Глава 24

В зеркале заднего вида отразилось, как Чхве Хван слегка склонил голову набок и без всякого злого умысла ляпнул:

— Эта песня где-то из восьмидесятых? Или девяностых?

— Ха-ха, думаю, она вышла лет десять назад, — с лёгкой снисходительностью отозвался Ём Чхонхо.

Чхве Хван, одним небрежным комментарием превративший десятилетнюю композицию в допотопное ретро тридцатилетней давности, кажется, только сейчас смутно осознал свою оплошность. В салоне роскошного автомобиля повисла тишина.

Ённок наконец понял, что значит выражение «мёртвый эфир». Пока это гнетущее молчание не затянулось окончательно, он торопливо подался вперёд и воскликнул:

— Вау! Мне тоже очень нравится эта песня! Это ведь тот же певец, что исполняет «Мистер Санта Дир»?

Их взгляды встретились в зеркале заднего вида, и когда губы Ём Чхонхо тронула тёплая улыбка, сердце Ённока почему-то ёкнуло, сбиваясь с ритма.

— Всё верно. Я рад, что наши вкусы с вами совпадают, Ённок-сси.

Опасаясь, что хрупкая атмосфера свидания вот-вот рухнет и погребёт их всех под обломками, Ённок без умолку тараторил о том, как ему нравятся и эта песня, и та, и даже попытался тихонько подпевать в такт мелодии. Он изо всех сил старался отработать свои три миллиона вон, но Чхве Хван, судя по его беспечному виду, совершенно не собирался перехватывать инициативу в разговоре. Пришлось Ённоку напрячься ещё сильнее.

— Чхве Хван, а тебе какие песни нравятся? — как бы невзначай поинтересовался он.

Хван, до этого лишь растерянно хлопавший ресницами, вздрогнул и наконец-то выдал реакцию:

— А, ну… Я тоже люблю старые поп-песни. Оказывается, у нас с Чхонхо-хёном одинаковые вкусы!

«Ах ты ж придурок… Зачем ты продолжаешь называть это старьём?!», — мысленно взвыл Ённок, едва сдержав желание в отчаянии хлопнуть себя по лбу. — «У вас же даже десяти лет разницы в возрасте нет!»

К счастью, Ём Чхонхо отличался завидной снисходительностью и, казалось, совершенно не придал значения этой бестактности.

Автомобиль плавно остановился у тихого уединённого кафе в пригороде Сеула. Видимо, опасаясь излишнего внимания к известному актёру, Чхонхо арендовал заведение целиком — внутри не было ни единого посетителя. Чхве Хван и Ём Чхонхо устроились за столиком у панорамного окна с прекрасным видом на ухоженный сад. Ённок же, чувствуя себя настоящим звёздным менеджером, хвостиком увязался за Ким Чонсоном, тихонько болтая с ним в сторонке.

— Чонсон-хён, я тут у охранников самообороне учусь, и они говорят, что у меня талант. Может, мне тоже в телохранители податься? — с энтузиазмом шептал он, опираясь на стойку.

— Ха-ха-ха, а не хотите ли для начала поступить на спортивный факультет? — вежливо посмеиваясь, предложил секретарь.

— Да ну, какой университет? Оставлю это на уровне хобби. Учёба — это вообще не моё…

Беззаботно болтая с секретарём, Ённок тем не менее всё время держал ушки востро, чутко прислушиваясь к разговору за главным столиком. Всякий раз, когда там повисала тот самый злополучный «мёртвый эфир», он проворно подбегал, услужливо предлагая то напитки, то десерты.

Задумчиво потирая подбородок и наблюдая за парой издалека, Ённок пришёл к неутешительному выводу.

«Если присмотреться… эти двое катастрофически друг другу не подходят».

Нельзя сказать, что Хван не старался, он довольно приветливо, с присущим ему обаянием, пытался заводить разговор на разные темы. Реакция Ём Чхонхо тоже была вежливой и вполне участливой, но этого энтузиазма хватало от силы на пару минут. Казалось, будто в их общении постоянно что-то натужно скрежещет, словно несмазанные шестерёнки в сломанном механизме.

Обычно Ём Чхонхо был слишком занят, чтобы проводить дома много времени, и Хвану удавалось как-то выкручиваться за счёт своего актёрского мастерства, но теперь, когда им пришлось находиться бок о бок так долго, его притворство начало трещать по швам.

Диалоги выглядели примерно так:

— Хён, а вы смотрели новое романтическое шоу? «Соло-кемпинг», — оживлённо блестя глазами, спрашивал Хван.

— Романтическое шоу? Что это? — непонимающе хмурился директор.

— А. Э-э… Ну, это такая передача, где собираются крутые парни и девчонки и спариваются? Во! Если бы такой человек, как вы, хён, пришёл на такой проект, вы бы стали легендарным сомом!

— …Простите?

Лицо Ём Чхонхо выражало абсолютное замешательство. Кажется, он не понял и половины из сказанного. Ённок молниеносно метнулся к столику и всучил им тарелку со свежеиспечённым хлебом, лишь бы заткнуть эту невыносимую неловкость.

