Глава 7

Ближе к концу ужина, когда за столом воцарилась на удивление мирная атмосфера, Ём Чхонхо выступил с предложением:

— Я постараюсь максимально разгружать свой график, поэтому было бы замечательно, если бы мы собирались вот так, за совместным ужином, хотя бы раз в неделю. Что скажете?

Для Ённока это были просто чудесные новости. На Чхве Хване и Мун Гону он уже мысленно поставил крест, но с Ём Чхонхо, казалось, действительно был шанс поладить. И дело было даже не в личных симпатиях или антипатиях — на кону стояло здоровье. Несмотря на свое тотальное невезение по жизни, Ённок всегда мог похвастаться лошадиным здоровьем. Поэтому нынешняя необъяснимая слабость, постоянная вялость и тяжесть во всем теле пугали до чертиков. Ему кровь из носу нужно было сблизиться хоть с кем-то из них, чтобы остановить этот проклятый Откат.

— Ну, я постараюсь подогнать свое расписание, — небрежно дернул плечом Хван.

— …Раз в неделю я смогу выкроить время, — сухо отозвался доктор Мун.

И Хван, и Гону согласились без лишних пререканий. Когда выжидательные взгляды всей троицы скрестились на нем, Ённок поспешно закивал.

— Меня устроит любое время, я всегда свободен.

С одной стороны, он испытывал колоссальное облегчение. Но с другой… накрыла печаль. Он так долго ждал встречи со своими Истинными партнерами, а в реальности был вынужден по крохам выпрашивать их внимание и выискивать жалкие предлоги для спасительного физического контакта.

«Может, было бы лучше, если бы Метка у меня вообще не проявлялась?», — тоскливая мысль царапнула сердце. На этой далеко не самой радостной ноте их первый совместный ужин подошел к концу.

♣♣♣

Несколько дней спустя, после полудня.

— …Ску-у-ука!

Бесцельно листая ленту в телефоне, Ённок с протяжным стоном откинулся на кровать, а затем резко сел. Он с юных лет вкалывал как проклятый, поэтому такое тотальное безделье было для него в новинку.

На тускнеющем экране смартфона все еще висела открытая тема с форума: «Есть те, кто не ладит со своим истинным?». Консенсус в комментариях сводился к следующему: поначалу отношения могут не клеиться, но со временем природа берет свое, и все налаживается. За исключением тех крайне редких, катастрофически неудачных случаев, когда всё заканчивается полным разрывом и трагедией.

Ли Ённок, к своему огромному сожалению, слишком хорошо знал, насколько он «везучий» по жизни…

«Ну не может же мне настолько не повезти… Наверное».

Слабо утешая себя этой мыслью, он потянулся и поднял с пола плюшевую игрушку, которую случайно смахнул с кровати резким движением. Игрушку звали Ёнду. Это была старая затасканная собака с потускневшей коричневой шерсткой. Набивка в ней давно свалялась, поэтому Ёнду идеально подходил на роль удобной подушки под шею. Ённок даже не помнил, когда этот пес у него появился. Просто он не смог оставить его, уходя из приюта, и так и таскал за собой во взрослую жизнь. В самые темные ночи этот молчаливый лохматый друг отлично спасал от одиночества.

— Надо бы работу подыскать… — пробормотал Ённок, ласково поглаживая игрушку по потертым ушам.

Впрочем, слова расходились с делом — рвения в поиске вакансий он не проявлял от слова «совсем». Раньше он работал на износ, иногда беря по две смены в день, только чтобы оплатить счета и закрыть кредиты. А теперь… Честно говоря, позволить своему телу просто расслабиться оказалось приятно. Раз уж судьба подкинула эту передышку, он подумывал о том, чтобы впервые в жизни заняться тем, что ему действительно по душе, и теперь лениво гуглил разные сертификационные курсы.

Но сидеть в четырех стенах в полном одиночестве становилось невыносимо.

Бросив телефон, Ённок вышел из комнаты и направился прямиком на кухню. Обычно, если как следует потоптаться там без дела, можно было пересечься с добрейшей госпожой Пак, менеджером Чо или хотя бы перекинуться парой слов с секретарем Кимом.

Однако на кухне его ждал сюрприз. Прямо на столешнице, уронив голову на скрещенные руки, распластался Чхве Хван с красующимся на голове гнездом. Ённок замер в дверях и подозрительно прищурился.

Растрепанный парень тихо стонал, обеими руками сжимая виски. Даже от двери Ённок уловил отчетливый запашок перегара. Похоже, чье-то сиятельство жестоко страдало от похмелья.

