Глава 20

Лишь спустя некоторое время внизу послышались удаляющиеся шаги, а затем раздался щелчок закрываемой двери. Выждав для верности ещё добрых минут десять в тишине, Ённок бесшумно сполз по ступеням.

Тяжело шаркая ногами, он подошёл к месту у камина, где буквально минуту назад жарко целовались Чхонхо и Хван. Какое-то время он тупо пялился в остывающую пустоту, пытаясь переварить увиденное, затем, наконец стряхнув с себя оцепенение, побрёл на кухню. Распахнул дверцу холодильника. Рука потянулась было за бутылкой холодной воды... но он передумал. За газировкой... снова замер в нерешительности. Захлопнув дверцу, он шагнул к винному шкафу по соседству и не глядя выудил оттуда первую попавшуюся бутылку. Заморачиваться с поисками бокала он ожидаемо не стал.

Всё так же обречённо волоча ноги, Ённок вернулся к себе в комнату. Он забрался на расстеленную кровать, привычным жестом сунул под мышку старую любимую плюшевую собаку Ёнду и, сорвав пробку, сделал добрый глоток прямо из горла. Вино обожгло нёбо, оказавшись на удивление ароматным и терпким.

— М-да, сразу чувствуется цена...

Уставившись в одну точку и погрузившись в тягостные размышления, Ённок снова приложился к бутылке. Он выхлестал всё до последней капли, так что по лицу пошли красные пятна. Затем медленно, с силой провёл ладонями по щекам, словно пытаясь стереть из памяти увиденное.

— Сука, как же стыдно... — глухо выдохнул он.

Сделав несколько шумных вдохов, Ённок принялся слегка раскачиваться из стороны в сторону. Алкоголь уже вовсю хозяйничал в крови. Внезапно он высоко поднял перед собой плюшевую собаку:

— Ёнду-я... пойдёшь... в мои Истинные, а?

Потрёпанный игрушечный пёс покорно кивнул в такт покачиваниям хозяина.

— Правда пойдёшь? Спасибо... Обещаю, что буду беречь тебя.

Ённок крепко стиснул игрушку в объятиях, звонко чмокнул в холодный нос, уложил на подушку и заботливо укрыл одеялом, для верности похлопав сверху. Затем, пошатываясь, перебрался за стол. Вытащив дневник, Ённок сжал ручку непослушными горячими пальцами и, подстёгиваемый пьяным одиночеством, яростно нацарапал:

20хх год, х месяц, х день

Парочки — это зло, блядь.

♣♣♣

— У-ух... — простонал Ённок, схватившись сначала за раскалывающуюся голову, а затем за бунтующий желудок. К горлу подкатывала тошнота. Проще говоря, похмелье выдалось знатным.

— Ох, молодой господин... Пить всё-таки надо в меру, — сочувственно покачала головой госпожа Пак, ставя перед ним дымящуюся миску супа с проростками сои.

— Просто вино оказалось слишком уж вкусным... — простонал Ённок.

Мысленно вознося хвалы кулинарному гению экономки, он принялся жадно хлебать горячий бульон, надеясь хоть немного унять бурю в животе. В этот момент на кухню ввалился помятый ото сна Чхве Хван. Широко зевая, актёр вдруг осёкся и уставился на Ённока:

— Ты чё так над собой издеваешься? Выглядишь как пугало. Приведи себя в порядок.

Взгляд Хвана прикипел к нелепому хвостику на макушке Ённока, кое-как перетянутому резинкой.

«Можно подумать, в этой дыре есть перед кем наряжаться», — мысленно огрызнулся тот. Однако вслух, отхлебнув спасительного бульона, небрежно бросил:

— Если так ходить, кровь к коже головы приливает. От этого волосы гуще растут.

Хван, уже собиравшийся сесть за стол, замер на полуслове. Задумчиво прожевав ложку риса, он с подозрением уточнил:

— ...Реально гуще?

