Глава 16

[Это Мин Союль. Можешь сейчас говорить?]

Убедившись, что поблизости никого нет, Ённок набрал номер. На том конце ответили после первого же гудка. Тяжело оперевшись на прохладные перила, он нарушил тишину:

— Это я.

— …Да. Давно не виделись.

Ённок тихо вздохнул. Вопреки ожиданиям, к горлу не подступили слёзы, а сердце не сжалось от щемящей тоски, остался лишь лёгкий горьковатый осадок где-то на дне души. С тех пор как у него проявилась Метка, он отчаянно пытался вычеркнуть Мин Союль из памяти и, кажется, преуспел. Сейчас, если не считать неловкости, он был в полном порядке.

— Никак не ожидал встретить тебя там, — произнёс он.

— Я тоже. Мир действительно тесен.

В трубке повисла долгая пауза, Ённоку попросту нечего было сказать. Их расставание было слишком болезненным, но он уже давно отпустил прошлое, поэтому внезапная встреча лицом к лицу не принесла никакой радости.

— Я звоню, чтобы сказать… Впредь мы с тобой больше так не пересечёмся, — продолжила Союль спустя мгновение.

— Если это из-за меня, то не стоит…

— Да, из-за тебя, но, по правде говоря, я делаю это и ради себя тоже, — её голос прозвучал чуть напряжённо. — Ситуация, в которой партнёр генерального директора — мой бывший парень, ужасно неловкая. Я ни в чём тебя не виню, но таковы обстоятельства. К тому же я замужем, сам понимаешь.

— Да, что ж… Наверное, — пробормотал он.

О, как же отчаянно Ённок мечтал сегодня поскорее сбежать домой! Мало того, что подчинённой его истинного оказалась бывшая девушка, так им ещё и пришлось высидеть эту нелепую встречу втроём. Сущий кошмар! От одной лишь мысли, что подобное может повториться, его начинало мутить.

— К тому же, мужа как раз переводят в Пусан, и я подумывала поехать с ним. В компании обещали хорошую поддержку при переезде.

— Мм, вот как. Что ж, это здорово.

Внезапно навалилась нестерпимая тяга закурить, и Ённок захлопал по карманам в поисках пачки. В трубке вновь повисла тяжелая пауза, которую наконец нарушил тихий голос Мин Союль:

— Прости меня за всё, что было в прошлом.

— Забудь об этом, — сухо отозвался он. — Дела давно минувших дней.

«Мне от одних только воспоминаний хочется сквозь землю провалиться, так что, умоляю, давай не будем ворошить былое…», — мысленно взвыл Ённок.

— Да… В общем-то, я звонила только ради этого. Желаю вам с генеральным директором долгой и счастливой жизни. И надеюсь, наши пути больше никогда не пересекутся.

— Взаимно.

На этой холодной ноте их короткий разговор подошел к концу, и в динамике раздались гудки. Щёлкнув зажигалкой, Ённок прикурил и с наслаждением выпустил в прохладный воздух длинную струю сизого дыма. Слегка склонив голову набок, он в задумчивости пожевал фильтр.

— И почему на душе так паршиво? — пробормотал он.

Попытавшись проанализировать только что завершившуюся беседу, он задался вопросом: проскользнуло ли в их диалоге что-то странное? Внутри засело смутное, едва уловимое, но навязчивое ощущение, будто Союль в чем-то ему солгала.

«То, что она замужем и воспитывает ребенка? Или история про мужа? Нет, всё это звучало вполне правдоподобно. Как и рассказ про перевод в другой город, и слова о том, что нам лучше больше не видеться», — рассуждал он, затягиваясь снова.

Но откуда тогда взялось это стойкое чувство фальши? Поразмыслив еще немного, Ённок мотнул головой, отгоняя непрошеные мысли. Скорее всего, дело лишь в том, что сегодняшний день с самого начала выдался феноменально дерьмовым. К тому же, столкнуться с человеком из далекого прошлого спустя столько лет — само по себе испытание не из приятных, вот нервы и шалят.

«Но почему тогда новость о ее замужестве и ребенке стала для меня таким болезненным ударом?»

Неужели в глубине души еще теплились какие-то чувства? Докопавшись до истинной причины, Ённок лишь горько усмехнулся. Стряхнув пепел, он тяжело выдохнул, смешивая в воздухе морозный пар и густой сигаретный дым. Всё оказалось до банального просто: он безумно завидовал Мин Союль. Завидовал тому, что она, в отличие от него, смогла так быстро и легко обзавестись собственной семьей.

Погруженный в свои переживания, он и не заметил, как выкурил сигарету почти до самого фильтра, после чего торопливо затушил окурок о край ближайшей пепельницы. На ходу разминая озябшие на ветру пальцы, Ённок спустился на второй этаж и едва не вскрикнул от неожиданного ужаса. Прямо у лестницы, абсолютно неподвижный, словно статуя, стоял Ём Чхонхо.

