Глава 44

Ённок опустил взгляд на Ёнду. По правде говоря, их связь с Истинными пока не отличалась особой прочностью, и он частенько ловил себя на мысли, что без Метки жилось бы куда спокойнее. И всё же сейчас на сердце почему-то скребли кошки. Он отчаянно хотел стереть эту Метку… и одновременно боялся её потерять.

Стряхнув наваждение, Ённок мотнул головой.

«Надо подумать о чём-то другом».

Например, о том бывшем Мун Гону, с которым он столкнулся сегодня… Но вот что странно. Стоило хорошенько прокрутить в голове слёзные жалобы этого парня, как в памяти внезапно всплыла недавняя встреча с его собственной бывшей девушкой.

«Это ведь была лишь мимолётная слабость. Мы и виделись-то всего пару раз… Я правда не хотел поддаваться! Но он крутился вокруг меня, как лис, он так настойчиво меня соблазнял!»

«А самое обидное, что этот ублюдок бросил меня в тот же день, как мы с Гону-хёном расстались! Он явно преследовал какую-то цель! Он специально хотел нас разлучить! Это так несправедливо, так нечестно…»

Между этими событиями не было абсолютно никакой логической связи. И с чего бы вдруг память так настойчиво подкидывала ему тот неловкий разговор с бывшей? Наверное, всё дело в самом слове «бывшие» — просто сработала ассоциация. По крайней мере, Ённоку хотелось в это верить.

♣♣♣

После того сумасшедшего визита в лабораторию Мун Гону дни потекли своим чередом, тихо и непримечательно. Сегодня Ём Чхонхо, выкроив жалкие крохи свободного времени в своём безумном графике, заглянул к нему с серым от усталости лицом, молча подержал за руку и ушёл. Возможно, именно благодаря этой переданной энергии Ённок чувствовал себя на удивление бодро.

Нет, по правде говоря, дело было не только в Чхонхо. Днём, когда Ённок мирно сидел на диване и увлечённо собирал пазл, вернувшийся со съёмок Чхве Хван как бы невзначай прошёл мимо и легонько, но ощутимо провёл ладонью по его затылку. Ённок от неожиданности аж подскочил на месте, а тот ещё и возмутилась с поистине королевской наглостью:

— От тебя убудет, что ли? Я из чистой жалости к тебе прикоснулся, а ты тут истерики закатываешь.

— Вот своего парня и трогай! — огрызнулся Ённок.

Естественно, Хван и ухом не повёл. А Мун Гону, который вообще-то должен был следить за своим непутёвым бойфрендом, лишь наградил ни в чём не повинного Ённока ледяным взглядом и молча испарился. От горячего прикосновения Хвана кожа на шее всё ещё пылала. Окончательно растеряв всю концентрацию, Ённок бросил пазл, ушёл к себе в комнату и лёг спать пораньше.

Благодаря этому на следующее утро он проснулся ни свет ни заря. Спустившись в столовую, Ённок замер от удивления: впервые с момента переезда он застал за утренним столом Ём Чхонхо. И самое поразительное — пока госпожа Пак накрывала на стол, этот железный человек, похоже, задремал. Он сидел, скрестив руки на груди и низко опустив голову. Даже беглого взгляда хватало, чтобы понять, что он Чхонхо истощён до предела.

Ённок постарался выдвинуть стул как можно тише, но мужчина, обладая поразительным чутьём, уловил чужое присутствие и с усилием поднял тяжёлые веки.

— Доброе утро, Ённок-сси.

Голос звучал мягко, но лицо выдавало обратное, утро явно не задалось. Заметив, как покраснели белки глаз Чонхо от хронической усталости, Ённоку стало его очень жаль.

— Вы выглядите очень уставшим, — тихо заметил он.

— В последнее время навалилось слишком много дел, — Чхонхо слабо улыбнулся. — Если вас не затруднит… могу я подержать вас за руку?

В отличие от общения с заносчивым Хваном или ядовитым Гону, в этот раз Ённок без малейших колебаний протянул ладонь. Чхонхо облегчённо вздохнул и откинул голову на спинку стула. Жёсткая складка между его бровей медленно разгладилась, напряжённое лицо расслабилось. Наверняка тактильный контакт с истинным не просто восстанавливал силы, но и приносил физическое удовольствие… Убеждая себя в том, что это всего лишь биология, Ённок всё равно почувствовал, как к щекам приливает предательский жар.

«Было бы неплохо, если бы такие моменты длились чуточку дольше…»

И ровно в эту секунду идиллию разрушил скрип шагов. Появился Мун Гону. Заметив его, Ённок нервно вздрогнул, но руку Чхонхо не отпустил. Казалось, ещё совсем недавно он приходил в ужас от одной мысли, что все его Истинные — мужчины, а теперь вот сидел и спокойно держался с одним из них за руки. Привык.

Взгляд Мун Гону скользнул по их переплетённым пальцам, задержался на мгновение и равнодушно скользнул дальше.

— Доброе утро, Гону-сси, — открыв глаза, поприветствовал его Чхонхо тем же ровным тоном, что и Ённока.

