Глава 46

До сих пор хроническое невезение Ённока отравляло жизнь исключительно ему самому, не задевая окружающих. Осознание того, что из-за него пострадали другие, камнем легло на сердце, заставив его заметно сникнуть. Заметив этот понурый вид, И Сонмён примирительно замахал руками.

— О чём ты говоришь? Если ты переживаешь из-за моей руки, то выбрось это из головы, Ённок-а.

Но Ённок лишь упрямо мотнул головой, вспоминая свой богатый жизненный опыт. Если с самого утра день не задался и в воздухе запахло неприятностями, то катастрофы будут сыпаться на него одна за другой, вплоть до глубокой ночи. Убедившись, что Ённок твёрдо намерен уйти, И Сонмён с явным сожалением предложил:

— Раз уж ты так спешишь, давай хотя бы выпьем на посошок. А то мы всё разлили, и в горле пересохло…

— В этот раз плачу я! Пожалуйста, позвольте мне вас угостить! — воскликнул Ённок, подскочив на месте.

После непродолжительных споров всё-таки удалось выбить себе право оплатить напитки. На самом деле, у него был и скрытый мотив. Как бы старший ни хорохорился, Ённок места себе не находил из-за его обожжённой руки.

«Кажется, тут неподалёку была аптека».

Сделав заказ на стойке, Ённок уткнулся в телефон, выискивая на карте ближайшую аптеку, и направился к лестнице. И вдруг по его затылку снова скользнул тот самый холодок. Поддавшись тревожному инстинкту, Ённок резко огляделся. И тут же обнаружил потенциальный источник грядущей катастрофы: шнурок на его кроссовке почти развязался. Он поспешно присел на корточки, чтобы затянуть узел, как вдруг сверху раздался истошный вопль:

— Э-э-э! Твою мать!

Над его склонённой головой внезапно выросла зловещая тень, кто-то отчаянно взмахнул руками в воздухе. В следующую секунду какой-то мужчина просвистел прямо над Ённоком и кубарем полетел вниз. Ённок так и застыл с полузавязанным шнурком в руках.

Незнакомец с жутким грохотом пересчитал все ступеньки, издал сдавленный хрип и безвольно обмяк. Увидев лужу крови, стремительно растекающуюся под головой потерявшего сознание человека, Ённок в ужасе закричал.

За годы работы на стройках и складах Ённок твёрдо усвоил одно правило: тяжело травмированных людей ни в коем случае нельзя трогать. Боясь неловким движением повредить мужчине позвоночник, он даже не рискнул подойти ближе. Вместо этого дрожащими руками, едва сдерживая слёзы, всё же сумел взять себя в руки и набрал 119. Вскоре с воем сирен подлетела скорая помощь. Ожидавшие снаружи телохранители Ённока, завидев мигалки, мигом ворвались в здание.

— Ённок-ним! Что стряслось?!

Ённок, который как раз сбивчиво обрисовывал ситуацию парамедикам, почувствовал невероятное облегчение, увидев широкие надёжные спины Пак Чунсона и Чон Боын. Он вкратце пересказал охранникам суть произошедшего. И только после этого его словно током ударило: И Сонмён!

— Я мигом! Только поднимусь и предупрежу своего спутника, — засуетился Ённок.

— Мы пойдём с вами, — отрезали телохранители в один голос.

Их тон был настолько безапелляционным, что никакие возражения тут бы не сработали. Решив по пути соврать, что это просто его знакомые, Ённок в сопровождении охраны взбежал по лестнице. Но наверху его ждал сюрприз. Зал был абсолютно пуст. Бесследно исчез не только И Сонмён, но и хозяин заведения, который минуту назад готовил им напитки.

— Куда это все подевались? — растерянно пробормотал Ённок.

Стоящие за его спиной Чон Боын и Пак Чунсон окинули помещение экранного гольфа холодным, профессионально-подозрительным взглядом. Охранники безмолвно обменялись многозначительными взглядами. В этот момент телефон Ённока коротко завибрировал.

«Ённок-а, ожог болит сильнее, чем я думал, поэтому я поехал домой. Увидимся на следующей встрече клуба».

«Я так и знал, что рука сильно пострадала!»

Но всё же червячок сомнения копошился в душе Ённока: разве человек, который только что сам предложил выпить по стаканчику, стал бы сбегать в такой спешке, даже не попрощавшись? Как бы там ни было, сейчас Ённок мечтал только об одном — поскорее оказаться в безопасности своей комнаты.