— Д-директор… Что вы здесь делаете? — едва слышно выдавил из себя Ённок.

Высокая фигура мужчины, бесшумно замершего в полумраке коридора, напугала до полусмерти. Схватившись за грудь, где колотилось готовое выпрыгнуть сердце, Ённок во все глаза уставился на него.

Уголки губ Ём Чхонхо дрогнули, складываясь в вежливую, но отстраненную полуулыбку, а брови слегка опустились.

— Ах. Прошу прощения. Я вас так сильно напугал? Просто вдруг вспомнил, что забыл передать вам кое-что важное.

— Передать?.. — настороженно переспросил Ённок, тщетно пытаясь унять бешеное сердцебиение и взять себя в руки.

Ём Чхонхо перевёл свой проницательный, тяжелый взгляд куда-то вглубь темнеющего коридора и ровным голосом произнёс:

— На втором этаже есть одна белая дверь.

Ённок озадаченно нахмурился. Особняк был настолько огромен и насчитывал такое бесконечное множество комнат, что он попросту не обращал внимания на цвета дверей и сейчас никак не мог сообразить, о каком помещении идет речь. Но пока Ённок перебирал в памяти планировку дома, Ём Чхонхо всё с той же улыбкой добавил:

— Вы вольны заходить в любые помещения в этом доме. Но эту белую дверь — не открывайте никогда. Собственно, только ради этого предупреждения я вас здесь и ждал.

♣♣♣

— Ёнпиль, скажи-ка, ты когда-нибудь слышал сказку о Синей Бороде? — пробормотал Ённок, крепко прижимая к себе любимую плюшевую игрушку.

Вопрос был адресован сциндапсусу в керамическом горшке. Буквально вчера, перед тем как лечь спать, Ённок в порыве сентиментальности торжественно нарек это растение Карандашиком.

— Давным-давно жил да был один жестокий аристократ, которого в народе прозвали Синей Бородой. И вот, решил он взять себе в жёны совсем юную девушку… — начал он свой рассказ.

Аристократ этот, надо сказать, был женат уже далеко не в первый раз. Вручив новой супруге связку ключей, он строго-настрого ей наказал: «Можешь свободно гулять по всему моему замку, но только не смей спускаться в подвальную комнату». Разумеется, сгорая от снедающего её любопытства, девушка дождалась момента, когда муж уедет по делам, и отперла запретную дверь. Там её ждала леденящая кровь тайна — вся комната была доверху завалена растерзанными телами предыдущих жён.

В ужасе молодая супруга выронила ключ прямо в лужу крови. Как она ни старалась, отмыть багровое пятно так и не удалось, и секрет её непослушания был раскрыт по возвращении мужа. Кажется, финал у этой истории был примерно таким: разъярённый супруг уже занес над ней оружие, чтобы убить, но девушка чудом успела подать знак своим братьям. Те вовремя примчались на выручку, зарубили чудовищного мужа и забрали все его несметные богатства.

Эта мрачная сказка, которую Ённок читал когда-то очень давно школьной библиотеке, сейчас так живо всплыла в его памяти по единственной причине. Слишком уж сильно сюжет походил на его недавний разговор с Ём Чхонхо у подножия лестницы.

— А что в той комнате?

— Скажу лишь, что там находятся вещи, которые вам, Ённок-сси, видеть не стоит.

Вернувшись к себе в спальню после того разговора, Ённок запоздало вскипел от возмущения. Если там спрятано нечто такое, на что ему запрещено смотреть, так какого черта вообще было об этом заикаться?! Мог бы просто молча запереть дверь на ключ, в конце-то концов! Вся та хрупкая симпатия и чувство сократившейся дистанции, кропотливо выстроенные благодаря вкусной еде и щедрым покупкам дорогой одежды, испарились без следа.

На следующее же утро Ённок устроил особняку полномасштабную инспекцию, скрупулезно прочесав всё пространство с первого по второй этаж. Результат лишь подтвердил слова директора: белая дверь в доме действительно была всего одна, и располагалась она как раз на втором этаже.

«Я же вроде уже заглядывал туда раньше…», — недоумевал он.

Будучи, по сути, безработным с кучей свободного времени, Ённок от скуки повадился исследовать каждый уголок этого огромного жилища. Планировка дома теперь была ему неплохо знакома. Первый этаж отводился под зимний сад, просторную гостиную, кухню, элегантную приёмную и личные покои самого хозяина — Ём Чхонхо. На втором разместились спальни Ённока, Чхве Хвана и Мун Гону, а также выход на террасу и та самая пресловутая «комната Синей Бороды». Вдобавок ко всему этому великолепию в особняке имелись крытый бассейн, домашний кинотеатр, роскошная библиотека, сауна, тренажёрный зал и даже отдельная комната отдыха, под завязку набитая настольными играми и винтажными игровыми автоматами.