«У человека от работы времени нет даже домой заехать, какие ему к чёрту шоу про свидания, дебила ты кусок…», — мысленно застонал Ённок. — «И почему ты объясняешь всё такими дешёвыми словами?! Спариваются? Серьёзно?»

К счастью, на этот раз Хван сам осознал провал и решил кардинально сменить тему.

— А что у нас по плану дальше?

— В музее, которым я управляю, открывается весьма интересная тематическая выставка. Я подумал, что мы могли бы её посетить.

— В музее? Тематическая выставка? — энтузиазм в Хвана актёра угас со скоростью задутой свечи.

Вскоре они прибыли в просторную художественную галерею в районе Сонбукку, где проходила выставка какого-то современного творца. Ённок, который с недавних пор начал баловаться рисованием в своей комнате для хобби, с искренним любопытством рассматривал картины. А вот Чхве Хван… Первые несколько минут он честно пытался изображать глубокую заинтересованность, но в какой-то момент его взгляд окончательно остекленел, а душа, казалось, попросту покинула бренное тело.

— А вот это — моя самая любимая работа, — произнёс Ём Чхонхо, остановившись у масштабного полотна. — Картина Ким Гымсана «Вознесение». Она очень драматично иллюстрирует людей, слепо поклоняющихся современному капитализму и всемогуществу денег. Я приобрёл её на аукционе за весьма внушительную сумму.

Ём Чхонхо, искренне любящий капитализм во всех его проявлениях, с нескрываемым обожанием и теплом смотрел на холст, щедро залитый золотой краской.

В глазах же Ённока это выглядело просто как десятки нелепых человечков, барахтающихся в жёлтой луже, льющейся с неба. Судя по всему, впечатления Хвана были абсолютно идентичными, он топтался рядом и монотонно бубнил: «Вау, как потрясающе», «Просто отпад», но на лице его было написано одно лишь отчаянное желание уснуть.

Когда Ённок незаметно, но чувствительно ткнул его локтем в бок, Хван еле-еле пришёл в себя и с совершенно отсутствующим видом выдавил:

— …А когда мы будем кушать?

В итоге поужинать им пришлось гораздо раньше запланированного времени. После ресторана компания отправилась туда, куда с самого начала рвался Хван.

Это оказался элитный закрытый клуб, из тяжелых дверей которого прямо на улицу вырывались оглушительно-вибрирующие басы. Ённок отчётливо увидел, как с губ директора стёрлась его вежливая полуулыбка, сменившись лёгким напряжением.

Зато Чхве Хван здесь был как рыба в воде. От той безжизненной статуи, которой он был в музее, не осталось и следа — он носился по залу, светясь от счастья и пританцовывая в такт музыке.

— Хён! Хён! А вот и мои друзья!

Хван притащил с собой шумную компанию парней, которые, казалось, буквально жили в этом клубе. Любопытные, чем-то смутно знакомые лица обступили их со всех сторон, наперебой выстреливая фразами:

— Воу, ну и внешность, просто отвал башки!

— Наверное, на улице каждый день номера стреляют!

— Братан, давай дружить!

— Петь умеете?

— А вон тот, в углу, это ваш менеджер?

— Вы чеболь в третьем поколении?

Ём Чхонхо, вынужденный отвечать односложными сухими фразами на этот нескончаемый поток бреда от стаи разбушевавшихся биглей, кажется, начал терять связь с реальностью. Его взгляд слегка поплыл от шума и хаоса.

Глядя на эту сюрреалистичную сцену, Ённок окончательно всё понял.

Эти двое жили в абсолютно разных мирах, и вкусы у них не совпадали ни в чём.

Из-за оглушительно грохочущей музыки, от басов которой, казалось, вибрировал даже пол, у Ём Чхонхо, видимо, разболелась голова. Спустя какое-то время он с лёгкой гримасой принялся медленно массировать виски пальцами.

Почувствовав укол чужой неловкости, Ённок решил взять ситуацию в свои руки. Оставив страдающего «возлюбленного» за столиком, он выцепил взглядом Хвана, который с беззаботным видом отрывался на танцполе, подошёл и с силой ткнул его пальцами под рёбра.

— Совесть вообще есть?! Бросил своего партнёра и скачешь тут! — проорал Ённок ему прямо в ухо.

— Чего-о?! — переспросил Хван, щурясь. — Из-за музыки ни хрена не слышно!

— Придурок ты конченый!

— Жить надоело?! — мгновенно вспыхнул актёр, агрессивно оскалившись.

— Я сейчас всё менеджеру-хёну доложу! А ну марш на место!

Только услышав эту угрозу, Хван словно вынырнул из транса. Слегка поумерив пыл, он послушно поплёлся к их столику и, наклонившись к Ём Чхонхо, с самым невинным видом предложил:

— Хён, хотите, я вам такой коктейль намешаю — пальчики оближете?

«Господи, за что мне это…», — мысленно застонал Ённок, с трудом разрулив эту сцену. У него самого уже голова шла кругом от грохота и чужой глупости. Усевшись обратно, он принялся меланхолично жевать закуски.