Обычно Мун Гону ограничивался сухим кивком или односложным мычанием, но сегодня, на удивление, оказался словоохотлив:

— И правда. На редкость доброе.

Чхонхо с интересом присмотрелся к нему, уловив эту странную перемену. Всегда холодное лицо доктора сегодня было не таким мертвенным, как обычно, казалось, оно так и светилось жизнью.

— Случилось что-то хорошее?

На губах Мун Гону расцвела ослепительная улыбка. Даже Ённок не выдержал и вытянул шею от любопытства.

— В моём последнем исследовании наметился колоссальный прорыв. На такие вещи обычно уходят годы кропотливого труда, но, похоже, в этот раз удача оказалась на моей стороне.

— Потрясающие новости, — на лице Ём Чхонхо, инвестирующего в эти разработки, появилась искренняя улыбка.

А вот Ённок, услышав это, невольно прижал ладонь к груди, прямо туда, где пульсировала его Метка.

— У Хван-сси съёмки тоже идут гладко, да и в моём бизнесе дела складываются как нельзя лучше, — благодушно продолжил Чхонхо. — А здоровье Ённок-сси заметно пошло на поправку. Нам всем определённо есть чему радоваться.

Научные открытия. Главные роли. Крупный бизнес. Все они вершили великие дела, и только достижения Ённока сводились к банальному «перестал болеть». Стало неловко. И всё же несмотря на то, что Гону постоянно обтирал об него ноги, Ённок, как полноправный Истинный, посчитал своим долгом поздравить его из вежливости:

— Мои поздравления.

Он не ждал ответа, но Мун Гону, к его величайшему изумлению, снизошёл:

— Да, спасибо.

Ого. Неужели его помощь в поимке сталкера и вправду сдвинула их отношения с мёртвой точки? Ённок вспомнил, как когда-то прыгал вокруг этого ледяного принца с дурацкими трещотками в руках, лишь бы выдавить из него хоть одно слово, и теперь его накрыло волной почти абсурдного умиления.

И вот, той же ночью.

Проснувшись посреди ночи от жажды, Ённок сладко зевнул. Он встал и выпил стакан холодной воды, из-за чего окончательно сбросил с себя остатки дрёмы и решил не возвращаться в постель. По мере того, как его здоровье шло на поправку, исчезала и привычная вялость в теле, а потребность в постоянном сне заметно сократилась. Чувствуя удивительную ясность в голове, он спустился на первый этаж в надежде немного побродить по саду, пока сон не сморит снова.

Однако, к удивлению, на кухне всё ещё горел яркий свет.

«Госпожа Пак забыла выключить перед уходом?», — мелькнула беззаботная мысль. Но, сделав шаг к дверному проёму, Ённок резко замер. За обеденным столом, в одиночестве, сидел Мун Гону и медленно наливал себе алкоголь. Ённока тут же накрыло неприятное чувство дежавю.

Ещё утром этот человек буквально светился от счастья, а сейчас… Низко опущенная голова, безвольно поникшие плечи — всё в его позе кричало о мрачном настроении. Испугавшись, что Гону опять разрыдается, Ённок решил по-тихому сделать ноги, но в спешке неловко задел плечом дверной косяк, издав глухой стук.

Мун Гону резко вскинул голову. Глаза его были сухими, и Ённок непроизвольно выдохнул с облегчением. Кажется, на этот раз его миновала сомнительная честь утешать парня, к которому он, мягко говоря, не питал тёплых чувств.

— …Иди-ка сюда, — тяжело вздохнув, Гону вяло поманил его рукой.

Ённок отрицательно покачал головой. Мун Гону впился в него немигающим взглядом воспалённых глаз и медленно поднёс стакан к губам. Ённок завороженно следил за тем, как дёрнулся чужой кадык, когда янтарная жидкость скользнула в горло.

Спасовав перед этим тяжёлым молчанием, Ённок всё же неохотно поплёлся к столу и буркнул:

— Чего тебе?

— Присядь.

— Не хочу…

Веди Гону себя как обычно, язвительно, придирчиво и невыносимо высокомерно, Ённок бы просто развернулся и ушёл. Но сейчас этот тиран казался настолько измотанным, будто из него вытянули все жилы. Проигнорировать его состояние сейчас казалось таким же кощунством, как пнуть раненого пса. Смирившись со своей участью, Ённок опустился на стул напротив.

— Какой же ты мягкотелый.

— Вовсе нет, — тут же ощетинился Ённок.

Молча глотать обвинения в собственной бесхребетности он не собирался. Но Гону, похоже, даже не пытался его задеть. Он не вложил в слова ни капли привычного яда — просто констатировал факт, с головой уйдя в какие-то свои мрачные мысли.

Сделав ещё несколько глотков, на этот раз прямо из горла бутылки, он предсказуемо пустился в пьяные откровения:

— Я правда… ничего не понимаю.

— Я тоже тебя не понимаю, — огрызнулся Ённок.

— Я же выкладываюсь на полную… Почему они все так со мной поступают?

— …

— Может, проблема во мне?

— Да. Проблема исключительно в тебе, — безжалостно припечатал Ённок.