Естественно, это была наглая ложь. Но когда Хван тут же принялся деловито собирать собственные волосы в подобие пучка, Ённоку стало так смешно, что он с предельно серьёзным видом кивнул. В итоге актёр щеголял с дурацким хвостиком ровно до тех пор, пока не приехал его менеджер, Чо Джунхо, и не прочитал подопечному лекцию об опасности тракционной алопеции. Самое обидное заключалось в том, что даже с этой идиотской причёской Хван умудрялся выглядеть ослепительно, отчего Ённока слегка перекосило от зависти.

Впрочем, вдоволь насмеявшись над доверчивым дурачком, он благополучно вернулся к лечению похмелья. Хван же, всё ещё пыхтя от возмущения после нагоняя, вдруг скрестил руки на груди и сверкнул глазами:

— Эй. Мы с Ём Чхонхо встречаемся.

Тон у него был развязный, как у подростка, хвастающегося перед одноклассниками, а на лице играла самодовольная и вызывающая ухмылка. Не успел Ённок и рта раскрыть, как наглеца настигла мгновенная карма: деревянная лопатка госпожи Пак со звонким шлепком опустилась на широкое плечо актёра. Тот от неожиданности аж вытаращил глаза.

— Это что ещё за манеры — называть старших по имени без приставки?! Никакого уважения! — сурово отчитала его экономка.

— Я говорю, с Чхонхо-хёном мы встречаемся... — мигом сдувшись, пискнул Хван.

Но госпожа Пак, гневно сверкая глазами, лишь демонстративно брякнула тарелками с закусками, заставив актёра обиженно надуть губы.

— А, ну ясно. Встречаетесь, значит, с директором.

Вчера ночью, осушив целую бутылку вина, Ённок благополучно похоронил многие свои иллюзии, поэтому сейчас его голос прозвучал абсолютно безучастно. Хван разочарованно сощурился, явно не такой реакции он ожидал. А Ённоку было попросту плевать. Он решил раз и навсегда выбросить из головы романтичные сказки о том, что Истинные — это спутники жизни, родственные души или семья. Отныне его единственной целью было просто выжить и окончательно не свихнуться...

Зато сидевший тут же Джунхо отреагировал более чем бурно.

— Что?! Хван-а, ты в своём уме?! — в шоке выдохнул менеджер.

— Вчера ночью решили, что встречаемся, — как ни в чём не бывало пожал плечами актёр.

Джунхо, чьё лицо моментально пошло красными пятнами, подскочил со стула:

— Ах ты ж мелкий паршивец! Ты актёр, чёрт возьми! Как ты можешь вести себя так неосторожно?! У нас скоро съёмки! А если поползут слухи?! Тебя же сразу запишут в женатые! Думаешь, звёзды просто так скрывают свои Метки?!

— Ай! Да чего ты так раскудахтался? Мы же истинные. Встречаться — это естественно, разве нет? Подумаешь, в комплекте ещё двое «прицепов» досталось.

Пока Джунхо в отчаянии рвал на себе волосы, Хван, свысока поглядывая на «прицепа номер один», всё так же усердно хлебающего суп, самодовольно изрёк:

— Если уж на то пошло, для актёра моего уровня и партнёр должен быть соответствующего статуса.

Менеджер с тяжёлым вздохом выудил из кармана телефон и направился к выходу.

— Хён, ты сейчас директору звонить пойдёшь, да?! — истошно завопил Хван, имея в виду, разумеется, главу своего агентства, а вовсе не Чхонхо.

— Я обязан доложить обо всём руководству! А ты держи язык за зубами! Если всплывёт хоть одна статья — своими руками придушу!

— Да я что, больной, по-твоему?! Никому я ничего не растреплю! А ну стой, хён!