«Так тебе и надо», — злорадно усмехнулся про себя Ённок. В этот момент, услышав шаги, Хван оторвал голову от стола. И даже сейчас, помятый, бледный и всклокоченный, он выглядел так, словно сошел с обложки модного журнала. Эффектно прищурив один глаз, словно позируя для фотосессии, актер прохрипел:

— …Эй. Принеси мне воды.

— Чего? Мне, что ли? — Ённок ткнул пальцем себе в грудь.

— А-ах, не ори, башка раскалывается… А кто тут еще, кроме тебя? — простонал Хван, брезгливо поморщившись от звука чужого голоса.

Ённок возмущенно выдохнул. Какая наглость. Он Хвану в прислуги не нанимался. Перепил? Твои проблемы, сам и страдай. Демонстративно проигнорировав приказ, Ённок подошел к холодильнику, достал оттуда заботливо приготовленное госпожой Пак суфле, уселся за стол и принялся с аппетитом есть. К слову, экономка была мастерицей не только в корейской кухне — ее десерты таяли во рту.

— Бэ-э, сейчас стошнит…

Заметив, как Ённок уплетает сладости, Хван громко и картинно сымитировал рвотный позыв, напрочь отбивая аппетит. Сплюнув ругательство сквозь зубы, он начал капризно звать менеджера:

— Хён! Джунхо-хё-ё-ён! Принеси мне изотоник, я подыхаю-ю!

Какая же важная птица! Ему лень сделать пару шагов до холодильника, чтобы смочить пересохшее горло, и он орет на весь дом, требуя человека, которого тут даже нет. Верх высокомерия. Так и не докричавшись до менеджера, Хван с мучительным стоном отлепил себя от стола, тяжело шаркая ногами, дополз до холодильника и начал в нем рыться. Ённок безразлично разглядывал затылок актера, явно пульсирующий от похмельной боли, и лениво думал: «Надо бы и мне до парикмахерской дойти… хотя так лень».

Тем временем Хван, в несколько огромных глотков осушив бутылку холодной воды, обернулся и яростно вытаращил глаза.

— Эй. Забыл тебе сказать, — его голос понизился до угрожающего шипения, а красивое лицо исказилось в презрительной гримасе. — Только попробуй где-нибудь ляпнуть, что ты мой Истинный. Позорище… И откуда только такое ничтожество вылезло на мою голову...

Слова Хвана ударили по самому больному. Ённок и без того в последнее время чувствовал себя жалким ничтожеством, и этот презрительный тон больно кольнул прямо в сердце. Он внутренне содрогнулся, но внешне постарался сохранить невозмутимость. Выхватив из кармана телефон, Ённок начал демонстративно тыкать пальцами в экран и громко диктовал вслух:

— Мой Истинный — тот самый знаменитый актер Чхве, и характер у него просто дерьмо... Сейчас покажу, как выглядит эта истеричка... Пост удалю через минуту...

— Эй! — истошно закричал Хван.

В ужасе подскочив к Ённоку, он яростно вырвал телефон из чужих рук. Но, взглянув на экран, вместо страницы форума увидел лишь включенную фронтальную камеру. Пока Хван, ошарашенно приоткрыв рот, пялился на собственную похмельную физиономию, Ённок ловко выхватил смартфон обратно и ядовито процедил:

— Да это мне впору со стыда сгореть, что мне достался такой неадекватный кусок дерьма в качестве истинного.

— Ах ты… Ты… Да как ты… — Хван возмущенно хватал ртом воздух, не в силах подобрать слова.

Не дожидаясь, пока тот придет в себя и разразится полноценной истерикой, Ённок поспешно ретировался. В дверях он едва не столкнулся с доктором Мун Гону. Ледяной взгляд, которым тот одарил обоих, ясно говорил, что он слышал всю перепалку. И взгляд этот сочился не просто снисходительностью, а кристально чистым презрением. Окатив Ённока холодом, Гону молча прошел мимо.

«Блин. Надо было забрать суфле. Может, вернуться?»

Ённок нерешительно топтался в коридоре, не желая ни возвращаться на поле боя, ни идти в свою пустую комнату. Вдруг его шаги замедлились, а затем он и вовсе замер. Каким-то чудом Ём Чхонхо оказался дома.

— …Ой.

Глаза Ённока округлились. Со времени их первого ужина он впервые видел хозяина особняка в его собственных стенах. Чхонхо сидел в просторной гостиной за массивным столом из темного дерева, сплошь заваленным кипами документов, и напряженно работал. Верный и как всегда безупречный секретарь Ким Чонсон стоял рядом и тихо ассистировал боссу.