На этот колкий ответ Гону лишь поднял мрачный взгляд. Ённок уже понадеялся, что его сейчас пошлют куда подальше и он сможет со спокойной совестью пойти спать, но Гону, видимо, жизненно необходим был хоть какой-то слушатель. Он молча пододвинул к Ённоку тарелку с нарезанным сыром и горстью сухофруктов.

«Блин, теперь опять зубы чистить придётся», — с досадой подумал Ённок, но руки сами потянулись за угощением, и он принялся методично жевать.

— Я был предан, верен… Я любил. И даже не требовал ничего взамен.

Суть его дальнейших сбивчивых монологов сводилась к следующему: Гону регулярно покупал роскошные букеты, дарил дорогие подарки, скрупулёзно планировал свидания, ни на день не забывал о звонках и сообщениях. Был воплощением идеального и заботливого парня. Но, несмотря на всё это, его неизменно предавали и бросали. Слушая эту трагическую летопись его прошлых романов, Ённок, не выдержав, вставил свои пять копеек:

— Отношения — это ведь не только когда ты тянешь на себя. Иногда нужно уметь отпускать поводок. Когда ты ведёшь себя так, будто готов положить всю жизнь к ногам другого человека, это чертовски давит. И у партнёра появляется чувство, что теперь он может вить из тебя верёвки.

Произнося эти слова, Ённок невольно вспомнил собственный горький опыт — свою первую любовь. Он тоже, как и Мун Гону, вкладывал в те отношения всю душу, старался каждый божий день лишь для того, чтобы в итоге его бросили с дежурной фразой «ты слишком на меня давишь». Та обида до сих пор отдавала фантомной болью.

Гону подпёр подбородок рукой и, словно борясь со сном, медленно моргал длинными ресницами. Раньше, на фоне ослепительного Чхве Хвана и подавляющего своим авторитетом Ём Чхонхо, Ённок как-то не обращал на это внимания, но сейчас, вблизи, не мог не признать — у этого гада было до безумия красивое тонкое лицо…

Только Ённок начал проваливаться в эти непрошеные эстетические размышления, как Гону внезапно подал голос:

— Это ты сейчас о себе рассказывал? — с ленивой проницательностью протянул Мун Гону.

Магия момента мгновенно испарилась. Ённока словно холодной водой окатили. Отодвинув от себя пустую тарелку, он резко подскочил со стула.

— …Думаю, у тебя вдобавок ко всему ещё и напрочь отсутствует вкус на людей. Всё, я иду спать.

Гону не стал его удерживать.

Поднимаясь по тёмной лестнице, Ённок поймал себя на неожиданно искренней мысли: «А ведь если бы у меня был такой заботливый парень, я бы его ни за что не предал».

Возвращаясь к себе в смешанных чувствах, Ённок вдруг уловил странный звук. Он замер и настороженно огляделся по сторонам. Источником приглушённого шума была «Комната Синей Бороды» — запертый кабинет Ём Чхонхо. Стоять вот так, в полном одиночестве, в темноте спящего особняка и слушать чьи-то глухие рыдания на рассвете… По спине Ённока пробежал неприятный холодок.

Комната, о мрачных тайнах которой он на время позабыл, вновь приковала к себе всё внимание. Не решаясь подойти ближе, Ённок напряг слух.

«Там точно не один человек… Словно несколько голосов сливаются в один спор».

Кто-то, захлёбываясь слезами, молил о пощаде. Кто-то другой рычал и срывался на крик. А затем… всё резко оборвалось. Наступила тишина.

Ённок стоял ни жив ни мёртв. В образовавшейся пустоте он слышал лишь бешеный стук собственного сердца, отдающийся прямо в ушах.

«Может… пойти проверить?»

Поддавшись импульсивному любопытству, он неосознанно сделал пару шагов вперёд.

И в этот самый миг дверь «Комнаты Синей Бороды» со скрипом распахнулась. Паника ударила в голову. Ённок сорвался с места и пулей влетел в свою спальню.

Но даже в таком животном страхе им двигало неудержимое желание узнать правду. Проявив чудеса самообладания, Ённок не захлопнул дверь до конца, оставив узкую щёлку, к которой тут же прильнул.

Человеком, вышедшим из мрачной комнаты, оказался Ём Чхонхо. Он двигался медленно, тяжело ступая, и двумя пальцами массировал переносицу, словно от невыносимой мигрени. Но куда больше Ённока напрягло то, что Чхонхо сжимал в другой руке. Это был небольшой, подозрительно тяжёлый и на вид насквозь промокший чёрный мешок.

«Что это за дрянь?..», — похолодев, подумал Ённок, не сводя глаз с дверного проёма в ожидании, что вслед за хозяином дома выйдет кто-то ещё.

Но шли минуты, Ём Чхонхо уже давно скрылся на первом этаже, а из темноты злополучной комнаты так никто и не показался.

Стараясь не издать ни звука, Ённок закрыл дверь на защёлку, а после, забравшись под одеяло, ещё очень долго ворочался в постели, так и не сомкнув глаз до самого рассвета.