буквально лоснился от здоровья. Гладкая и упругая кожа будто сияла изнутри.

«Наверняка вдоволь наобнимался с господином Ёмом», — с завистью подумал Ённок.

— У меня завтра свидание с Чхонхо-хёном, — бросил Хван, вздернув подбородок.

«И мне-то что до этого?», — Ённок смерил его холодным нечитаемым взглядом. Графики чужих свиданий волновали его меньше всего на свете. Но Хван, совершенно не обращая внимания на его реакцию, выпалил:

— Ты тоже пойдешь с нами.

— …Чего? — Ённок опешил, решив, что ослышался.

«Что за бред он несет?», — подумал он, окончательно потеряв нить разговора, и попытался обойти Хвана. Но тот снова метнулся наперерез, раскинув руки. И даже топнул ногой, переходя на откровенно детский скулеж:

— Да блин, мне неловко оставаться с ним наедине! Это слишком тяжело! Он же такой… давящий! Я его боюсь!

Само предложение пойти третьим лишним на чужом свидании было полным абсурдом, но вот причины Хвана внезапно отозвались в Ённоке глубоким пониманием. Генеральный директор Ём Чхонхо… Как бы мягко и обходительно он себя ни вел, рядом с ним всегда ощущалось странное напряжение. Он был сложным человеком. Тяжелым. Особенно сейчас, когда в голове Ённока начали зарождаться смутные, пугающие подозрения на его счет.

— Ну… с директором действительно бывает непросто, — нехотя признал Ённок.

— Во-о-от! Я же говорю! — просиял Хван, обрадовавшись неожиданной поддержке. Его лицо тут же расплылось в довольной улыбке.

Но Ённок тут же окатил его ледяной водой:

— Но это ваши проблемы! С какой радости я-то должен с вами тащиться?

Ради какой такой великой цели он должен страдать, вклинившись между двумя воркующими голубками? У Ённока и так последние пару дней настроение было стабильно паршивым.

Истинные партнеры — это судьба. Логично, что в девяноста девяти процентах случаев они становятся возлюбленными. Но что делать, если на тебя свалилось сразу трое? Причем один, Мун Гону, в отношениях, а второй — генеральный директор Ём, к которому Ённок даже начал испытывать робкую симпатию, внезапно сошелся со взбалмошным актером Хваном. После таких раскладов Ённок мысленно поставил на своей личной жизни жирный крест.

Если говорить прямо, его сокровенная мечта обрести настоящую семью в лице Истинных партнеров рассыпалась в прах. Вместо надежной опоры он получил трех соседей по огромному особняку, с которыми его связывало меньше, чем со случайными попутчиками в метро.

И в довесок ко всему — сплошные парочки вокруг. Не просто же так он на днях вывел в дневнике крупными буквами: «ЛЮБОВНЫЙ АД». Ладно еще Мун Гону со своей любовью, но Хван и директор Ём жили с ним под одной крышей. Хочешь не хочешь, а Ённоку периодически приходилось становиться невольным свидетелем их зарождающегося романа.

И если быть до конца честным с самим собой, при виде них в голове крутилась только одна мысль:

«А ведь они отлично смотрятся вместе».

Чхве Хван был безоговорочной звездой первой величины. Топовым актером своего поколения. Как бы Ённок ни дразнил его придурком и истеричкой, отрицать очевидное было глупо: у Хвана была врожденная аура селебрити. Порой, когда он просто замолкал и смотрел куда-то ничего не выражающим взглядом, у Ённока от этой убийственной красоты буквально холодок пробегал по спине.

Ём Чхонхо, с другой стороны, ничуть ему не уступал. Мощная, широкая фигура, которая неосознанно заставляла собеседника съежиться. Непробиваемая уверенность в себе, впитанная с молоком матери. Он носил свою абсолютную власть и колоссальные деньги так же естественно, как идеально скроенный костюм. На фоне ослепительно-яркого Хвана директор Ём обладал тяжелой мужской притягательностью. Стоило ему лишь задержать на ком-то свой проницательный взгляд, как человек инстинктивно выпрямлял спину и опускал глаза.

Поэтому, когда эти двое стояли рядом, реальность отступала. Они выглядели так безупречно, словно сошли с экрана высокобюджетного фильма или разворота глянцевого журнала. Каждый раз, когда Ённок, проходя мимо гостиной, случайно видел, как они сидят плечом к плечу на диване за просмотром кино, или как Хван лениво опирается на плечо директора… в груди кололо. Он завидовал. Остро и безнадежно.

На их фоне он чувствовал себя совсем крошечным. Накатывало невыносимое чувство одиночества. Они казались небожителями, обитателями совершенно иного, недосягаемого мира, оттого и зависть постепенно сменялась смиренной тоской.

Роман наследника конгломерата в третьем поколении и ослепительной кинозвезды. Добавьте сюда трогательное комбо из первой любви, первых отношений и первого поцелуя — и получите готовый сценарий дорамы, где эти двое играют главные роли, а весь остальной мир лишь служит серой декорацией.