«Наверное, я помешаю, если поздороваюсь», — засомневался Ённок. Но пока он мялся в нерешительности, Ём Чхонхо сам поднял голову. Суровые брови, нахмуренные от глубокой концентрации, тут же расслабились, и лицо смягчилось.

— Ли Ённок-сси. Вы уже поели? — раздался глубокий голос.

— Э-э, да… А вы… господин директор?

От такого простого, но участливого вопроса своего истинного Ённок почему-то жутко смутился.

— Господин директор? — переспросил Чхонхо, с легкой смешинкой вскинув бровь, и тихо рассмеялся.

Затем мужчина сделал приглашающий жест рукой. На его широком запястье тускло блеснули запонки и массивные часы — страшно даже представить, сколько такие могли стоить.

— Подойдите сюда.

Подойти? Прямо туда? Ённок неловко кивнул секретарю Киму и, робея, сделал осторожный шаг. Тем временем Чхонхо передал просмотренную папку Чонсону и похлопал по обивке дивана рядом с собой.

— Нет, не стойте. Присаживайтесь сюда.

Ённок, застывший было в отдалении как истукан, на деревянных ногах приблизился и робко опустился на край дивана. И тут же едва не подскочил — Ём Чхонхо внезапно накрыл его ладонь своей. А в следующую секунду Ённок пораженно распахнул глаза. Выматывающая слабость, терзавшая его последние недели, начала испаряться. Тело налилось силой.

— Вы выглядели уставшим, — тихо пояснил Чхонхо. — …Да и мне это было необходимо. Как видите, в последнее время я был настолько загружен, что даже не ночевал дома.

— Д-да, конечно… Мы же… истинные. Нам… нам нужен тактильный контакт, — пролепетал Ённок.

Он прекрасно понимал, что звучит сейчас как полный идиот, но ничего не мог с собой поделать. Это был его первый настоящий и осмысленный контакт со своей Истинной парой, и ощущения оказались просто ошеломляющими. На удивление, держаться за руки с другим мужчиной было совершенно не противно. Чужое горячее тепло, пульсирующее в месте соприкосновения их ладоней, словно вливало в его вены саму жизнь.

А Ём Чхонхо, как ни в чем не бывало, продолжал свободной рукой просматривать документы, не отпуская Ённока.

Ённок сглотнул пересохшим горлом, завороженно глядя на свою кисть, утонувшую в крепкой хватке партнера. Он и сам был отнюдь не мелким парнем, но габариты этого человека поистине подавляли. Под тканью дорогой рубашки угадывалась мощная грудная клетка. Пальцы, сжимавшие его руку, и массивное запястье выдавали тяжелую кость. Казалось бы, наследник огромной корпорации должен был прожить жизнь в шелках, но его ладонь оказалась неожиданно жесткой. А еще от него исходил тонкий терпкий аромат дорогого парфюма с нотками дерева.

Впервые в жизни Ённок оказался так близко к мужчине подобного калибра. Набравшись смелости, он робко спросил:

— Извините, а… сколько вам лет?

— Тридцать два.

Он был старше Ённока аж на семь лет. Узнав столь солидную разницу в возрасте, Ённок рефлекторно выпрямил спину и исполнился еще большим почтением. Раз уж лед в разговоре был сломан, Чхонхо тоже решил задать вопрос.

— Кстати, Ли Ённок-сси. Я давно хотел у вас кое-что спросить.

— А, да, слушаю. Вы… вы можете обращаться ко мне на «ты». Вы же намного старше, — поспешно предложил Ённок.

— Благодарю, но нет. Мне так комфортнее, — мягко ответил мужчина. И, заметив тень смущения на чужом лице, добавил: — …Только не подумайте, что я пытаюсь отстраниться. Просто это моя давняя привычка, я со всеми так общаюсь.

Ённок принялся усердно кивать, но почему-то почувствовал, как к щекам предательски приливает жар. От волнения ладонь, зажатая в руке Чхонхо, начала слегка потеть. Это до безумия смущало, но старший партнер, похоже, совершенно не собирался его отпускать. Ённок нервно пошевелил пальцами и пискнул:

— Так… о чем вы хотели спросить?

— Мне любопытно узнать, почему вы ни разу не воспользовались кредитной картой, которую я вам оставил?

— А-а… Да нет какой-то особой причины, — попытался отмахнуться Ённок, неловко уводя взгляд.

Он надеялся замять тему, но Ём Чхонхо, не переставая шелестеть бумагами и уверенно отбивать ритм по клавиатуре ноутбука, не дал ему соскочить:

— И всё же, что это за «никакая» причина?

В его спокойном голосе прозвучала такая решимость докопаться до правды, что Ённок окончательно растерялся.