Глава 27

В отличие от Ём Чхонхо и Чхве Хвана, Ённок до сих пор почти не разговаривал с Мун Гону. Они существовали под одной крышей, словно две параллельные прямые, не замечали друг друга, как корова и курица в одном хлеву. Ённоку даже в страшном сне не приходило в голову, что между ними могут завязаться какие-то романтические отношения. Да и сам доктор вряд ли горел бы желанием.

Если Ём Чхонхо был для него недосягаемым объектом восхищения, а Хван — бесящим, но понятным ровесником, то Гону воспринимался им хуже, чем случайный знакомый с курсов по вязанию.

— Уж лучше ты с генеральным директором живи долго и счастливо, — фыркнул Ённок.

— Да мы и без твоих советов неплохо справляемся, — самодовольно заявил Хван. — Скажи честно, мы же с Чхонхо-хёном идеально подходим друг другу по статусу, а?

С момента появления Метки Ённок ежедневно с замиранием сердца наблюдал, как его романтические иллюзии разбиваются вдребезги. Фразы вроде: «О, нас тут чётное количество, как удачно! Давайте просто разобьёмся по парам и будем спать друг с другом» или «Мы отлично подходим друг другу по статусу», — были настолько далеки от его представлений о семье, судьбе и истинных, насколько это вообще возможно.

Ённок даже не удостоил его ответом.

— Вот только почему этот хён вечно так занят? — насупился Хван, с сожалением глядя на опустевшую тарелку из-под чачжанмёна. — Нормально на свидание не сходишь.

Заметив, что Хван уже готов вылизать тарелку языком, Ённок проворно выхватил её у него из-под носа и закинул в раковину.

— Ну так генеральный директор нынче занят, ходит по горам вместе с председателями корпораций, налаживает связи, — с невозмутимым видом ляпнул Ённок.

— …А? Серьёзно? — Хван удивлённо заморгал.

— Ага. В прошлый раз они покорили Чирисан, а в этот раз собираются на Сораксан. Ты вообще в курсе, что, если в названии горы есть слог «ак»*, значит, подъём будет адским? Гора как бы говорит: «Я злая, акраль!» Поэтому после Чирисана они идут на Сораксан. Любят мужики преодолевать трудности, бросать вызов природе.

В корейском языке слог «ак» (岳 — крутой пик) в названии гор указывает на сложный, скалистый рельеф. Среди туристов считается, что такие горы (как Сораксан) — самые изматывающие и злые, в отличие от более мягкого и лесистого Чирисана.

— Ого… так вот почему там слог «ак» … — Хван доверчиво закивал, впитывая эту откровенную чушь.

И только спустя пару минут до него дошло, какую дичь ему сейчас скормили. Но когда он в бешенстве заорал на весь дом, Ённок уже благополучно смылся.

♣♣♣

Вернувшись в свою комнату, Ённок переоделся и закинул в сумку клубки пряжи. Раз в неделю он исправно посещал клуб любителей вязания, и это доставляло ему искреннюю радость. Быть макнэ, которого все обожают и опекают, оказалось чертовски приятно. К тому же у него появился настоящий напарник по вязанию — тот самый солидный господин из книжного магазина.

Мужчина, как и обещал, зарегистрировался на форуме и вскоре присоединился к их офлайн-встречам.

— Здравствуйте. Меня зовут И Сонмён. Прошу любить и жаловать, — представился он в свой первый день.

Благодаря привлекательной внешности, благородным манерам и умению вести изящную беседу, И Сонмён мгновенно произвёл фурор среди участниц. Да, навыки вязания были поистине катастрофическими, но стоило ему только растерянно почесать затылок и покрыться испариной над запутавшейся петлёй, как со всех сторон тут же слетались заботливые дамы, готовые прийти на помощь. Несмотря на огромную разницу в возрасте, Ённок был безумно счастлив, что в их рядах появился ещё один мужчина.

— Ура, я закончил! — торжественно провозгласил Ённок, высоко подняв своё творение.

Зал взорвался аплодисментами.

— И правда! Наш Ённок-и уже довязал свой шарф!

— Божечки, какой же талантливый юноша. Ручки просто золотые!

Щедро осыпанный похвалами, Ённок расплылся в довольной улыбке и гордо обмотал вокруг шеи свой первый самостоятельно связанный шарф. Мягкая шерсть приятного бежевого оттенка нежно грела кожу. Результат ему нравился просто безумно.

Но тут, оглядевшись, Ённок осознал, что почти все присутствующие вязали вещи в подарок своим близким.

«А кому бы подарить мой шарф?»

Он мысленно перебрал лица обитателей особняка. Хван и Гону отпадали сразу и безоговорочно. Подарить шарф из дешёвой пряжи Ём Чхонхо? Это бы только поставило статусного мужчину в неловкое положение. Психологическая пропасть между ними была слишком велика.