Сев в бронированный автомобиль, он с тяжёлым сердцем спросил:

— Как думаете, тот человек, упавший с лестницы… с ним всё будет хорошо?

— Мы свяжемся с секретарем Ким Чонсоном, и он поручит своим людям проконтролировать состояние пострадавшего, — ответил Пак Чунсон.

— Спасибо вам огромное. Вы даже не представляете, как мне от этого полегчало.

Объективно говоря, вины Ённока в случившемся не было. Как ни крути, мужчина просто торопился, оступился и кубарем полетел вниз. Но противное чувство вины никак не желало отступать.

Едва переступив порог особняка, Ённок первым делом пробрался на кухню, попросил соли и щедро обсыпал себя с ног до головы, чтобы отогнать злых духов неудачи. Тщательно приняв душ, он побродил по огромному дому в поисках хоть кого-то живого, чтобы просто отвлечься от дурных мыслей. Но госпожа Пак уже ушла домой, а Ём Чхонхо, Мун Гону и Чхве Хван отсутствовали.

Прижимая к боку плюшевого Ёнду, Ённок заглянул в зимний сад, но тут же передумал.

«Нет уж, с моей сегодняшней удачей я опять устрою здесь пожар, как в прошлый раз».

Вместо этого он поднялся в сад на крыше. Ночной воздух был зябким, но весна уже вступала в свои права, так что находиться на улице было вполне комфортно.

— Чёрт, как же курить хочется, — пробормотал Ённок, по привычке хлопая себя по пустым карманам.

Он давно бросил, но после таких сумасшедших дней, как сегодня, никотиновый голод просыпался с новой силой.

— Господи, пожалуйста, пусть на сегодня сюрпризы закончатся… — с мольбой прошептал он, навалившись грудью на холодные перила и глубоко вдыхая ночной воздух.

Внезапно снизу, от главных ворот, донёсся шум. Ённок опустил взгляд и удивлённо моргнул.

— Чхве Хван?

Приоткрыв рот от удивления, Ённок вытянул шею, всматриваясь в темноту. Он был не один. Прямо перед ним стояла пара средних лет и истошно на него орала. Расстояние было небольшим, и, прислушавшись, Ённок без труда разобрал слова.

— Ты не имеешь права так поступать! Как ты смеешь так обращаться с родной матерью?! — визжала женщина.

— Ах ты неблагодарный ублюдок. Этому тебя в твоём агентстве научили? — вторил ей грубый мужской голос.

— В семье тяжёлые времена, мы просто попросили одолжить немного денег, а ты смеешь нас так унижать! Что? Спрашиваешь, как мы узнали, где ты живёшь? Да вокруг тебя полно шлюх и ублюдков, готовых слить любую информацию за копейки! Я же говорила тебе следить за языком!

— Мы из чистой родительской любви тебя вырастили, а ты платишь нам такой чёрной неблагодарностью! Надо было выкинуть тебя на помойку ещё в детстве. Тьфу! Позорище! И это ничтожество мы называем своим сыном!

Чхве Хван, который обычно вёл себя с непробиваемой высокомерной наглостью, сейчас стоял, низко опустив голову. Широкоплечий и ослепительный актёр просто молча глотал этот поток ядовитых оскорблений, не смея вставить ни слова.

В памяти Ённока внезапно всплыл тот вечер в клубе. Как Хван, веселившийся на полную катушку, побледнел и сдулся, стоило увидеть на экране телефона слово «Мама». И то, как он с жалкой улыбкой признался, что у него, звезды первой величины, нет за душой ни гроша личных сбережений.

— Ах ты дрянь! Мы тебя кормили, поили, растили, а ты корону нацепил?! А?!

С этими словами мужчина с такой силой отвесил Чхве Хвану подзатыльник, что голова его беспомощно дёрнулась. Этот унизительный шлепок мгновенно привёл Ённока в чувство. Он не питал к Хвану особой симпатии, но от увиденного в груди вскипела непередаваемая ярость.

«Да вы издеваетесь! Сегодня точно проклятый день! И он никак не желает заканчиваться по-хорошему!»

Стиснув зубы до скрежета, Ённок пулей слетел с крыши, по дороге чуть ли не швырнул бедного Ёнду на пол и выскочил на улицу.

