Глава 36

Слушая этот совершенно бессовестный диалог, Ённок не выдержал. Он собрал последние крохи сил и попытался вырваться, слабо затрепыхавшись в захвате, но Чхве Хван лишь тяжело закинул ногу прямо на него, окончательно придавив к постели.

— Может, мне тоже за него подержаться? — задумчиво протянул Гону. — Так он поправится быстрее. Да и время обязательного физического контакта мы значительно сократим.

— Не хочу! — сипло возмутился Ённок.

— А, точно. Слушай, хён, тогда просто хватай его за эту руку, — тут же радостно подхватил Хван.

— Я сказал, отпустите!

Разумеется, на его сопротивление никто не обратил ни малейшего внимания. Вскоре Ённок окончательно выбился из сил и покорно обмяк. Упрямо сведя брови, он лишь сердито хмурился, пока Хван бесцеремонно тискал его предплечье, будто какую-то плюшевую игрушку.

— Ого. А он прямо горячий, — вдруг удивленно вскинул брови актёр.

— Это из-за температуры, — спокойно отозвался Гону. — Я уже дал ему жаропонижающее, так что скоро жар должен спасть.

У обессиленного Ённока не нашлось сил даже возмутиться тому, как беспардонно его обсуждают в третьем лице прямо над ухом. От стресса казалось, что недавно съеденная рисовая каша уже успела полностью перевариться, а эти двое, вальяжно устроившись по обе стороны от него, как ни в чем не бывало завели непринужденную беседу.

— Что там с исследовательским грантом, о котором ты упоминал? Выбили? — поинтересовался Хван.

— Да. Президент Ём Чхонхо выделил весьма солидную сумму. Как-никак, я его Истинный — руководству филиала было бы непросто отмахнуться от моего запроса. Надо же, наш Хван-и, оказывается, умеет переживать за хёна, — в голосе Гону проскользнула теплая усмешка.

— Если честно, было бы справедливо, если бы ты забрал вообще всё финансирование.

Для Ённока их беседа звучала как отголоски совершенно другого мира. Хотя… не такого уж и чужого. Он смутно припомнил, как Ём Чхонхо однажды вскользь упоминал о своих вложениях в проекты Чхве Хвана и Мун Гону.

Дальше разговор плавно перетек в русло бытовых мелочей, и каждая оброненная фраза становилась для Ённока настоящим открытием. Оказалось, что коллега Гону устроился по блату, что Хван в свое время учился на естественно-научном, а у самого Мун Гону, подумать только, есть лицензия врача-терапевта.

Они перемывали косточки общим знакомым и со смехом вспоминали нелепые житейские истории, а Ённок, сжавшийся в комок под тяжёлым одеялом, лишь молча слушал. Чувство собственной ненужности скребло на душе — казалось, в этой комнате его попросту не существует. Но вдруг Гону коснулся темы, о которой Ённок был осведомлён.

— Слушай, Хван-а… а ты не мог бы больше не ходить по клубам? — негромко спросил тот.

— Э-э…

Ённок тут же навострил уши. Стало до одури любопытно, неужели этот нахал осмелится перечить даже своему возлюбленному? И Хван, в своей излюбленной манере, не стал разбрасываться обещаниями, а вместо этого выдал:

— А может, в следующий раз просто сходим вместе, хён?

«И где только этот придурок совесть потерял?», — пронеслось в мыслях Ённока. Он был абсолютно уверен, что сейчас Гону выйдет из себя. Однако после недолгой паузы тот, к его полному изумлению, невозмутимо согласился:

— Хм… Ладно. Пойдём вместе.

«Похоже, Гону спускает ему с рук слишком многое», — мысленно хмыкнул Ённок. Впрочем, лезть в их отношения ему совершенно не улыбалось, поэтому интерес к разговору быстро угас. В конце концов, в отличие от тех напряжённых моментов с Ём Чхонхо, эти двое прекрасно ладили. Оставалось лишь надеяться, что хотя бы на свои свидания они не станут таскать его третьим лишним.

Убаюканный мерным гулом их голосов, Ённок незаметно провалился в беспокойный сон. Лихорадочный озноб безжалостно ломал тело, то и дело выдергивая его из полузабытья. И каждый раз, с трудом разлепляя веки, он видел перед собой одну и ту же картину: Гону и Хван всё так же сидели рядом, о чём-то тихо воркуя.

