Глава 49

Они шли вдвоем, наслаждаясь на редкость умиротворяющей атмосферой и любуясь нежным цветением сакуры. Остров был невелик, и уже минут через десять неспешной прогулки тропинка вывела их к противоположному берегу.

— Ты говорил, что мы выйдем к какой-то поляне, — пробормотал Мун Гону, но на полуслове резко замер.

Прямо перед ними, посреди дороги, материализовалась выросла чайка. То ли чувствуя себя полноправной хозяйкой острова, то ли из природной наглости, птица не выказывала ни малейшего страха. Она немигающе уставилась на путников, сверкая жутковатыми желтыми глазами.

Не ожидая никакого подвоха, Ённок беззаботно бросил:

— Какая досада. А у меня с собой даже крекеров нет.

— Ни в коем случае ничего ей не давай.

В тоне Гону проскользнуло нечто такое, от чего Ённок удивленно обернулся. Лицо его покрылось холодной испариной, а взгляд был намертво прикован к пернатой преграде.

Неужели?.. Ённок развернулся к нему всем корпусом.

— Ты что, чаек боишься?

— ...Я в принципе боюсь птиц, — едва выдавил Гону сквозь стиснутые зубы.

— Невелика разница.

Ённок задумчиво потер щеку, взвешивая искушение поддразнить спутника, но в итоге миролюбиво пожал плечами.

— Ладно, давай просто пойдем в другую сторону. Пока будем обходить, она сама улетит.

Услышав этот на удивление покладистый ответ, Гону с облегчением перевел взгляд на Ённока... как вдруг лицо его исказил неподдельный ужас. С пронзительным клекотом чайка распахнула клюв и, яростно хлопая крыльями, пошла в пике прямо на них.

Издав задушенный, беззвучный вскрик, Гону мертвой хваткой вцепился в одежду Ённока.

— Ак! Да подожди ты, отпусти...! Я дышать не...!

Ённок захрипел, ополоумевший от страха Гону так стянул воротник на его шее, пытаясь спрятаться за ним, что ткань перекрыла кислород. В слепой панике пальцы Гону сжались еще сильнее.

И тут послышался зловещий треск.

Грудь Ённока обдало прохладным весенним бризом. Чайка, летевшая с явным намерением выбить из них дань, ошарашенно затормозила. Гону тоже окаменел. Ённок обреченно опустил взгляд на свою несчастную рубашку: пуговицы были вырваны с мясом, являя миру и обалдевшей птице его абсолютно голую грудь.

Чайка издала звук, подозрительно похожий на насмешливое фырканье, развернулась и неспешно улетела, видимо, решив, что с этих идиотов ловить нечего. Гону брезгливо разжал пальцы, на его лице читалась смесь крайнего отвращения и презрения.

— Вот же не повезло, — бросил он.

— Это я должен говорить! — возмутился Ённок, которого внезапно накрыло острое чувство дежавю. Он поспешно скрестил руки, прикрывая обнаженную грудь.

И неспроста. Несмотря на всё свое показное отвращение, Гону буквально прикипел взглядом к его коже.

— И угораздило же меня снова оказаться в такой дурацкой ситуации... — пробормотал тот.

— Я же сказал, это мои слова! Чего ты вечно мне одежду рвешь?!

Однако, в отличие от предыдущего инцидента, в Гону всё-таки проснулась совесть. Он молча стянул с себя кардиган и протянул его Ённоку. Поскольку на юге уже вовсю припекало солнце, Ённок приехал в одной лишь легкой рубашке, поэтому гордо отказываться не стал и торопливо закутался в предложенную вещь.

Сам Ённок старался лишний раз об этом не думать, но против фактов не попрешь: среди всех своих Истинных он был самым мелким. Не то чтобы он казался совсем уж хлипким, нормальный рост для его возраста, но и Ём Чхонхо, и Чхве Хван, и Мун Гону объективно были куда крупнее и шире в плечах.

Доктор соизволил отвести взгляд от его груди лишь тогда, когда Ённок застегнул чужой кардиган, который сидел на нем, мягко говоря, оверсайз.