— Вы что тут вообще творите?! — заорал Ённок, в бешенстве тыча пальцем в людей, которые, судя по всему, приходились Хвану родителями.

От внезапного появления агрессивно настроенного незнакомца парочка средних лет испуганно вздрогнула. Чхве Хван резко вскинул голову. Широко распахнув глаза, он смотрел на Ённока так, словно не верил собственному зрению, а затем его лицо густо залилось краской стыда. Тот самый парень, который только что безропотно сносил побои от родителей, вдруг сорвался на крик, обращённый к Ённоку:

— Это не твоё дело! А ну живо иди в дом!

Очевидно, Хвану было невыносимо стыдно за то, что его жалкая семейная драма выплыла наружу, и он попытался выместить эту унизительную злость на ни в чём не повинном Ённоке.

Почувствовав слабину сына, родители тут же воспряли духом. Судя по их торжествующему виду, подобная схема срабатывала безотказно уже не в первый раз.

— Вот именно! Это наши внутрисемейные дела, так что посторонним тут ловить нечего! — рявкнул мужчина.

— Вы же прямо сейчас вымогаете у него деньги, разве нет?! И как я, по-вашему, должен пройти мимо?!

Взбешённый Ённок не собирался отступать. Какого чёрта вообще делает охрана в такой момент?! Быстро оглядевшись, он заметил телохранителей, которые топтались неподалёку с крайне озадаченными лицами. Судя по их бездействию, Хван лично приказал им не вмешиваться.

Впрочем, проблемы охраны Ённока сейчас волновали меньше всего. Стоило ему встрять, как родители, словно играя на публику, разошлись ещё пуще.

— Что ты мелешь?! Вымогаем?! А ну, Чхве Хван, отвечай немедленно! Ты что, жаловался всем подряд, будто родные постаревшие родители трясут с тебя деньги, когда просто просят копейки на жизнь?! А?! Ах ты паршивец!

Хван прикусил губу. Не в силах больше выносить этот позор, он крепко зажмурился и процедил сквозь зубы, обращаясь к Ённоку:

— Эй, умоляю, просто уйди…! Из-за тебя всё становится только хуже!

На его перекошенном лице отчётливо читалось мучительное желание просто стерпеть привычные оскорбления, откупиться и поскорее закончить этот ад. Ённок уловил это бессильное выражение. Сжав кулаки, и он заорал на всю улицу, едва не срывая связки:

— С чего это мне уходить?! Все его деньги — это мои деньги! Вы прямо сейчас грабите меня, так почему я не должен вмешиваться?!

На мгновение повисла гробовая тишина. Всем показалось, что они ослышались. Хван, распахнув глаза и приоткрыв рот в абсолютно идиотском выражении, глупо заикнулся:

— Ч-чего?

А Ённок, не сбавляя оборотов, резким движением скинул с себя куртку и отшвырнул её в сторону. А затем на глазах у опешившей публики стянул с себя и футболку. Пока глаза Хвана медленно лезли на лоб, Ённок ткнул пальцем прямо в четырёхлистный клевер на своей груди и проревел:

— Видели?! Я его Истинный! Знаете, кто такой Истинный?! По закону я — наследник первой очереди! Наши отношения приравниваются к официальному браку! Только попробуйте вытянуть из моих денег хоть одну жалкую копейку! Я вас по судам затаскаю!

Пока все присутствующие судорожно пытались переварить этот абсурдный поворот событий, Ённок резко развернулся к Хвану.

— Эй, ты! — рявкнул он с такой свирепой властностью, что тот невольно вздрогнул.

— Д-да?

Ённок впервые в жизни услышал, чтобы этот эгоистичный засранец обращался к нему так робко.

Оскалившись, Ённок погрозил ему кулаком прямо перед носом.

— Ты в курсе, что я твой Истинный? Если ещё хоть раз переведёшь деньги каким-то посторонним людям — я тебя собственными руками придушу, уяснил?! Твои деньги — это мои деньги!

Внутри Ённок болезненно сжался, испугавшись, что немного перегнул палку с образом властного хозяина. Но, к изумлению, Хван не просто не взбесился от такого унизительного тона, он послушно закивал, заворожённо глядя на Ённока.

И лишь после этого до родителей Хвана наконец-то дошёл смысл сказанного.