Глава 38

Ещё какое-то время Ённок сидел в прострации, пока вдруг не вспомнил о Ёнпиле и не метнулся проверить его. К счастью, сциндапсус бодро топорщил листья на своём законном месте. Более того, кто-то даже успел его полить, пока Ённок валялся в бреду — земля в горшке оказалась влажной. Учитывая феноменальную непроницаемость Хвана, это явно была работа Мун Гону.

С тяжёлым вздохом Ённок, кряхтя, кое-как сполз с кровати и поплёлся в ванную. Вяло стоя под струями теплого душа, он был вынужден признать, что благодаря постоянному контакту с Гону и Хваном сейчас он чувствовал себя даже бодрее, чем до болезни. И всё же утренняя нервотрёпка с этим бредовым планом про сталкера дала о себе знать — Ённок спустился на кухню с таким мрачным видом, будто сжевал лимон вместе с кожурой.

В просторной столовой госпожа Пак и Ким Чонсон о чём-то вполголоса беседовали.

— Ённок-ним! Как ваше самочувствие? — тут же встрепенулся секретарь.

— Ох ты ж батюшки! Наш молодой господин так исхудал! Аж щёки впали, одни глазищи остались, — всплеснула руками экономка.

Их искреннее беспокойство пролилось бальзамом на истерзанную душу, и настроение Ённока заметно поползло вверх. Когда он с аппетитом принялся уплетать горячий наваристый самгетан из чёрной курицы, госпожа Пак ласково, но безапелляционно погрозила ему пальцем:

— Смотри у меня, выхлебай всё до последней капельки. Туда добавлен дикий горный женьшень, дорогущий!

— …!

Обливаясь потом, Ённок с удвоенным усердием налёг на суп, в который было вложено столько заботы и, как оказалось, астрономических денег. Горячий бульон приятно согревал изнутри, прогоняя последние остатки болезни. И вдруг в памяти всплыло кое-что действительно важное.

— Секретарь-хён, мне нужно вам кое-что рассказать…

Отложив ложку, Ённок в подробностях выложил Ким Чонсону жутковатую историю о том, как посреди ночи кто-то проник к нему в спальню и настойчиво дёргал ручку запертой ванной. Услышав это, Чонсон медленно отставил кофейную чашку в сторону. Вся расслабленность вмиг испарилась из его позы, а лицо стало смертельно серьёзным.

— Я немедленно проверю записи с камер видеонаблюдения.

От этих слов Ённок похолодел.

— В доме есть камеры?!

— Не стоит беспокоиться о личной жизни, — успокаивающе произнёс секретарь. — Мы снимаем только общие зоны: тренажёрный зал, коридоры, сад.

«Ещё как стоит!», — Ённок мысленно застонал. Ведь, кроме сна, он проводил почти всё своё время именно за пределами спальни! Только на прошлой неделе он успел натворить в этих самых «общих зонах» кучу глупостей. Запускал кораблики из листьев в искусственный водопад, пританцовывал в саду на крыше, связал крошечные шапочки и надел их на декоративные камни в оранжерее…

— Кроме того, мы установим в каждой ванной комнате тревожную кнопку и интерком, — не замечая его паники, профессионально продолжил Ким Чонсон. — А в ближайшее время заменим двери на более прочные и надёжные.

По крайней мере, это означало, что больше ему не грозит перспектива оказаться запертым в туалете в ожидании спасения. От этой мысли стало немного легче.

Спустя два дня Ённок заметил, что один из примелькавшихся слуг внезапно исчез. На следующий день пропали ещё двое, их молниеносно заменили новыми сотрудниками. Вскоре Ким Чонсон доложил:

— Приносим глубочайшие извинения за причинённые беспокойства, Ённок-ним. Уверяю вас, отныне в этом доме ничего подобного не повторится. Директор Ём Чхонхо также передал, что готов исполнить любое ваше желание в качестве компенсации за моральный ущерб.