«Эх, некому мне дарить. Ни семьи, ни парня. Ладно, оставлю себе, а следующий свяжу для госпожи Пак…», — решил он.

Поскольку на улице стояла тёплая весенняя погода, Ённок аккуратно свернул шарф и убрал его в сумку. И Сонмён проводил его действия откровенно завистливым взглядом.

— Как же я вам завидую, Ённок-гун. Даже не знаю, когда я смогу связать что-то подобное, хо-хо…

— Не переживайте, у вас обязательно получится! — горячо подбодрил его Ённок.

Но И Сонмён, похоже, сегодня окончательно выгорел в нише рукоделия. Вместо спиц он решил взяться за организацию досуга.

— В честь того, что наш Ённок-гун закончил своё первое изделие, предлагаю устроить праздничный ужин! Я угощаю! — громогласно объявил он.

Предложение было встречено всеобщим ликованием. Конечно, поскольку клуб был небольшим, «праздничный ужин» свёлся к походу в ближайшую пивную. Извинившись за задержку, Ённок выскочил на улицу, добежал до припаркованного неподалёку седана и предупредил охранников о смене планов.

Вернувшись в заведение, он с наслаждением вгрызся в кусок свежезажаренной курочки, когда одна из женщин с нескрываемым любопытством спросила:

— Ённок-и, а у тебя, наверное, семья очень обеспеченная?

— Ауч, горячо! — Ённок чуть не подавился курицей и удивлённо уставился на неё. — Э-э… вы про меня? С чего вы взяли?

— Ну, ты же каждый раз на встречу на дорогущем седане с личным водителем приезжаешь, — закивала другая участница.

— Да-да, и одеваешься всегда так стильно! Да и разговариваешь так мягко, деликатно. Сразу видно — мальчик из хорошей семьи, которого холили и лелеяли.

— Настоящий молодой господин, ни дать ни взять!

Ённок, чьё детство в приюте было бесконечно далеко от «холили и лелеяли», мог лишь неловко рассмеяться. Не мог же он вывалить на них правду, что вся его роскошная жизнь — это лишь побочный эффект от того, что его угораздило стать истинным сказочно богатого чеболя, который просто содержит его в своём доме.

И Сонмён тоже вставил свои пять копеек:

— Наверняка дома Ённок-гуна все просто обожают.

— Ну… да, что-то вроде того, — Ённок попытался выдавить слабую улыбку, но она вышла кривой и горькой.

До «обожания» в том доме было как до луны. Ённок ощущал себя там пустым местом, невидимкой, чьё присутствие никому не нужно. Ни один из его Истинных партнёров так и не выбрал его. Но если он сейчас начнёт изливать душу и жаловаться на своё тотальное одиночество, уютная атмосфера вечера будет безнадёжно испорчена.

Он поспешно перевёл тему:

— Кстати, а вязать игрушки сильно сложнее? Я недавно видел схему вязания очаровательного плюшевого гамбургера…

В целом, если не считать пары неловких моментов, когда пожилые дамы пытались безуспешно сосватать ему своих дочерей, вечер прошёл великолепно.

Вот только хроническое невезение Ённока, которое, казалось, в последнее время немного поутихло, в этот день решило нанести ответный удар.

— О-ой!

Официант, нёсший на подносе несколько доверху наполненных кружек разливного пива, вдруг нелепо споткнулся и с размаху опрокинул всё это пенное великолепие прямо на Ённока.

Одежда мгновенно промокла насквозь, прилипнув к телу ледяным липким панцирем. Сидевший с куском жареной курочки Ённок, на которого ни с того ни с сего обрушился этот алкогольный водопад, на мгновение впал в ступор.

«И надо же было так облажаться прямо посреди такого чудесного вечера? Да что вообще не так с моей жизнью?..», — тоскливо подумал он, хлопая ресницами, с которых капало светлое пиво.

— Простите! Ради бога, простите меня! — в панике заголосил официант, бросаясь вытирать стол.

— Да что вы себе позволяете?! — возмущённо рявкнул И Сонмён, резко отодвигая стул. — Вы вообще умеете нормально обслуживать клиентов?!

От его гневного окрика работник побледнел как полотно и, чуть ли не кланяясь в пол, принялся бормотать бесконечные извинения. Видя, как искренне за него заступаются, Ённок почувствовал себя немного лучше и поспешил уладить конфликт.

— Я в порядке, правда. Ничего страшного. Не могли бы вы просто принести салфетки или полотенце? — мягко попросил он официанта.

— Божечки, да ты же насквозь промок! Не ушибся? — всполошились тётушки.

— Держи, вот бумажные полотенца!

Общими усилиями последствия катастрофы удалось кое-как устранить, но от Ённока теперь разило хмелем так, словно он ночевал в пивной бочке. Желание продолжать посиделки испарилось без следа. Когда перепуганный официант вернулся с новым заказом, Ённок тихо сказал:

— Моё пиво можете отменить. Я лучше выпью колы.