Подняв жуткий шум, Хван с менеджером вылетели из столовой. Госпожа Пак, неодобрительно цокая языком, проворно убрала недоеденный актёром завтрак. В каждом её движении сквозила ледяная ярость. Ённок благоразумно уткнулся в свою миску и принялся тихонько хлебать бульон.

В этот момент на пороге возник Мун Гону. Он и обычно-то выглядел с иголочки, но сегодня его образ казался особенно выверенным и до тошноты элегантным.

— Госпожа Пак, цветы сегодня не доставляли?

— Доставляли, как же... — сквозь зубы процедила экономка и тут же вышла из кухни.

Повисла гробовая тишина. Между Ённоком и Гону не прозвучало ни слова. Даже когда госпожа Пак вернулась, неся в руках необъятную охапку цветов, они не удостоили друг друга и взглядом.

— Держите.

Букет оказался настолько роскошным, будто целое море пунцовых роз, что Ённок, давно привыкший к тому, что Гону смотрит на него как на пустое место, не смог скрыть удивления. Доктор же полностью проигнорировал колючий тон экономки. Подхватив цветы, он с довольной полуулыбкой покинул столовую.

— Уф! — громко выдохнула госпожа Пак, едва за ним закрылась дверь.

Было совершенно очевидно, если инфантильного Хвана она просто недолюбливала, то поведение Гону вызывало у неё откровенное отвращение. Имея Истинных партнёров, тот внаглую крутил роман на стороне. Заметив, как Ённок, стараясь лишний раз не отсвечивать, осторожно клюёт рис, экономка мгновенно сменила гнев на милость:

— Нашему молодому господину налить ещё супчика?

От Ённока не укрылось это неожиданно тёплое «нашему».

— Да! Если можно, только бульон!

— Конечно-конечно. Кушайте на здоровье. Бедный желудок, наверное, настрадался от алкоголя. Может, вам ещё водички с мёдом навести?

Госпожа Пак захлопотала вокруг него, словно заботливая наседка. В её взгляде и суетливых движениях читалось неподдельное участие. Осушив две внушительные порции бульона и почувствовав, как по телу разливается живительное тепло, Ённок пришёл к забавному выводу: похоже, и Хван, и Гону прочно обосновались в чёрном списке экономки. А он сам, купаясь в лучах её внезапного обожания, испытывал от этого факта слегка нездоровое, но чертовски приятное удовлетворение.

Позавтракав, Ённок прогулялся по огромному дому, словно пёс, обходящий дозором свою территорию. На белую дверь на втором этаже он бросил лишь короткий взгляд, после чего сунул в карман пачку сигарет и вышел во двор. Неспешно обогнув особняк, он вскоре наткнулся на до боли знакомую парочку.

— Хёны, доброе утро!

Услышав приветствие, двое телохранителей, бесшумно следовавших за ним по пятам, почтительно поклонились. Неважно, как далеко он отходил от дома; стоило переступить порог — и ровно через минуту на горизонте материализовывалась охрана. Когда Ённок, сгорая от любопытства, спросил, как им удаётся так оперативно возникать из ниоткуда, выяснилось, что эти двое арендовали жильё неподалёку и дежурили круглыми сутками.

— Как ваш завтрак, господин Ённок? — вежливо осведомились охранники, причём их взгляды словно по команде сфокусировались на его макушке.

«Чёрт. Забыл распустить хвост», — мысленно чертыхнулся парень, но тут же взял себя в руки и нагло заявил:

— Классно смотрюсь, да?

— Да... Вам очень идёт.

О чём они на самом деле думали, скрываясь за суровыми лицами, оставалось только догадываться, но поддакивали здоровяки исправно. Одного из них звали Пак Чхунсон («Верность»), а второго — Чон Боын («Признательность»). Услышав их имена впервые, Ённок невольно подумал: «Звучит как-то уж слишком специфично, нет?..», но вслух он этого, конечно, не произнёс. В конце концов, кому, как не им самим, приходилось тяжелее всего жить с подобными именами.