Переведя дух после этой нелепой стычки, они наконец отыскали нужную тропинку. В конце аллеи и впрямь обнаружилась тихая уединенная поляна с изящной беседкой в самом центре. Ённок достал телефон и щелкнул пару пейзажей для Ём Чхонхо, который так и не смог к ним присоединиться. Ответа не последовало — видимо, тот был по уши в делах. Зато, когда Ённок, чисто из вредности, переслал те же кадры Хвану, актер моментально засыпал его рыдающими смайликами: «ㅠㅠㅠㅠㅠㅠ».

— Давай пообедаем.

Ённок расстелил принесенный плед и выудил трехуровневый ланч-бокс. Под крышками скрывалось впечатляющее гастрономическое разнообразие. С аппетитом уплетая порцию, изначально предназначавшуюся для Хвана, Ённок решил воспользоваться затишьем и задать вопрос, который давно не давал ему покоя.

— Слушай, мне вот что интересно. Ты правда каждый раз начинаешь встречаться с кем-то по большой любви? Как можно вообще так быстро влюбляться?

Ённок был уверен, что Гону проигнорирует столь бестактный вопрос, но тот ответил на удивление спокойно:

— Если человек мне симпатичен, я предлагаю встречаться. Если нет, но инициатива исходит от него — просто соглашаюсь попробовать. В процессе общения всё равно так или иначе привязываешься. Если присмотреться, в каждом можно найти свои достоинства.

Для Ённока это прозвучало так, будто Мун Гону вообще никогда никого по-настоящему не любил. А ведь и правда, бывают такие люди. Те, кто на дух не переносит одиночество и не может прожить без партнера ни дня. И Мун Гону, судя по всему, относился именно к этому типу.

— А можно узнать, со сколькими людьми ты уже успел повстречаться?

Гону поморщился и небрежно бросил:

— Тебе-то какое дело?

— Десять? Двадцать? ...Только не говори, что больше двадцати?

Гону промолчал, но это молчание оказалось красноречивее любых слов. От шока Ённок даже отложил вилку. Больше двадцати человек! Это насколько же скоротечными были его романы? Или он начал бегать по свиданиям прямо с пеленок?

— Если вы с директором Ёмом начнете встречаться, каким по счету он окажется?

— Без понятия. Просто закрой рот и ешь.

Похоже, лимит откровенности Мун Гону исчерпался на первом же ответе. Ённок лишь пожал плечами, доел порцию Хвана и принялся за свою.

Плотно пообедав и заполировав всё это фруктами, Ённок предсказуемо разомлел. Пока Гону собирал пустые контейнеры, он вытащил из сумки запасной плед, закутался в него и с комфортом растянулся на полу беседки. Наблюдая за медленным танцем лепестков сакуры, Ённок почувствовал, как веки тяжелеют.

Однако насладиться дремой ему не дали.

— Тьфу... Пф-ф...

И дело было вовсе не в поо. Хотя они и находились под крышей беседки, коварный ветер раз за разом швырял лепестки прямо Ённоку в лицо, заставляя его то и дело отплевываться.

Услышав очередное отчаянное «пф-ф», Гону раздраженно цокнул языком:

— Сплошная морока с тобой.

Он молча поднялся, обошел Ённока и уселся с другой стороны, надежно загородив его от ветра. Ённок удивленно захлопал глазами, на что тот холодно бросил:

— А теперь спи молча.

Надо же. Оказывается, он умеет быть заботливым. Неловко поерзав, Ённок устроился поудобнее.

Мун Гону, казалось, сакура совершенно не интересовала, он не отрывал взгляда от планшета. Сегодня его и без того бледная кожа выглядела почти полупрозрачной. В опущенных глазах залегла глубокая усталость, да и сам он словно немного осунулся.

Стоило красивому лицу Гону приобретало столь изможденный вид, вокруг него самого возникала какая-то печальная аура, будто бы за его плечами тянулся шлейф тяжелой трагической истории. И это при том, что на деле он был всего лишь ветреным казановой, влюблявшимся направо и налево...

Задумчиво разглядывая его, Ённок вдруг нарушил тишину:

— Ты ведь не встречаешься с генеральным директором Ёмом, верно?

Оторвавшись от работы, Гону одарил его поистине убийственным взглядом. Но Ённока это ничуть не смутило:

— Хочешь, подержу тебя за руку? У тебя ведь сейчас никого нет.