Судя по всему, во сне его постоянно тормошили — поза менялась сама собой. Хван то прижимал его к своему боку, то бесцеремонно наваливался сверху, словно на удобную диванную подушку. Иногда Ённок нервно вздрагивал от резкого писка электронного термометра, а порой испуганно распахивал глаза от хлёсткого шлепка ледяного полотенца — кто-то из них заботливо, но донельзя неуклюже плюхал его прямо на пылающий лоб.

Глухо постанывая от жара, Ённок всё же почувствовал, как щемящая обида и чувство одиночества постепенно отступают, да, один из этих придурков использовал его как мебель, но болеть в компании всё равно было в тысячу раз лучше, чем валяться в бреду одному в пустой комнате.

На свете вообще не было ничего более жалкого и тоскливого, чем одинокая болезнь.

Он снова провалился в тягучий сон, а когда очнулся в очередной раз, обнаружил, что Гону и Хван с энтузиазмом копаются в подарочной корзине с фруктами.

«Это же вроде моё, нет?»

Особой радости от фруктов Ённок не испытывал, но раз уж Хван притащил их в качестве извинения, по закону они принадлежали именно ему. Впрочем, выяснять отношения не было ни сил, ни желания. Ённок обмяк на кровати, чувствуя себя вялым перепревшим кимчи.

Поспорив о том, что именно они хотят съесть, Гону наконец выбрал несколько фруктов и поднялся с места.

— Подожди. Попрошу госпожу Пак их почистить, — бросил он.

— Угу, — промычал Хван, не отрываясь от экрана смартфона.

Пока Мун Гону пропадал на кухне, Хван лениво листал короткие ролики в телефоне, тихонько посмеиваясь. Оторвав от ветки пару виноградин, он закинул их в рот, а затем, заметив, что Ённок проснулся и хмуро сверлит его взглядом, без предупреждения ткнул ягодой прямо ему в губы.

— О, тоже будешь?

— Обойдусь, — сухо ответил Ённок, попытавшись отвернуться.

Но Хван был неумолим, он упрямо протолкнул сладкую виноградину ему за щеку. Этот человек абсолютно не умел воспринимать слово «нет». Ённок нехотя принялся жевать, и в этот момент Хван без малейших колебаний сдвинул руку.

До больного слишком поздно дошло, что ладонь больше не покоится на предплечье — теперь она оглаживала его грудь. Как только бесстыдные пальцы скользнули по горячей коже и мазнули по Метке, Ённок истошно завопил:

— Ты куда руки тянешь?!

— Какой строптивый.

Строптивый?! От возмущения Ённока аж затрясло. Дыхание сбилось, а пылающие от жара щёки вспыхнули ещё ярче. Он рявкнул, требуя, чтобы этот нахал немедленно убрал руки из-под его одежды. Хван, недовольно цокнув языком, нехотя вытащил ладонь, на его лице при этом застыла такая искренняя и наглая обида, будто Ённок только что лишил его законного права на что-то само собой разумеющееся.

— Можно подумать, от моих прикосновений от тебя убудет, — фыркнул Хван.

— У тебя вообще-то парень есть! Вот его и лапай!

Но на эту реплику почему-то не последовало привычной колкости. В комнате вдруг повисла странная тишина. Ённок подозрительно прищурился, пытаясь разгадать внезапно изменившееся выражение лица, но в этот момент вернулся Гону с тарелкой аккуратно нарезанных фруктов. Тягостная пауза тут же растворилась, эти двое снова принялись мило ворковать, кормя друг друга с рук. И вдруг Хван, с видом истинного благодетеля, ткнул долькой яблока прямо в лицо опешившему Ённоку.

— Эй, говорю яблоки полезны.

— Не буду я это есть!

Ённок упрямо замотал головой, отворачиваясь. И тогда Гону с пугающе ледяным выражением лица выхватил у Хвана дольку и буквально впихнул её Ённоку в рот. В каждом его резком движении сквозило глухое раздражение: «Какого чёрта ты заставляешь моего парня возиться с тобой?». Под напором этой мрачной ауры Ённок растерялся и машинально надкусил яблоко. Хван тут же обиженно надул губы.

— Ты вечно отказываешься только от того, что предлагаю я? Блядь, какая дискриминация.

«Господи, вот бы хоть разок врезать по этой наглой физиономии…», — мысленно прорычал он, медленно и с максимально независимым видом пережёвывая яблоко.