— Ещё раз приношу свои глубочайшие извинения. За счёт заведения! — официант с виноватым видом тут же принёс ему напиток.

Он даже сам, трясущимися руками, налил искрящуюся тёмную газировку в высокий стакан со льдом, демонстрируя чудеса услужливости. Ённок с благодарностью кивнул и уже поднёс стакан к губам, предвкушая спасительную прохладу, как вдруг замер. На поверхности колы, отчаянно барахтаясь среди кубиков льда, плавало какое-то насекомое.

«Мошка? И откуда она взялась в такой холод? Да уж, везёт мне сегодня как утопленнику…», — мысленно вздохнул он.

Привычный к подобным издевательствам судьбы, Ённок лишь сделал вид, что отпил глоток, и незаметно отставил стакан в сторону. Официант и без того бросал на него затравленные взгляды, снедаемый чувством вины. Совершенно не хотелось устраивать новый скандал и добивать бедолагу, поэтому он предпочёл просто промолчать.

Когда компания начала собираться во второе заведение, Ённок и сам вежливо откланялся. Разгуливать по барам в пропитанной пивом липкой одежде было сомнительным удовольствием.

Стоило только забраться на заднее сиденье роскошного автомобиля, как Пак Чунсон и Чон Боын удивлённо обернулись.

— Молодой господин, сколько же вы выпили, раз от вас такой запах… Погодите, да вы же весь мокрый! Вас что, пивом окатили? — поражённо воскликнул охранник, вглядываясь в тёмные пятна.

Заметив в их глазах недобрый блеск — того и гляди решат, что его там шпыняли и обижали, Ённок торопливо и во всех красках расписал им цепь своих нелепых злоключений.

— Ужасно пить хочется… У вас, случайно, нет бутылочки воды? — жалобно попросил он в конце своего рассказа.

Жареная курочка отчаянно требовала пива или хотя бы колы, но он так и не сделал ни единого глотка. В горле пересохло, как в пустыне. На самом деле у поспешного бегства была и другая причина. Да, мокрая одежда доставляла сильный дискомфорт, но многолетний опыт подсказывал Ённоку: в такие «чёрные» дни лучше запереться дома и не отсвечивать, пока не случилось чего похуже.

«Хотя, с моим-то везением, даже если я останусь дома, может случиться пожар…», — философски рассудил он, жадно припадая к бутылке с минералкой. Учитывая те катастрофы, что преследовали его в начале года, такой сценарий был вполне реален.

Всё же было немного обидно пропускать продолжение вечеринки. Чтобы как-то компенсировать потерю, по пути домой Ённок попросил остановиться у круглосуточного магазина, купил пачку хрустящих картофельных чипсов и банку пива, с которыми прямиком отправился на террасу на крыше особняка. Там он даже намешал себе простенький самодельный коктейль.

Приятно захмелев и вдоволь помедитировав на завораживающее пламя в дорогом уличном камине, Ённок затушил огонь и спустился на первый этаж. Как вдруг его ушей коснулся странный звук.

«…Это ещё что такое?», — нахмурился он.

Бросив пустую банку в корзину для переработки, Ённок осторожно пошёл на звук, озираясь по сторонам в полумраке.

— М-м, ух…! Кх!

Звук был сдавленным, прерывистым, похожим на стоны боли или тяжёлое дыхание.

«Кому-то стало плохо?», — встревожился он. Напрягая слух, Ённок прокрался к источнику шума и в ужасе замер.

Прямо посреди просторной гостиной Ём Чхонхо и Чхве Хван, раскрасневшиеся и тяжело дышащие, катались по полу, сплетясь в жарких, недвусмысленных объятиях.

«Да они совсем с катушек слетели?! У них же спальни есть, какого чёрта они кувыркаются прямо в гостиной?!», — Ённока окатило волной жгучего стыда. — «Ну точно, сегодня просто проклятый день. Мало было пива и мошек, теперь ещё и порнографию эту живую наблюдать!»

Круто развернувшись на пятках, он собирался трусливо сбежать, как вдруг сознание пронзила странная мысль. Он остановился.

«Постойте-ка. Что-то здесь не сходится… Для людей, которые решили заняться ЭТИМ, они как-то слишком одеты. На них же ни пуговицы не расстёгнуто».

К тому же, если от импульсивного Хвана ещё можно было ожидать подобной выходки, то безупречный, застёгнутый на все пуговицы Ём Чхонхо никогда бы не опустился до такого откровенного отсутствия манер. Терзаемый сомнениями, Ённок всё-таки заставил себя обернуться.

Боясь увидеть лишнее, он крепко зажмурился, оставив лишь узкую щёлочку, и осторожно вытянул шею, заглядывая в гостиную. А когда его мозг наконец проанализировал ситуацию, Ённок обомлел. Челюсть сама собой поползла вниз.

— Эй! Вы что творите-то?! — в шоке заорал он на весь дом.