Глава 48

— А, да? Разумеется.

Раз Чхонхо сам об этом попросил, у Ённока на руках будет идеальное алиби на случай внезапных приступов ревности Мун Гону. Не теряя времени, он шагнул ближе и перехватил свободную ладонь Ём Чхонхо.

Как ни странно, Чхве Хван отреагировал так, будто его смертельно оскорбили.

— Но я… я же уже держу его!

— Ну и что? — Ённок непонимающе склонил голову набок. — Если возьмемся вдвоем, эффект будет сильнее. Забыл, как вы вдвоем откачивали меня, когда я свалился с температурой? Истинные должны выручать друг друга.

Ём Чхонхо, изо всех сил пытавшийся скрыть смешок за показной серьезностью, вдруг подал голос:

— Если всё это представление — лишь попытка выслужиться из-за заблокированных счетов, то, думаю, вы раскаялись сполна. Я сниму блокировку.

— Да блин, дело вообще не в картах!.. — Хван осекся, не в силах подобрать слова, и пошел красными пятнами. Однако брошенная фраза явно попала в цель. Надув губы, он недовольно, но с промелькнувшей в глазах надеждой буркнул: — Правда разблокируешь?

— Если пообещаете, что больше не будете сбегать от охраны.

— Не буду! — выпалил Хван с такой скоростью, что это прозвучало абсолютно неискренне.

Чхонхо, от проницательного взгляда которого это, разумеется, не укрылось, предупредил:

— Если подобное повторится, я удвою штат ваших телохранителей, а все кредитки передам менеджеру Чо Джунхо.

От одной лишь мысли об этом кошмаре Хван мгновенно сник и обреченно закивал. Но Чхонхо на этом не закончил:

— И раз уж зашел разговор... Как насчет того, чтобы поручить управление вашими активами кому-то другому? Полагаю, вы уже проявили к своей семье более чем достаточно сыновней почтительности.

Хван, который еще секунду назад светился от счастья, мысленно скупая новые коллекции в элитных бутиках, напрягся. Он ощетинился, как ежик, и упрямо поджал губы. Чхонхо давно был в курсе финансовой ситуации Хвана, но, видимо, до сих пор не вмешивался из-за упрямства самого актера и крайней деликатности темы.

— Если вы не доверяете посторонним... Что ж. Как насчет Ённока?

— А? Я?! Я буду управлять его деньгами?! — от неожиданности Ённок едва не подскочил на месте.

Да Хван ни в жизнь не согласится на подобный бред! Ожидая, что актер вот-вот разразится праведным гневом, Ённок уставился на него... и замер от удивления. Хван выглядел откровенно заинтересованным. Поймав взгляд Ённока, он гордо вздернул подбородок:

— Ты же сам сказал. Все мои деньги — твои деньги.

— Ну  это...

«Это же просто слова! Любому дураку ясно, что я блефовал, лишь бы выставить за дверь твоих ненормальных родственников!», — мысленно закричал Ённок, округлив глаза.

Хотя, с другой стороны... Стоило вспомнить эту беспардонную семейку, которая не просто транжирила космические заработки сына, но еще и заявлялась качать права, как становилось не по себе. Такими темпами Хван быстро докатится до банкротства и мертвым грузом повиснет на Чхонхо. Если ничего не предпринять, этот суперзвездный мальчик, не смеющий перечить родителям, снова угодит в их ловушку.

И все-таки, не слишком ли это самонадеянно? Пока Ённок боролся с сомнениями, Ём Чхонхо послал ему многозначительный взгляд. И тут пазл сложился.

«А-а! Так это наша совместная спецоперация по вызволению Хвана из семейного рабства!»

Поняв, что ему предстоит стать лишь номинальным управляющим, за спиной которого будет стоять сам Чхонхо, Ённок решительно кивнул:

— Ладно. С этого момента твоими финансами заведую я.

