Глава 40

Какая между ними вообще разница в габаритах? Если уж придираться, то Мун Гону был чуть пониже, но разница в росте составляла от силы сантиметр-два. Да и в ширине плеч они почти не уступали друг другу. В понимании Ённока статус «вау, вот это мощное телосложение» принадлежал исключительно необъятному Ём Чхонхо.

— Да вы оба абсолютно одинаковые! — не выдержав, выкрикнул Ённок.

— Что за чушь! Ты разуй глаза и посмотри внимательнее! Я крупнее! — возмущённо взмахнул руками Хван.

Отчаявшись остановить этот поток откровений, Ённок подцепил вилкой надкусанный кусок утки из своей тарелки и попытался заткнуть им рот болтуна. Но Хван, не выказав ни малейшего отвращения, ловко прожевал мясо, облизал губы и невозмутимо продолжил вещать:

— Вообще, это даже смешно. Этот хён вечно ведёт себя так, будто готов ради меня луну с неба достать, но, когда дело дошло до этого, он наотрез отказался.

— А-а-ак, умоляю, хватит… — Ённок отчаянно зажмурился, чувствуя, как у него пылают щёки.

— Мы там так кувыркались и боролись, что в итоге всю атмосферу к чертям загубили…

Сил терпеть эти интимные подробности больше не осталось. Окончательно капитулировав, Ённок бросил свою любимую салатно-мясную тарелку на произвол судьбы и пулей вылетел из кухни, спасаясь бегством в спальню.

В спину ему прилетел радостный и абсолютно бессовестный крик Хвана:

— Эй, так ты это больше не будешь? Тогда я всё доем!

На следующее утро Ённок спустился в столовую с урчащим от голода животом — сказался пропущенный из-за смущения ночной перекус. Он уже успел благополучно выбросить из головы вчерашний инцидент и с аппетитом уплетал завтрак, когда на кухне материализовался Мун Гону. Доктор проигнорировал еду. Он просто налил себе чёрный кофе и, неторопливо потягивая горячий напиток, принялся пристально разглядывать Ённока.

Цепкий взгляд словно оценивал параметры подопытного кролика. Ённок напрягся, всем телом вжавшись в стул. После вчерашнего перформанса Хвана он всерьёз опасался, что сейчас прозвучит ещё один абсолютно лишённый здравого смысла и стыда вопрос.

— Выдвигаемся сегодня, — вдруг нарушил тишину Гону.

— Сегодня… куда? — хлопнул ресницами Ённок, совершенно сбитый с толку.

Вместо ответа доктор молча достал телефон и сунул ему под нос фотографию похищенной плюшевой собаки. Ённока словно холодной водой окатило. Ну конечно. Шантаж, заложник-игрушка и роль фиктивного парня для отпугивания сталкера. Значит, судный день настал.

Ённоку ничего не оставалось, кроме как кивнуть с совершенно кислой миной.

Он нехотя поднялся к себе, переоделся и спустился обратно. Гону встретил его сухим, подчёркнуто деловым тоном, оглашая маршрут:

— Сначала вместе поедем в исследовательский центр, а во второй половине дня вернёмся домой.

В исследовательский центр Мун Гону? В памяти Ённока тут же всплыла та самая визитка, сплошь усыпанная непонятными английскими терминами. В отличие от Хвана и Ём Чхонхо, которые благодаря своему статусу наверняка прекрасно понимали, чем именно занимается доктор, Ённок не имел об этом ни малейшего понятия. В груди шевельнулось лёгкое зудящее любопытство, но он не стал его демонстрировать, лишь вяло дёрнув подбородком в знак согласия.

Не обращая внимания на его недовольный вид, Мун Гону вдруг окинул Ённока сканирующим взглядом с ног до головы и задумчиво нахмурился.

— Подожди здесь.

Ённок растерянно посмотрел на своё отражение в зеркале в прихожей. Да вроде всё нормально: волосы причёсаны, одежда опрятная и ничем не примечательная. Что ему опять не так? Спустя пару минут Гону вернулся, держа в руках чёрную бейсболку и медицинскую маску.

— Нет никакой нужды светить твоим лицом перед сталкером, — пояснил он, протягивая вещи.

Надо же. Для человека, который бессовестно шантажирует невиновного парня ради безопасности своего любовника, Гону оказался на удивление предусмотрительным. Впрочем, самому Ённоку, выступающему в роли подневольного щита, от этой заботы ни горячо, ни холодно. Он молча натянул кепку поглубже и спрятал лицо за маской.

Стоило выйти во двор особняка, среди дежуривших охранников возникла лёгкая заминка — всё-таки правила сопровождения Истинных были строгими. Однако в этот раз обошлось без скандалов. Ни Мун Гону, ни Ённок не были склонны трепать нервы службе безопасности, выкидывая фокусы, так что компромисс был найден на удивление быстро.