«Компенсация за моральный ущерб…», — от этих слов у Ённока во рту остался неприятный привкус. Он, конечно, понимал, что так Ём Чхонхо выражает свою заботу, но это холодное слово «компенсация» лишь ещё больше подчеркнуло невидимую стену, разделяющую их. Ённок покачал головой, давая понять, что ничего не нужно, и спросил:

— А те уволенные сотрудники… Это они были?

— …Хм, можно и так сказать.

Ответ прозвучал максимально уклончиво. Ким Чонсон явно не горел желанием вдаваться в подробности. Ённок решил зайти с другой стороны:

— А что случилось с тем типом, который пытался похитить меня раньше? Почему он это сделал?

— Будьте уверены, этот человек тоже больше никогда не совершит ничего подобного.

И снова скользкий ответ, ловко уходящий от сути. Ённок прищурился и пошёл в лобовую атаку.

— Директор Ём Чхонхо ведь на самом деле ещё не закончил с «зачисткой», так?

— Простите? С какой ещё… зачисткой? О чём вы говорите?

— У него в семье ведь какие-то сложные тёрки из-за наследства, да? Там точно какие-то проблемы!

Секретарь ответил красноречивым молчанием. Он заметно занервничал, прокашлялся, избегая прямого взгляда, и, наконец, выдавил:

— Когда придёт время, мы вам всё подробно расскажем.

Так он и думал! Ситуация в семейке та ещё. Значит, этот невероятный, непобедимый Ём Чхонхо так и не смог избавиться от всех своих братьев и сестёр-конкурентов! Только сейчас до Ённока дошло, почему этот особняк выстроен как неприступная крепость. Они ведь и правда всерьёз готовились к вторжениям и налётам.

Ким Чонсон поспешил ретироваться, но Ённок увязался за ним хвостиком, продолжая допрос:

— Он ведь мафиози, да? Скажите честно!

— Абсолютно нет, уверяю вас! — отчаянно открестился секретарь. — Директор управляет исключительно чистым, легальным бизнесом с безупречной репутацией. Мы регулярно занимаемся благотворительностью, переводим пожертвования…

По опыту Ённока, когда люди начинают так многословно оправдываться, рыльце у них точно в пушку. Точно мафиози. Или что-то около того. Это всё объясняло! Если у двух его Истинных такие гнилые и дефектные характеры, то Ём Чхонхо просто обязан быть главарём банды, чтобы соответствовать общему уровню «дефектности» в их компании.

«Погодите-ка… Получается, если я их партнёр, то со мной тоже что-то не так?»

Пока Ённок на мгновение завис, глубоко поражённый этим открытием, глаза Ким Чонсона подозрительно блеснули и он ловко перевёл тему:

— И, раз уж мы заговорили о безопасности… Пожалуйста, Ённок-ним, прекратите кататься по перилам лестницы. Это очень опасно.

— …Упс. Понял.

Щёки Ённока залил густой румянец стыда, и он покорно опустил голову. Воспользовавшись его замешательством, Ким Чонсон тут же испарился, видимо, чтобы избежать новых каверзных вопросов.

♣♣♣

«Ну, если не мафиози, значит, коррумпированный чеболь, который эту самую мафию нанимает».

Ённок напряжённо размышлял, пережёвывая кусочек мяса. Он видел такое в фильмах… Братья убивают друг друга ради наследства, маскируя это под несчастные случаи. В голове уже вовсю крутился остросюжетный нуарный боевик.

Внезапно человек, на которого Ённок так пристально пялился, мягко улыбнулся и прервал его раздумья:

— Ённок-сси? Вы хотели мне что-то сказать?

— …Нет, ничего, — быстро пробормотал Ённок, поспешно опуская глаза в тарелку.

Сегодня был тот самый день в неделю, когда они все вместе собирались за ужином. Ём Чхонхо, вернувшийся из своей «американской командировки», был настолько занят, что они виделись впервые за несколько дней.

«Да и летал ли он вообще в эту Америку?»