Как ни странно, Хван казался искренне обрадованным тем, что его деньгами будет распоряжаться посторонний. Видимо, перспектива отдать всё на растерзание родителям пугала до дрожи. От осознания, что Хван доверяет ему свои сбережения только ради того, чтобы спастись от собственной семьи, у Ённока жалостливо кольнуло в груди.

Чхонхо одобрительно усмехнулся, бросив на Ённока легкий заговорщический взгляд. Тот невольно расправил плечи, раздуваясь от приятной гордости. И капиталы Хвана спас, и доверие самого Ём Чхонхо оправдал — день определенно удался.

Вскоре Чхонхо сменил тему:

— Так вот, насчет того пикника под сакурой, о котором мы говорили. У меня на примете есть одно идеальное место.

♣♣♣

И вот, стоя посреди частного острова где-то в Южном море, под сказочным снегопадом из лепестков сакуры, Ённок остался совершенно один. Если, конечно, не считать Мун Гону.

«И как, черт возьми, мы до этого докатились?..», — тоскливо подумал он, разглядывая кислую физиономию своего спутника.

Сама идея полюбоваться сакурой принадлежала Хвану. Локацию любезно предоставил Чхонхо. Но в итоге компанию Ённоку составлял лишь этот сноб. Ённок мысленно отмотал события на несколько дней назад.

Всё началось с безапелляционного заявления Хвана: «Махнем туда во вторник!». Однако менеджер Чо Джунхо, которого, естественно, никто в известность не поставил, примчался в неописуемом ужасе. Он долго отчитывал своего подопечного, вопрошая, какая к черту сакура в самый разгар съемок, пытался всучить ему альтернативу в виде парка на Ёыйдо, но в итоге со скрипом выкроил пару свободных часов в воскресенье.

Несколько дней спустя Ём Чхонхо с невозмутимым видом обронил: «Кажется, в воскресенье у меня тоже найдется немного времени. Не возражаете, если я присоединюсь?». И хотя Хван всем своим видом демонстрировал бурный протест, Ённок с радостью согласился — поездка такой компанией казалась ему чем-то вроде забавного пикника. Узнав о грядущем мероприятии, Мун Гону тоже внезапно расчистил свой график.

И вот настал день Икс. Прямо перед выездом у Хвана нарисовались срочные досъемки, и он выбыл из строя с лицом мученика, всходящего на эшафот. Чхонхо постигла та же участь: внезапный форс-мажор на работе не оставил ему шансов, но он настоятельно попросил оставшихся двоих всё равно поехать и отдохнуть за них всех. Гону, судя по всему, изначально согласился на поездку исключительно ради своего «возлюбленного», но отступать было поздно. Так они и оказались на острове вдвоем.

— Ха-а... У меня горы работы, — с нескрываемым раздражением выдохнул Гону.

Но Ённоку было абсолютно плевать на его стенания. Он вовсю крутил головой, жадно разглядывая окрестности. Место, до которого они добрались на яхте всего за несколько минут, оказалось крошечным частным островом, принадлежащим Ём Чхонхо. Всюду цвели великолепные вишневые деревья и зеленели изысканные декоративные кустарники. Ни единой соринки, ни одной сухой ветки — за территорией ухаживали поистине безупречно.

«У него и правда бабла куры не клюют. Целый личный остров...», — мысленно присвистнул Ённок, замирая от восхищения.

Внезапно спину будто обожгло. Ённок обернулся. Мун Гону сверлил его тяжёлым тёмным взглядом. Накатило стойкое чувство дежавю, точно так же этот тиран смотрел на него после их вылазки в клуб с Хваном.

— А-а, ну что опять? — не выдержал Ённок.

— Ничего, — сухо бросил Гону, но сверлить взглядом не перестал.

Ённок насупился, отвечая ему не менее подозрительным прищуром:

— Ты часом не напридумывал себе, что мы с господином Ёмом планировали тайное свидание вдвоем? Я вообще-то изначально с Хваном собирался, а господин Ём просто сам захотел присоединиться.

— Я же сказал, ничего, — процедил Гону, чуть сжав челюсти.

— Или это из-за того, что я тогда подержал господина Ёма за руку? — не отставал Ённок.