— Садись первым, — вдруг произнёс Гону.

Он улыбнулся — так нежно, мягко и искренне, что Ённока аж передёрнуло от неожиданности. И только секунду спустя до него дошло, что спектакль начался. Сталкер где-то рядом. Ённок инстинктивно завертел головой, пытаясь высмотреть преследователя. Гону галантно распахнул перед ним дверцу автомобиля и, наклонившись, процедил сквозь зубы:

— Не пялься по сторонам так очевидно. Живо в машину.

Скорчив недовольную гримасу, Ённок плюхнулся на кожаное сиденье. Стоило дверям закрыться, как Гону мгновенно сбросил маску заботливого партнёра. Он вытащил из портфеля планшет и, уткнувшись в бесконечные простыни текста на английском языке, принялся быстро скроллить экран.

Ённок искоса наблюдал за его холодным профилем.

«Интересно, Гону знает что-нибудь о семейных тайнах Ём Чхонхо?»

Любопытство жгло язык, но Ённок вовремя себя одёрнул. Если бы здесь сидел болтун Хван, из него можно было бы вытянуть хоть что-то, но этот ледяной мужчина явно не из тех, кто станет делиться чужими секретами по доброте душевной. Оставалось только вздохнуть и молча смотреть в окно.

Дорога до научно-исследовательского центра заняла около получаса. Стоило им только выйти из машины, как рука Мун Гону мягко легла на чужую талию. Ённок, с заворожённым любопытством разглядывавший масштабный комплекс лабораторий, едва не подпрыгнул, почувствовав, как чужое предплечье обвилось вокруг его пояса.

— Ты чего творишь? — зашипел он.

— Это ты чего дёргаешься? — невозмутимо парировал Гону. — Мы вообще-то должны притворяться влюблённой парой.

Ённока передёрнуло от отвращения.

— Думаешь, мне доставляет огромное удовольствие обниматься с кем-то, кто не является моим парнем?

— Ой, да неужели? Хочешь сказать, тебе сейчас неприятнее, чем мне, которого сюда притащили шантажом?! — возмущённо выдохнул Ённок.

Так, тихо препираясь на ходу, они незаметно подошли к главному входу. Возле парадных дверей раскинулась ухоженная клумба, а за ней возвышалась массивная гранитная плита с глубоко высеченной надписью: «Genexa Biotechnology». Мимо них торопливо сновали сотрудники, спешащие на утреннюю смену с неизменными стаканчиками кофе в руках. Поскольку корпорация имела статус международной, в толпе то и дело мелькали лица иностранцев.

С тех пор как у Ённока проявилась Метка и он обрёл партнёров, довелось повидать немало чуждых для себя мест. Но этот стерильный мир большой науки был, несомненно, самым пугающим и непривычным из всех. Слегка сжавшись под чужими взглядами, Ённок позволил Гону увести себя внутрь. Пересекая просторный холл, доктор направился прямиком к стойке службы безопасности.

— Доброе утро. У меня посетитель. Бронь оформлена заранее на имя Мун Гону.

Охранник в безупречной униформе кивнул, быстро пробежался пальцами по клавиатуре, сверяясь с монитором, и уточнил:

— Здравствуйте, старший исследователь доктор Мун Гону. Ваш сопровождающий — Ли Ённок-сси, верно?

— Да, всё верно, — кивнул Гону.

— Ли Ённок-сси? Могу я взглянуть на ваше удостоверение личности? И, пожалуйста, приспустите маску на пару секунд, — вежливо попросил сотрудник охраны.

После успешной проверки охранник выдал им временный пропуск. Гону, так и не убрав руку с талии Ённока, уверенно повел его к стеклянным створкам турникета.

— Вот так, просто приложи карточку сюда, совсем как проездной в метро, — проворковал он до тошноты приторным голосом.

А затем его длинные пальцы с показной заботой натянули на лицо Ённока маску, которую тот от растерянности забыл вернуть на место. От этой фальшивой, бьющей через край нежности вдоль позвоночника пробежал неприятный холодок. Окончательно сбитый с толку, Ённок послушно приложил карту к сканеру. Раздался короткий писк, и стеклянные створки плавно разъехались в стороны.

— В горле не пересохло? Принести тебе что-нибудь попить? — продолжил играть свою роль Гону, интимно склонившись к самому его уху.

Они впервые оказались настолько близко друг к другу. И только сейчас Ённок с неожиданным удивлением осознал, каким глубоким и бархатистым может быть голос Мун Гону. Как непривычно цепляют взгляд его длинные густые ресницы, и какой тонкий, по-зимнему элегантный аромат от него исходит.

— Обойдусь. Просто пошли, — буркнул Ённок, поспешно отводя глаза.

Всю дорогу до нужного кабинета Ённок шагал на негнущихся ногах, расслабиться под этим шквалом театральной романтики было невозможно. Но стоило им переступить порог личного офиса Гону, как он тут же с содроганием вывернулся из чужой хватки. Кончики ушей предательски пылали.