И тут его словно током ударило. Одна тревожная мысль внезапно всплыла в затуманенном лихорадкой мозгу.

— Ты приходил ко мне в комнату прошлой ночью? — резко спросил Ённок.

— Я? Да я нажрался в хлам и спал как убитый, — Хван пренебрежительно махнул рукой. — Кстати, слышал, ты в ванной застрял? Пиздец как смешно.

Хван откровенно насмехался над ним, но Ённоку было не до злости. По спине пробежал холодок. Если это были не Мун Гону и не Чхве Хван, то кто тогда? Выходило, что какой-то неизвестный проник в его спальню с явно недобрыми намерениями, пока он сам сидел взаперти в ванной.

— А к вам… никто не заходил ночью? Или, может, пытался зайти? — напряжённо спросил Ённок.

Ответы последовали незамедлительно.

— Я всегда запираю дверь на ночь, — сухо бросил Гону.

— Какой идиот додумается не запирать дверь? — вскинул бровь Хван. — В этом доме куча прислуги, мало ли что.

Затем Гону смерил Ённока взглядом, полным искреннего сожаления о его умственных способностях.

— Похоже, у тебя из-за температуры начались паранойя и бред. Если кто-то попытается силой открыть запертую дверь, сработает сигнализация. Это просто невозможно.

Ённок, оказавшийся тем самым «идиотом», не запирающим на ночь дверь, крепко стиснул зубы и замолчал. Сердце тревожно забилось. Выходило, что к нему в комнату пытался пробраться кто-то, кто прекрасно знал о его беспечной привычке. А значит, вероятность того, что это кто-то из персонала особняка, была пугающе высока.

«Погодите-ка… Получается, если бы замок в ванной не сломался, я бы попал в серьёзную беду?»

Осознание того, что его хроническое невезение на этот раз обернулось невероятной удачей, ошеломляло. В любом случае, об этом нужно было срочно сообщить Ким Чонсону или Ём Чхонхо. Приняв решение, Ённок заёрзал, пытаясь выбраться из-под тяжёлого одеяла, но Хван лишь раздражённо вздохнул и укутал его ещё плотнее, спеленав так, что нельзя было пошевелить ни рукой, ни ногой.

— Опять брыкаешься.

— Да пусти ты! Мне нужно поговорить с секретарём-хёном.

— В такое время?

Ённок бросил взгляд на настенные часы — стрелки уже давно перевалили за час ночи. Эти двое так бодро и громко трепались, что казалось, будто на дворе разгар дня.

— Завтра скажешь. А сейчас просто спи, — лениво протянул Хван, небрежно похлопывая его прямо поверх одеяла.

Гону, явно не желая, чтобы кто-то мешал их с Хваном уютному времяпрепровождению в чужой постели, зашуршал блистером и сунул Ённоку таблетки от простуды. Ённок и сам уже засомневался, всё-таки было неловко дёргать вечно занятого Ким Чонсона посреди ночи.

Гону окончательно развеял его сомнения:

— До него сейчас всё равно не дозвониться. Вчера ночным рейсом они срочно вылетели в Штаты по делам, так что трубку он не возьмёт.

Пока Ённок валялся в бреду, Ём Чхонхо и Ким Чонсон, судя по всему, продолжали без устали пахать. Смирившись с ситуацией, Ённок снова закрыл отяжелевшие веки. Жар немного спал, но тело всё ещё молило об отдыхе, так что сон сморил его почти мгновенно.

Сколько он так проспал?

Ённок тихонько застонал и с трудом разлепил глаза. В комнате царила абсолютная тишина. Решив, что эти двое наконец-то свалили, он попытался приподняться. Но, к его огромному удивлению, парочка никуда не исчезла.

Хван дрых, раскинувшись звёздочкой и сжимая в одной руке смартфон. Чтобы устроиться с максимальным комфортом, он бесцеремонно сдвинул Ённока куда-то себе под бок. Мун Гону спал рядом с Хваном, уютно свернувшись калачиком. В мягком свете на их лица легли спокойные умиротворённые тени.

«Самые невыносимые и мерзкие люди на свете, но пока спят, на них хотя бы можно смотреть без отвращения».

Ённок никогда в жизни не согласился бы с утверждением, что Истинные обязательно похожи друг на друга характерами, но вот то, что у них могут быть схожие вкусы, он теперь вполне допускал. Иначе просто невозможно было объяснить, почему они все до единого такие возмутительно красивые.