— Нет, благодарю. Если хотите, пейте сами, Хван-сси, — вежливо, но с абсолютно безжизненной улыбкой отказался директор.

К счастью, Хван был не настолько уж непробиваемым, чтобы не заметить этот холодный тон. Состроив крайне разочарованную мину, он нехотя согласился покинуть клуб. После этого, словно придя к негласному компромиссу, троица переместилась в тихий, приглушённо освещённый коктейль-бар.

Здесь Ённоку было уже абсолютно плевать, повиснет между ними очередная неловкая пауза или нет.

«Да поцелуйтесь вы уже и поехали домой», — лениво подумал он, отпивая сладковатый, отдающий фруктами коктейль и наслаждаясь тишиной.

— Ну, честно говоря, ваша одежда сегодня вообще не для клуба была, — внезапно выдал Хван, который, видимо, всё ещё не отпустил свою тоску по танцполу.

Ённок искоса взглянул на генерального директора.

«Да вроде нормально же одет…», — подумал он, подмечая На Чхонхо идеально сидящий, явно дорогой костюм. Но Хван припечатал:

— Слишком уж ботанский прикид.

«М-м, ясненько. А местные закуски в разы вкуснее тех, что были в клубе», — флегматично отметил Ённок. Он снова отключился от их беседы, полностью сосредоточившись на еде, когда эти двое наконец-то нащупали спасительную тему.

— Я заметил, что вам, хён, очень нравится этот бренд, — оживился Хван.

— Он довольно универсален и приятен, разве нет? Лично я предпочитаю изделия от «Royal Franc», — спокойно отозвался Чхонхо, делая глоток из своего бокала.

— О да, линия пиджаков у «Royal Franc» просто отпадная, крой шикарный. А я вот их амбассадор, так что в ближайшее время обязан таскать только их шмотки, — пожаловался Хван, поигрывая соломинкой. — Хотя я тут смотрел свежую сезонную коллекцию у «Camir» … там столько классных вещей, а мне носить нельзя. Обидно.

Это была одежда класса люкс. Впервые за весь день между ними возникло хоть какое-то подобие химии. Они увлечённо обсуждали фасоны рубашек, посадку брюк и модели обуви, пока Хван вдруг не перевёл прицел на мирно жующего Ённока.

— А вот он, — Хван кивнул подбородком, — чем дольше смотрю, тем больше похож на моего менеджера.

— Хм.

Ём Чхонхо не стал отрицать. Уголки его губ лишь слегка дрогнули, а глаза сощурились в той самой мягкой чарующей улыбке, от которой у многих замерло бы сердце.

— Это ж надо иметь такой талант! — фыркнул Хван. — Напялить на себя дорогущий люкс и выглядеть в нём как полное посмешище.

Ённок пропустил эти откровенные оскорбления мимо ушей.

«Пусть болтают, мне-то что», — он был слишком занят поглощением еды. — «Крекеры с фруктовым сыром — это просто отвал всего…»

Но тут Хван скрестил руки на груди, оценивающе оглядел Ённока и выдал:

— Хён, мы сегодня с программой быстро расправились. Может, отведём его куда-нибудь, чтобы его хоть немного привели в человеческий вид?

«Говорит обо мне так, словно я кусок рыбы для сашими, который нужно разделать», — возмутился про себя Ённок. — «Ну уж нет, я так просто не дамся. Я вообще-то теперь самообороне обучен!»

Он тихонько хмыкнул, чувствуя своё превосходство, и потянулся за очередной порцией сыра для крекера. Однако следующий ответ директора заставил его замереть на месте. Кусочек сыра предательски соскользнул с печенья и шлёпнулся на тарелку.

— …Пожалуй, так и поступим? — задумчиво согласился Ём Чхонхо.

♣♣♣

Терпение Ённока наконец-то лопнуло.

— Какого чёрта я вообще в этом участвую?! У вас двоих свидание! — возмутился он, пытаясь упереться ногами в пол. — В мои три миллиона вон стрижка не входила!

Но как бы Ённок ни брыкался и ни протестовал, Хван с упрямством бульдозера затолкал его в свой любимый элитный салон красоты. Стоило им переступить порог, как со всех сторон посыпались приветствия — персонал и посетители наперебой узнавали знаменитого актёра. От этого излишнего внимания и суеты у Ённока закружилась голова.

В отчаянии он бросил на Ём Чхонхо полный мольбы взгляд.

— Вы же сами говорили, что длинные волосы — это не так уж и плохо! — взмолился Ённок.

— Короткая стрижка будет вам к лицу ничуть не меньше, Ённок-сси, — ласково произнёс Ём Чхонхо.

Директор, который своей аурой и статной фигурой привлекал к себе не меньше взглядов, чем звезда экрана, мягким, но уверенным движением стянул с Ённока его старую кепку.

Когда даже Чхонхо перешёл на сторону врага, сопротивляться стало бесполезно. Глубоко вздохнув, Ённок обречённо плюхнулся в роскошное парикмахерское кресло.

«Ладно, обкорнать меня всё равно давно пора было. Остаётся только расслабиться и получать удовольствие от халявного сервиса…», — смирился он со своей участью.