«И после всего этого я должен тащиться с ними на свидание и смотреть на их воркованье? Я что, мазохист?», — подумал Ённок, раздраженно разворачиваясь, чтобы выйти из тренажерного зала.

Но тут в спину прилетел отчаянный вопль Хвана:

— Миллион вон!

Ённок, уже взявшийся за ручку двери, замер, словно вкопанный. Медленно, очень медленно он обернулся. А Хван, почуяв слабину, пустил в ход свою любимую артиллерию — деньги.

— Пойдешь со мной в качестве буфера — плачу миллион вон.

«Один миллион вон… за день?», — подумал он, мысленно поперхнувшись.

Таких денег за дневную смену Ённок в жизни не видел даже на самых тяжелых подработках в логистическом центре. От соблазна он невольно нахмурился, обдумывая предложение, но Хван истолковал эту складку на лбу по-своему, решив, что парень ломается.

— Два миллиона? — выпалил актер, повышая ставки.

Ённок плотно сжал губы и скрестил руки на груди, пытаясь скрыть дрожь предвкушения. Эта выдержанная пауза сработала лучше любых уговоров — Хван сдался окончательно:

— А-а-а, черт с тобой! Отрываю от сердца! Три миллиона!

«Да, быть третьим лишним между двумя голубками — то еще удовольствие… Но три миллиона вон! Отказаться от таких деньжищ было бы настоящим преступлением!»

К тому же, измотанное из-за отсутствия связи тело отчаянно нуждалось в подзарядке.

«Если повезет, смогу невзначай подержать директора Ёма за руку и унять этот чертов Откат. Хоть немного сил появится».

Вот и нашлись несколько весомых аргументов.

До этого момента Хван подкидывал ему по нескольку десятков тысяч вон за мелкие поручения — принести водички, сварить рамён, и даже от таких крох сердце Ённока радостно трепетало. А тут целых три миллиона! В груди сладко защемило от восторга. Однако внешне он остался невозмутим и лишь милостиво кивнул, всем своим видом показывая, что делает неимоверное одолжение.

Как только сделка была заключена, Хван тут же перешел к жесткому инструктажу:

— Но учти, ты отрабатываешь свой гонорар! Если вдруг будет «мертвый эфир», ты должен сразу же вмешаться.

— Чего будет? — не понял Ённок.

— Ну, «мертвый эфир»! — раздраженно всплеснул руками Хван. — Если в разговоре образуется неловкая тишина дольше, чем на несколько секунд, ты встреваешь и спасаешь ситуацию! Разряжаешь обстановку, ясно?

«А, это какой-то их телевизионный сленг».

Поняв задачу — свести неловкость на свидании к минимуму, Ённок согласно кивнул. Но на этом райдер привередливой звезды не закончился. Хван с брезгливым выражением лица ткнул пальцем в растянутую футболку Ённока и спортивную повязку на его голове.

— И ради всего святого, оденься завтра так, чтобы походить на человека!

♣♣♣

— Я же просил, оденься, как человек! — процедил Хван сквозь зубы следующим утром, смерив Ённока уничижительным взглядом.

— Да я и так отлично оделся! — искренне возмутился Ённок.

Он ведь правда старался! Даже не взглянул на те заношенные вещи, которые притащил с собой в особняк из квартиры. Конечно, когда директор Ём покупал ему весь этот люкс, персональные стилисты щебетали что-то про «сложные сочетания фактур» и «цветовую палитру», но у Ённока все эти советы благополучно вылетели из головы. Поэтому он просто выудил из огромного гардероба первые попавшиеся брендовые вещи: бежевые хлопковые брюки и объемный свитшот. Он даже честно пытался уложить волосы так стильно, как это делал ему когда-то Ём Чхонхо, но после того, как на голове образовалось липкое воронье гнездо из геля, плюнул и просто натянул бейсболку.

По меркам Ённока, это был вполне приличный повседневный образ. Но Хван продолжал недовольно морщить нос.

— Ты вырядился как типичный менеджер на побегушках! Мы словно не на свидание идем, а на работу, где ты будешь таскать за мной сумки!

— Эй! Менеджеры вообще-то тоже люди! — задетый за живое, вступился за рабочий класс Ённок.

— Люди? Серьезно? Ты на Джунхо-хёна посмотри. Какой он человек? Он безвольный раб нашего агентства, — фыркнул Хван, ничуть не раскаиваясь в своих словах.

— И куда только подевались твои манеры… Кому ты продал свою совесть, а?

В этот момент тяжелые двери кабинета распахнулись, и в коридор вышел Ём Чхонхо. В ту же секунду Хван преобразился: от сварливой стервы не осталось и следа, на его губах заиграла ласковая улыбка.

Директор Ём подошел к ним, виновато склонив голову:

— Прошу прощения. Завершение рабочих дел заняло немного больше времени, чем я планировал. Вы двое долго меня ждали?