Предложение прозвучало настолько внезапно, что Гону растерянно моргнул. По его лицу скользнула тень сомнения. Он перевел взгляд с экрана, испещренного бесконечными столбцами данных, на наивное и совершенно невинное лицо своего младшего партнера. Физически доктор сейчас и правда чувствовал себя паршиво, и для восстановления сил требовался хотя бы минимальный физический контакт.

— ...Хорошо.

Протянутая рука Мун Гону оказалась ледяной. Ённок мягко обхватил ее ладонями, начав медленно согревать собственным теплом. Вскоре Гону облегчённо вздохнул. Кровь прилила к бледному лицу, возвращая ему живые краски, словно зима на глазах уступала место весне. Ённок завороженно наблюдал за этой метаморфозой, когда Гону вдруг пробормотал:

— У проявления Метки слишком много недостатков. Но... всё не так уж плохо.

Ённок согласно кивнул. Когда вот так соприкасаешься кожей, пусть даже с человеком, который тебе не особо нравится, чувство одиночества как-то само собой отступает.

«Интересно, он чувствует то же самое?»

Погрузившись в эти неспешные мысли, Ённок просто наслаждался теплой, умиротворяющей атмосферой и продолжал следить за танцем опадающих лепестков.

Глядя на бесконечный розовый снегопад, он почувствовал, как вновь тяжелеют веки. Тело расслабленно обмякло, а сознание начало растворяться в сладкой полудреме. За секунду до того, как окончательно провалиться в теплый дневной сон, он сквозь пелену почувствовал, как чьи-то пальцы нежные, словно лепестки сакуры, на мгновение коснулись его Метки сквозь расстегнутый кардиган, а затем исчезли. Впрочем, это мимолетное ощущение быстро стерлось из памяти.

♣♣♣

Еженедельный совместный ужин проходил в довольно гнетущей атмосфере. Мун Гону, явно страдавший от своеобразного «абстинентного синдрома» из-за отсутствия отношений, выглядел мрачным и подавленным. Судя по всему, он долго присматривался к Ём Чхонхо, но в итоге принял окончательное решение не переводить их общение в романтическое русло.

И только Чхве Хван, начисто обделенный умением читать атмосферу, продолжал беззаботно тараторить, обращаясь к Ённоку:

— Слушай, не хочешь заглянуть ко мне на телестудию? Я угощу тебя чем-нибудь вкусненьким.

— Нет. Чтобы я пришел и опять вляпался в какие-нибудь неприятности?

— Да ну, в этот раз честное слово ничего такого не будет...

Обычно всё общение Хвана с Ённоком сводилось к подобному нытью и бесконечным уговорам составить ему компанию. Наученный горьким опытом, Ённок привычно пропускал эту болтовню мимо ушей.

Внезапно Ём Чхонхо прервал этот поток сознания:

— Вы хорошо провели время на пикнике?

— Ну... Оказалось лучше, чем я ожидал. Там очень ухоженная территория. Я бы с удовольствием съездил туда еще раз, — искренне ответил Ённок.

Поездка с Мун Гону и впрямь выдалась на удивление приятной. В последнее время Ённок чувствовал, что его отношения с Истинными постепенно сглаживаются, и это приносило долгожданное успокоение. Дело было даже не в уверенности, что теперь он не умрет от Отката в одиночестве, просто он стал чуточку меньше чувствовать себя чужаком в этом доме.

Но, как ни странно, стоило искренне признать, что пикник удался, как Чхве Хван вдруг резко сник и принялся с унылым видом молча ковырять вилкой свой салат с куриной грудкой.

— Рад слышать, что вам понравилось. И... — Чхонхо выдержал многозначительную паузу. Судя по всему, разговор о сакуре служил лишь прелюдией к куда более важной теме. — Насчет вашего кружка по вязанию, Ённок.

— Ты умеешь вязать?! — тут же встрепенулся Хван, округлив глаза так, будто Ённок не ходил на эти курсы последние два месяца, а упомянул о них впервые в жизни.

Мун Гону почти никак не отреагировал. То ли он уже был в курсе, то ли ему сейчас было настолько плевать на всё происходящее, что и разбираться не хотелось, понять было невозможно.