Мун Гону, впрочем, тоже не собирался продлевать спектакль. Едва замок на двери щёлкнул, доктор мгновенно сорвал с себя маску трепетного влюблённого, отступил на безопасное расстояние и сбросил накопившееся напряжение тяжёлым вздохом.

— Даже как-то неловко перед Хван-и, — протянул он с лёгкой долей сожаления.

— А передо мной, значит, тебе ни капельки не неловко?! — саркастично выплюнул Ённок. Одарив Гону испепеляющим взглядом, он, наконец, позволил себе с любопытством осмотреться.

Кабинет выглядел безупречно опрятным и по-научному строгим. Всю правую стену отвоевала огромная магнитно-маркерная доска, а по соседству с ней высились стеллажи, где в пугающем идеальном порядке, корешок к корешку, теснились толстые папки и увесистые научные тома. В углах скромно ютились кадки с декоративными растениями, хоть как-то оживляя эту сухую атмосферу. И пока Мун Гону снимал пальто, неторопливо облачаясь в кипенно-белый лабораторный халат, взгляд Ённока вдруг намертво зацепился за до боли знакомый предмет.

«Ёнду!»

Его драгоценная плюшевая собачка смирно сидела за стеклом запертого выставочного шкафчика. Ённок тут же рванул к ней и вцепился в ручку, пытаясь распахнуть дверцу, но та лишь глухо лязгнула. Заперто намертво.

«Может, просто разбить это чёртово стекло?», — подумал он. Но тут внимание привлекла странная деталь. Откуда у Ёнду на шее взялся этот щегольской шейный платок? Присмотревшись повнимательнее, Ённок вдруг осознал, что это дорогой мужской носовой платок, повязанный на манер банданы. В этот самый момент в дверь тихо постучали.

— Старший исследователь Мун~, разрешите войти? — раздался из коридора бодрый голос.

— Секунду, подождите немного, — крикнул тот.

В несколько быстрых шагов Гону приблизился к Ённоку, который из-за духоты в кабинете уже успел стянуть маску на подбородок, и бесцеремонно потянулся к его лицу, намереваясь вернуть на место. Но Ённок, всё ещё кипящий от ярости при виде своего ненаглядного Ёнду, безжалостно запертого в стеклянном плену витрины, злобно клацнул зубами, едва не отхватив нахалу палец.

Гону с брезгливым недоумением отдёрнул руку. Смерив своего диковатого фиктивного парня красноречивым взглядом, он громко бросил в сторону двери:

— Войдите.

Створка приоткрылась, и в кабинет протиснулся молодой научный сотрудник с пухлой папкой под мышкой. Заметив постороннего, он удивлённо округлил глаза:

— Ох, у вас посетитель? Мне зайти позже?

— Нет, всё в порядке, проходите. Я ведь уже рассказывал о нём, помните? Это мой парень. И мой Истинный, — бархатным голосом произнёс Гону.

А затем этот бессовестный лицемер, нацепив на лицо трогательно-застенчивую улыбку, выдал такое, от чего у Ённока челюсть едва не пробила пол:

— Мой любимый переживал, что мне будет здесь одиноко, и подарил мне свою плюшевую игрушку.

— Ах, так вот оно что! — расплылся в широкой улыбке коллега. — А я-то всё гадал, откуда в вашем строгом кабинете вдруг взялась эта забавная собачка! Какая прелесть.

Вот так драгоценная вещь Ённока, нагло похищенная шантажистом, в одно мгновение превратилась в «романтичный подарок любящего парня». Но Мун Гону и этого показалось мало. Окончательно войдя в роль, он нежно приобнял напряжённого как струна Ённока за плечи и доверительно добавил:

— Он у меня потрясающе красивый, но ужасно стеснительный. Теряется в присутствии незнакомых людей. Так что, пожалуйста, не обращайте внимания на его молчаливость.

Со стороны доктор сейчас выглядел как самый безнадёжно влюблённый идиот на всём белом свете. Ённоку, которому без спроса навесили ярлык «стеснительного тихони», не оставалось ничего другого, кроме как неловко кивнуть в знак приветствия, пряча под маской перекошенное от раздражения лицо.

Вскоре учёные с головой погрузились в обсуждение рабочих процессов, щедро пересыпая речь сложными, похожими на инопланетную вязь терминами. Когда сотрудник наконец сдал отчёт и покинул кабинет, Ённок не выдержал и ядовито процедил:

— Похоже, у тебя это в крови — так сладко щебетать перед своими парнями. С бывшим ты наверняка был таким же непроходимым романтиком?

— …Откуда ты знаешь про моего бывшего?

Гону смерил его таким тяжёлым, полным параноидальной подозрительности взглядом, что Ённок аж задохнулся от возмущения.