Сегодня Ём Чхонхо выглядел непривычно: вместо строгой деловой брони из галстуков и костюмов-троек на нем была элегантная, но комфортная повседневная одежда. Темно-синее пальто с идеальной линией плеч, классические темные джинсы, светлая рубашка с расстегнутым воротником и мягкий джемпер поверх. От него веяло спокойной мужской властностью, живое воплощение классического эталона красоты, от которого трудно отвести взгляд.

— Что вы, хён, мы совсем не заждались! — проворковал Хван, с нескрываемым восхищением оглядывая наряд партнера.

Ённок едва не закатил глаза от этого фальшивого сиропа. Сам же он перевел внимательный взгляд на Ём Чхонхо. По логике вещей, кому понравится, если на твое первое романтическое свидание увяжется незваный гость? Но лицо директора оставалось невозмутимо приветливым, ни тени раздражения или недовольства присутствием Ённока.

«То ли он по природе своей такой великодушный, то ли ему просто все равно, потому что я тоже его Истинный?»

Ённок всё же не мог избавиться от навязчивого беспокойства о том, что на самом деле думает Ём Чхонхо. До дрожи хотелось развернуться и сбежать прямо сейчас, но вместо этого он заставил себя вспомнить о трех миллионах вон. К тому же, половину суммы в качестве аванса он уже успел получить…

У парадного входа их уже дожидался роскошный черный седан. Когда они подошли, водитель вежливо поздоровался. Голос показался Ённоку до боли знакомым — присмотревшись, он узнал личного секретаря Ким Чонсона. Проявив тактичность, Ённок скользнул на переднее пассажирское сиденье, чтобы оставить парочку наедине сзади. Стоило лишь пристегнуться, как секретарь Ким бросил на него через зеркало заднего вида полный глубокого непонимания взгляд.

«Ённок-ним, и зачем же вы с нами едете?..» — без труда прочитал он немой вопрос в глазах секретаря.

Ённок старательно сделал вид, что ничего не заметил, и принялся с преувеличенным интересом ощупывать кожаную обивку сиденья. Кресло было с подогревом: приятное тепло начало мягко растекаться по уставшему, измотанному Откатом телу. Глаза сами собой начали слипаться от уюта, но Ённок стиснул зубы и заставил себя взбодриться, вспомнив про оставшиеся полтора миллиона вон.

С заднего сиденья донеслись голоса.

— Хён, ты сегодня просто отпадно выглядишь. Заявись ты в таком виде в клуб, все бы в очередь выстроились, чтобы стрельнуть твой номерок.

Начало фразы звучало вполне прилично, но концовка моментально сбила весь романтический пафос и сделала комплимент каким-то дешевым. Ём Чхонхо ответил не сразу. Выдержав вежливую паузу, он вернул любезность:

— Кхм. Вы, Хван-сси, сегодня тоже выглядите гораздо более стильно, чем обычно.

— Ха-ха! Еще бы, я же иду тусоваться с хёном, конечно, я должен соответствовать! — рассмеялся актер. — Я сегодня так старался. С самого утра торчал в салоне красоты! Но, слушай, ты все время «Хван-сси, Хван-сси» ... От этого веет таким холодом! Зови меня просто по имени, не стесняйся!

— Когда мы станем немного ближе, я постепенно перейду на неформальное общение.

Под монотонный гул этой бессодержательной светской беседы Ённок начал стремительно сдавать позиции. Спину так хорошо грело, ломота в мышцах отступала…

«Как же тепло и хорошо...» — подумал он, незаметно проваливаясь в дрему.

Внезапно спинку его кресла так сильно пнули сзади, что он подскочил на месте, широко распахнув глаза. Видимо, пока он клевал носом, на заднем сиденье повис тот самый «мёртвый эфио». Бросив панический взгляд в зеркало заднего вида, Ённок наткнулся на свирепый взгляд Хвана, который буквально кричал: «Отрабатывай свои деньги, придурок!».

Вспомнив про заветный остаток гонорара, Ённок усилием воли поднял тяжелые веки и хрипловато произнес:

— Может... включим музыку?

— Разумеется, — тут же отозвался Ём Чхонхо. — У меня как раз есть один плейлист, который я обычно слушаю…

Секретарь Ким, обладающий молниеносной реакцией и потрясающей тактичностью, нажал пару кнопок на панели еще до того, как директор успел договорить. Ённок был на сто процентов уверен, что такие элитные чеболи, как Ём Чхонхо, слушают исключительно заунывную классику. Но, к его огромному удивлению, салон заполнили ритмичные аккорды очень знакомой зарубежной поп-песни.

Ённок только расслабился, как вдруг Хван выдал:

— Вау, ну и старье! Настоящее ретро. Трек чисто для ностальгии, да?

Ким Чонсон и Ённок, до этого момента тихо сидевшие впереди, синхронно похолодели и в полнейшем шоке уставились в зеркало заднего вида.