Глава 30

— Что?

Ённоку на секунду показалось, что он ослышался.

— Что там сделал директор Ём? — переспросил он с явным недоумением.

Жаргон, вылетевший изо рта Хвана, звучал так дёшево, словно рядом сидел не топовый актёр, а прыщавый старшеклассник-хулиган. От этого диссонанса Ённок даже впал в лёгкий ступор.

— Да вот, сам посмотри! — Хван чуть ли не сунул ему в лицо экран смартфона.

— Куда я тебе смотреть буду, придурок? Я вообще-то машину веду. Читай вслух, раз надо.

— Ты сегодня мой личный менеджер, забыл?! — возмутился Хван. — То сделай, сё сделай... Ты, кажется, вообще берегов не видишь и забыл, кто тут босс!

И всё же жажда сплетен оказалась сильнее ущемлённого самолюбия. Хвану так не терпелось поделиться новостью, что он с упоением принялся зачитывать статью, взорвавшую интернет на прошлой неделе:

— Хван Сиёна помнишь? Ну, того парня, который подогнал мне таблетки для концентрации. Так вот, слушай сюда: «У известного айдола А. при обыске дома обнаружены наркотические вещества. В ходе расследования была выявлена целая цепочка причастных лиц из числа его знакомых, что вызвало громкий скандал…»

Выслушав эту криминальную сводку, Ённок плавно вывернул руль налево под зелёный сигнал светофора и невозмутимо подытожил:

— Выходит, твой дружок всё-таки баловался наркотой?

— Он мне больше не друг! — тут же насупился Хван.

— И при чём тут тогда твоё «директор настучал»? Просто раскрылось дело, вот и всё. Впредь будешь разборчивее, с кем дружить. Да, и прекращай называть директора Ём Чхонхо просто по имени, имей хоть каплю уважения.

— Я же сказал, он мне больше не друг! — заорал Хван, благополучно проигнорировав замечание про директора.

Впрочем, несмотря на собственные нравоучения, Ённок невольно задумался. Разве бывают в жизни такие идеально спланированные совпадения?

«А что, если Ём Чхонхо и впрямь зачистил территорию и убрал этого придурка, пока тот не втянул Хвана во что-то по-настоящему серьёзное? Да не, бред... Звучит как-то слишком пугающе».

Дочитав статью, Хван заметно сдулся и пробормотал с совершенно нетипичной для него унылой интонацией:

— Ну, ладно… Возможно, я и впрямь был капельку неосмотрителен…

Ённок искоса взглянул на пассажира. Надо же, впервые на его памяти этот великовозрастный ребёнок демонстрировал хоть какое-то подобие раскаяния.

— Слушай, ты что, так плохо играешь? — прямо поинтересовался Ённок.

— Ещё чего! — мгновенно вскинулся Хван. — Да где ты ещё найдёшь такого гениального актёра, как я?!

— Тогда на кой чёрт тебе понадобились какие-то таблетки для концентрации?

От этого резонного вопроса брови Хвана сошлись на переносице. Но, как ни странно, на его лице сейчас читалось не привычное раздражение, а скорее неловкость. Подперев щёку кулаком, он отвернулся к окну и глухо пробормотал:

— Ну… Как бы то ни было, всегда ведь хочется играть ещё лучше, чем сейчас.

Ённок не стал лезть в душу и лишь понимающе пожал плечами. Похоже, за всей этой показной дурью и бесконечными капризами скрывалась искренняя преданность своему ремеслу.

По пути они заехали по нужному адресу и подобрали стилистку. Девушка с неприкрытым любопытством разглядывала Ённока и всё допытывалась, уж не начинающий ли он актёр. Мило проболтав с ней всю дорогу, Ённок наконец припарковался у кофейни. Хван тут же выстрелил пулемётной очередью заказа:

— Значит так, запоминай: мне фирменный дольче-латте, дополнительный шот эспрессо, двойной сироп поверх взбитых сливок, и обязательно проследи, чтобы добавили кокосовую стружку и шоколадную крошку «джава чип» …

Ённок послушно закивал, принял более скромный заказ у стилистки, и вышел из машины. Вернулся он минут через десять, держа в руках… самый обычный ледяной американо.

Увидев свой напиток, Хван аж подскочил на сиденье:

— Эй! Какого чёрта мой навороченный дольче-латте мутировал в ледяной американо?!

— Джунхо-хён предупреждал, что ты на строгой диете и сладкое тебе категорически нельзя, — невозмутимо парировал Ённок. — А ещё он сказал, что ты и так целыми днями хлещешь один американо. Так в чём проблема?

Губы Хвана обиженно вытянулись. С крайне недовольным видом он обхватил губами пластиковую трубочку, сделал один крошечный глоток, тут же картинно сморщился и сварливо протянул:

— Он слишком ледяной! Иди и купи мне нормальный горячий американо.