Посмотреть тут было на что, так что бесцельные блуждания по бесконечным коридорам быстро стали для него своеобразным развлечением. Однако из-за огромного обилия комнат Ённок в упор не мог вспомнить, что именно находилось за той белой дверью. А вывод из этого следовал только один: изначально там не было абсолютно ничего примечательного.

«Так что же он успел там спрятать?», — ломал голову Ённок. Или, может, это какая-то извращённая проверка на преданность и послушание?

Если вдуматься, тот самый Синяя Борода из сказки ведь тоже сознательно испытывал свою юную невесту. Вручить ключи от комнаты, доверху набитой изуродованными телами бывших жён, да ещё и так настойчиво акцентировать на ней внимание — это же не запрет, это буквально прямое приглашение войти! Наверняка этот сказочный маньяк просто хотел пощекотать себе нервы и сам услужливо подкинул жертве повод для скорой расправы.

Вычислив наконец точное местоположение белой двери, Ённок принял твердое решение: он не приблизится к ней и на пушечный выстрел. Во-первых, он совершенно не горел желанием наживать себе на голову лишние неприятности, а во-вторых, от поведения Ём Чхонхо за версту веяло всё теми же пугающими мотивами, что и от книжного злодея.

«К тому же, в отличие от сказочной героини, ко мне на помощь никакие вооруженные братья не примчатся…», — мрачно подытожил он.

Так что к чёрту все эти психологические игры и проверки на доверие! Поставив себе главное правило выживания, Ённок с наслаждением потянулся и нехотя сполз с кровати. В животе уже предательски урчало от подступившего голода, требуя немедленно спуститься на кухню.

— А если так подумать, то интервал составляет примерно неделю… — в задумчивости пробормотал он себе под нос, направляясь к выходу из комнаты.

Опытным путём, анализируя свои контакты с Ём Чхонхо, Ённок вывел четкую закономерность: чтобы поддерживать нормальное самочувствие и не разваливаться на части, им было необходимо держаться за руки хотя бы раз в семь дней. Стоило этому сроку истечь, как наваливалась жуткая усталость, глаза слипались от постоянной сонливости, а из носа то и дело начинала идти кровь — верные вестники надвигающегося Отката. Сейчас с момента их последнего физического контакта миновала ровно неделя и ещё пара дней. Именно поэтому, даже проспав всю ночь, Ённок чувствовал себя совершенно разбитым, а тело казалось жутко тяжелым.

— Госпожа Па-ак! А что у нас сегодня на завтрак? — протянул Ённок нарочито ласковым тоном, неторопливо спускаясь по ступеням.

Войдя в просторную столовую, он первым делом встретился взглядом с Ким Чонсоном и тут же широко заулыбался:

— Доброе утро, секретарь-хён!

— Доброе утро, господин Ли Ённок, — с безупречной вежливостью отозвался мужчина, слегка кивнув.

Стоило Ённоку опуститься на своё привычное место за столом, как экономка тут же заботливо поставила перед ним глубокую миску горячего пряного кимчи-ччигэ и щедрую порцию рассыпчатого риса со злаками. Стол буквально ломился от изобилия небольших тарелочек с самыми разными аппетитными закусками-панчханами.

— Кушайте досыта, молодой господин. Если вдруг не хватит — только скажите, я мигом принесу добавки, — с теплотой в голосе произнесла госпожа Пак.

— Да! Спасибо за еду! — бодро отозвался Ённок и вооружился ложкой.

Зачерпнув наваристого супа, он с наслаждением принялся жевать острую капусту вперемешку с тающей во рту свининой, при этом исподтишка то и дело поглядывая на суетящуюся экономку и невозмутимого секретаря.

Дело в том, что последние несколько дней Ённок вёл за злополучной белой дверью весьма пристальное, хоть и тайное наблюдение. И выяснил крайне интересную деталь: не только сам Ём Чхонхо, но и Ким Чонсон, и даже добродушная госпожа Пак преспокойно входили туда по своим делам и так же буднично выходили обратно. Этот факт наводил на две полярные мысли: либо в той комнате действительно не таилось ничего особенного и пугающего, либо же эти двое были преданы генеральному директору до мозга костей и разделяли с ним его самые мрачные секреты.

У Ённока нестерпимо чесался язык просто взять и спросить у них в лоб, что же там такое скрыто, однако страх, что любой подобный вопрос окажется провалом в очередной изощренной проверке на доверие, заставил держать рот на замке. Вместо расспросов он решил выбрать тактику игнорирования — и дальше притворяться, будто этой злосчастной комнаты вообще не существует. Но, несмотря на все внутренние клятвы и самоуговоры, загадочная белая дверь продолжала неотступно сверлить его мозг, мешаясь и раздражая, словно мелкий, но очень острый камешек, случайно попавший в ботинок.