Ённок до сих пор не мог понять, был ли тот ночной визит и поцелуй в бреду реальностью или плодом его разгорячённого воображения. От этих воспоминаний к щекам вновь прилила кровь, и он с удвоенным усердием сделал вид, что всецело поглощён едой.

Впрочем, притворяться особо не приходилось: сегодняшний ужин, приготовленный госпожой Пак, был просто божественным. Ённок очнулся лишь тогда, когда в его пиале не осталось ни рисинки. Глядя на пустую тарелку, он с сожалением облизнул губы. Госпожа Пак, словно обладая радаром, тут же материализовалась рядом и подложила ему ещё одну щедрую порцию. Лицо Ённока просияло.

— Ха-а… — в то же самое время по другую сторону стола раздался тяжкий вздох.

Чхве Хван уныло ковырялся вилкой в своей тарелке. Похоже, он снова сидел на жёсткой диете — перед ним стояла удручающая порция пресной куриной грудки и зелёного салата без малейших признаков заправки.

— Хван-а. Хочешь, я отдам тебе свою порцию? — тихо предложил Гону.

— Нет. Овощи тоже нельзя переедать, от них толстеют…

Перед Мун Гону стояла точно такая же тарелка с диетической едой. В отличие от Хвана, доктору совершенно не требовалось худеть, но он добровольно выбрал этот скудный паёк, чтобы разделить страдания своего возлюбленного. Любой другой на месте Ённока, наверное, умилился бы этой трогательной преданности, но Ённок, который уже успел на своей шкуре прочувствовать, на что Гону готов ради этого «внимания», лишь свирепо зыркнул на них исподлобья.

Вдруг в его кармане коротко жужжал телефон. Ённок вытащил аппарат и увидел новое фото Ёнду от Мун Гону. Когда он только успел его отправить? Поставил таймер?

Гону каждый день присылал ему по одной фотографии — то ли чтобы показать, что с плюшевой собакой всё в порядке, то ли чтобы просто не дать забыть о шантаже. Вчера на голове игрушки красовался крошечный бумажный колпачок, а сегодня на его месте уютно лежала мандаринка.

«Ах ты мразь!», — мысленно прорычал Ённок, скрипя зубами, и послал Гону испепеляющий взгляд. Но доктор, разумеется, и глазом не моргнул.

В отличие от прошлых совместных ужинов, сегодня в просторной столовой стояла гнетущая тишина, нарушаемая лишь звоном столовых приборов. Ённок молчал от бешенства, Хван хандрил из-за диеты, а Ём Чхонхо почему-то был непривычно неразговорчив.

И лишь когда с едой было почти покончено, директор наконец подал голос:

— Сегодня у меня есть разговор к Хван-сси.

— Ко мне? — Хван, с мученическим видом жевавший сельдерей, удивлённо распахнул глаза.

Улыбка исчезла с лица Ём Чхонхо — вдруг этот мужчина показался пугающе огромным и властным. Он просто откинулся на спинку стула и молча смотрел на Хвана, но от одного этого взгляда воздух в комнате словно стал тяжелее.

— Хван-сси, вы хоть понимаете, насколько уязвимы и подвержены опасности партнёры таких богатых людей, как я? — голос Чхонхо звучал ровно.

Поняв, к чему клонит Чхонхо, Хван поник и отложил сельдерей. Гону, не выдержав того, что его парня так отчитывают, тут же встрял с недовольным лицом:

— Послушайте, Хван-и вообще-то…

— Гону-сси, помолчите, — резко, не повышая голоса, отрезал Чхонхо.

Гону было вскинулся, готовый огрызнуться, но под давящим взглядом директора осёкся и плотно сжал губы.

— Я постоянно чувствую вину за то, что невольно ограничил свободу вас троих. Но такова реальность, и с этим ничего не поделать. Именно поэтому я приставил к вам охрану. Но то, что вы совершили, — это верх безответственности. Я крайне разочарован. Вы ведь слышали, что в ту ночь Ённок-сси чуть не похитили?