Ённок даже не пошевелился. Вместо того чтобы выйти из машины, он просто потянулся к картонной подставке и невозмутимо извлёк оттуда второй стакан — горячий, исходящий паром американо. У Хвана от такой паранормальной предусмотрительности аж глаза на лоб полезли. Он взял горячий стакан, сделал вид, что отпивает, и снова затянул свою шарманку:

— ...Он слишком горячий! Сделай так, чтобы был не такой кипяток!

Не говоря ни слова, Ённок вырвал стакан из чужих рук, выловил из ледяного напитка пару кубиков льда и забросил их в горячий кофе. Затем впечатал стакан обратно в ладони опешившего Хвана и спокойным тоном припечатал:

— А теперь заткнись и пей молча. Иначе я прямо сейчас звоню вашему генеральному директору и сдаю пост.

Столкнувшись с такой угрозой, Хван больше не издал ни писка. Понурив голову, он покорно присосался к стакану, пока сидящая на заднем сиденье стилистка до боли кусала губы, изо всех сил стараясь не расхохотаться в голос.

Успешно обезвредив капризную звезду, они наконец выдвинулись на съёмочную площадку в пригороде Сеула. К моменту их приезда работа там уже кипела: десятки людей носились туда-сюда, подготавливая локацию. Ённок, впервые в жизни оказавшийся в подобном месте, следовал за Хваном хвостиком, во все глаза разглядывая мудрёную аппаратуру и масштабные декорации.

— Режиссёр! Доброе утро! — громогласно и на удивление почтительно поприветствовал Хван какого-то солидного мужчину.

Ённок, как и полагалось примерному «менеджеру на один день», поспешно отвесил вежливый поклон вслед за своим подопечным.

— А, Хван-и приехал, — пробормотал режиссёр. Он был настолько поглощён раскадровками на мониторе, что даже не обернулся, лишь небрежно махнув рукой. Но секунду спустя внезапно вскинул голову. Его цепкий, профессионально-оценивающий взгляд намертво прикипел к Ённоку. — М-м? Новое лицо... Эй, помощник! У нас же вроде не было уговора насчёт «продажи в нагрузку» от их агентства?

Не знакомый со специфическим индустриальным сленгом, Ённок лишь растерянно хлопал ресницами, пытаясь сообразить, кого и куда тут собрались продавать. К счастью, Хван мгновенно вмешался:

— Какая ещё нагрузка, режиссёр? У моего менеджера с утра форс-мажор, так что это просто временная замена на один день.

— Менеджер на замене? С таким-то лицом? — режиссёр скептически выгнул бровь. — Да он вырядился, как на подиум! Не слишком ли жирно для простого менеджера? Колись, притащил новичка-стажёра, чтобы тот просто примелькался на площадке?.. Погоди, неужели и правда нет?

Ённок рефлекторно опустил взгляд на свою одежду. Утром Хван гнал его в шею с такой скоростью, что он схватил из гардеробной первое, что попалось под руку. И только сейчас до него дошло, что на нём красовался один из тех запредельно дорогих дизайнерских костюмов с неприличным количеством нулей на ценнике, которыми его щедро одаривал Ём Чхонхо.

Услышав, что Ённок не имеет к актёрству никакого отношения, режиссёр смерил его весьма красноречивым взглядом. В нём ясно читалось: «А-а, ну всё понятно. Очередной богатенький сынок устроил истерику и припёрся поиграть в закулисье». Впрочем, лишнего времени на разглядывание чужого сопровождающего у него не было. Работа горела, поэтому он быстро потерял к Ённоку всякий интерес.

— Да мне, в общем-то, плевать. Главное, под ногами не путайтесь и не мешайте съёмочному процессу.

— Обижаете! — картинно возмутился Хван. — Разве я когда-нибудь срывал съёмки?

Они двинулись вглубь павильона. Следуя по пятам за Хваном, который по-хозяйски совал нос во все углы, Ённок то и дело прислушивался к обрывкам фраз. К его удивлению, на площадке оказалось немыслимое количество людей с приставкой «режиссёр»: режиссёр-оператор, режиссёр по свету, режиссёр-постановщик... Совершенно не разбираясь в этой сложной иерархии ключевого стаффа, Ённок просто впитывал новую атмосферу, поражаясь масштабам происходящего.

Как только с формальностями было покончено, закипела работа. Стилисты и гримёры буквально облепили Хвана, торопливо что-то подкрашивая, припудривая и растушёвывая на его лице. Но, несмотря на всю эту суету, актёр сидел абсолютно неподвижно, лишь внимательно вчитываясь в сценарий.

Следуя инструкциям менеджера Чо, Ённок проделал дыроколом отверстие в крышке пластиковой бутылки, вставил туда трубочку и подготовил термос с тёплой водой, чтобы Хван мог беречь связки. На улице всё ещё было зябко, так что он заодно незаметно рассовал по карманам актёра согревающие патчи. К удивлению Ённока, тот даже не шелохнулся. Такое глубокое погружение в текст было для Хвана совершенно нетипичным, и Ённок поневоле проникся к нему долей уважения.

Примерно через час к ним подскочил ассистент и зычно скомандовал:

— Актёр Чхве Хван, на площадку, пожалуйста!