— Говорят же тебе, нет!

Бинго. Попал в яблочко. Ённок, которому уже не впервой было глотать такие молчаливые упреки от Мун Гону, лишь саркастично хмыкнул. Не желая больше терпеть этот унизительный допрос, Гону резко развернулся и зашагал по аллее. Ённоку пришлось ускорить шаг, чтобы не отставать.

— Раз уж об этом зашла речь, — вдруг нарушил тишину Гону.

«Ну наконец-то прорвало», — подумал он. Однако то, что сказал доктор следом, в корне разошлось с ожиданиями Ённока.

— Мы с господином Ёмом не встречаемся.

Ённок споткнулся на ровном месте от неожиданности. Гону так отчаянно и сладко вился вокруг Чхонхо, что Ённок готов был поклясться в их тайном романе. Но если вдуматься... Ни один из них ни разу не заявлял об этом открыто. Даже когда они находились совсем рядом, между ними всегда оставалась дистанция, не свойственная настоящим парам.

— Не в отношениях? Значит, у вас конфетно-букетный период? — озадаченно моргая, спросил Ённок.

— Если тебе угодно, можешь называть это так.

В голосе Гону отчетливо проскользнула горькая усталость. Разумеется, вслух он облек это в более изящные формы:

— Скажем так... в последнее время я стал смотреть на всё это с изрядной долей скепсиса.

Ённок во все глаза уставился на Гону, силясь понять, с чего вдруг этот сноб решил излить ему душу. Видимо, та ночь, когда он застал пьяные откровения доктора, всё-таки пробила брешь в броне. Неспешно вышагивая по дорожке, усыпанной нежно-розовыми лепестками, Гону спокойно продолжил:

— Помнишь, ты сказал, что я совершенно не разбираюсь в людях?

Ённок тогда ляпнул это спросонья, не особо задумываясь, но Гону, судя по всему, принял слова близко к сердцу и запомнил.

— Господин Ём казался мне вполне достойным вариантом со всех сторон. По крайней мере, я думал, что он из тех, кто способен соблюдать границы и беречь то, что ему принадлежит. Но...

Складка между бровями Гону залегла глубже. Он остановился, задумчиво наблюдая, как морской бриз срывает с ветвей лепестки сакуры, закручивая их в воздухе.

— Он слишком холоден и расчетлив для личных отношений.

Изящным движением длинных пальцев Гону снял крошечный лепесток с рукава кардигана и позволил ему плавно спланировать на землю.

— Романтика подразумевает наличие хотя бы каких-то ответных чувств. Когда партнер настолько отстранен и холоден, у меня самого пропадает всякое желание.

— Господин Ём... холодный? — Ённок захлопал ресницами в полнейшем недоумении.

В его картине мира Ём Чхонхо был самым заботливым, нежным и надежным человеком из всех, кого он когда-либо встречал. Назвать его «расчетливой ледышкой» было просто кощунством.

Мун Гону снисходительно усмехнулся:

— Ты всё-таки еще совсем ребенок.

— Мне двадцать пять, вообще-то. Тебе паспорт показать? — огрызнулся Ённок.

— По-твоему, Чхве Хван ведет себя как взрослый?

Ну, это, конечно, мимо... Нет! Хван — это вообще отдельная песня! Этот инфантил и в тридцать лет останется таким же катастрофическим балбесом. А вот Ённок человек серьезный! Он обиженно зыркнул на Гону, который со времен их визита в лабораторию Genexa относился к нему как к несмышленому юнцу, и с достоинством произнес:

— Я по своему опыту знаю, что быть без пары — не так уж и плохо. В конце концов, в эту жизнь мы приходим одни и уходим тоже одни.

Он вложил в эти слова всю свою житейскую мудрость, но Мун Гону лишь тихо фыркнул. Удивительно, но в этом звуке не было привычной ядовитой насмешки. Ённоку даже на долю секунды показалось, что доктор находит его... милым.

«Бред. Показалось, конечно же...», — подумал он и поспешил отогнать эту абсурдную мысль.