Хван не глядя всучил Ённоку потрёпанный, испещрённый вдоль и поперёк пометками сценарий. Только теперь Ённок смог хорошенько рассмотреть его лицо, и грим оказался пугающе реалистичным. Искусственные ссадины и кровоточащие царапины на лбу и скулах, помноженные на уже захватившую актёра холодную отстранённость, придавали Хвану дикий облик.

От капризного мальчишки, который совсем недавно закатывал истерику из-за недостаточно тёлпого кофе, не осталось и следа. Сейчас перед Ённоком стоял совершенно другой человек. Пока он, слегка опешив, переваривал эту разительную метаморфозу, Хван уже направился прямо под слепящий свет софитов. Сунув сценарий под мышку, Ённок вытянул шею и пристроился рядом со стилисткой, боясь упустить хоть секунду.

— Камера... Мотор!

Ённок вопросительно склонил голову набок, не до конца улавливая суть команды. Стилистка торопливо зашептала ему на ухо, что съёмка началась и теперь категорически нельзя издавать ни звука. Ённок рефлекторно затаил дыхание. Отчасти из-за её предупреждения, но в большей степени из-за тяжёлой ауры, которую вдруг начал излучать Хван.

Оказавшись под перекрёстным прицелом объективов, Хван сделал тяжёлый шаг вперёд. И шатался он явно не от физических ран. Его кулаки были сжаты с такой нечеловеческой силой, что, казалось, вот-вот хрустнут костяшки — он из последних сил сдерживал рвущуюся наружу ярость. На его лице живыми оставались лишь глаза: они полыхали безумным огнём. Воздух вокруг стал таким плотным, что, казалось, можно было услышать его хриплое, клокочущее в груди дыхание.

Тяжёлая металлическая дверь заброшенного склада со скрежетом откатилась в сторону. Человек, прятавшийся внутри, вскрикнул от ужаса. Хван молниеносным движением выхватил пистолет и взял его на мушку. Пространство вокруг актёра, казалось, искрило и вибрировало от чистой жажды убийства.

Мужчина, чьё лицо блестело от холодного пота, истошно завопил:

— Т-ты! Ты же коп! Ты не можешь вот так... с-с гражданским! Это... это противозаконно!

— Ха-а… Знаешь… один старший товарищ как-то сказал мне…

Голос Хвана звучал тихо, но от этого леденящего шёпота мороз продирал по коже.

Безжалостное дуло пистолета упёрлось прямо в грудь жертве. Охваченный ужасом, мужчина мог лишь жалко елозить по полу, силясь отползти назад. Перед лицом неминуемой смерти он словно оцепенел.

— …что перед лицом смерти все равны.

Тяжёлое дыхание. Казалось, весь свет в павильоне сошёлся в одной точке, выхватывая из полумрака только фигуру Хвана. Было видно, как каждая капля пота бисером блестит на его напряжённом лице.

— И знаешь, глядя на тебя сейчас… я понимаю, что он был чертовски прав. Гванчхоль… ублюдок ты конченый.

Бам! Бам!

Раздались оглушительные хлопки. Мужчина на полу забился в истерике, истошно вопя. Хван оскалился в жуткой улыбке:

— Это были холостые. Следующий пойдёт боевой. Сам понимаешь, да?

— А-а-а-ак! Прости! Я всё понял, умоляю, не убивай! Я сделаю всё, что скажешь!..

Палец Хвана, чей мёртвый взгляд был пригвождён к молящей жертве, медленно лёг на спусковой крючок. Напряжение в воздухе натянулось до предела и со звоном лопнуло.

Ба-бах!

Очередной выстрел разорвал воздух. Мужчина захрипел и безвольно обмяк.

— Снято! — тут же рявкнул режиссёр.

Только в этот момент Ённок смог вытолкнуть из лёгких застрявший воздух. В голове тут же завертелись мысли:

«Интересно, о чём вообще этот проект?»

История о молодом копе, мстящем за погибшего наставника? Это завязка или уже кульминация? И вообще, это полный метр или дорама? Впервые в жизни Ённоку стало по-настоящему интересно вникнуть в сюжет.

— Отлично! Так, а теперь давайте прогоним ещё раз, но сделаем атмосферу более тяжёлой и подавленной, — скомандовал режиссёр.

Ённок мысленно удивился, зачем переснимать, если и так вышло идеально? Но второй дубль оказался совершенно иным. Если в первый раз на первый план выходила жажда мести, то сейчас Хван выдал расчётливого палача, хладнокровно перешагнувшего через профессиональную этику.

— Снято! Ох, хорош! Наш актёр Чхве схватывает всё буквально на лету! Просто блеск! — довольно гаркнул режиссёр.

Стоило прозвучать похвале, как Хван мгновенно задрал нос и расплылся в самодовольной улыбке. Куда только испарился тот ледяной убийца, безжалостно спускавший курок секунду назад? Теперь перед камерами снова стоял тот самый, до зубной боли знакомый Ённоку инфантильный придурок.