Глава 22

Повисла недолгая тишина. А затем Чхве Хван разразился весёлым раскатистым смехом. Его глаза, устремлённые на Ём Чхонхо, озорно блестели в мягком свете.

— Это ещё что такое? Звучит так, будто я — первая любовь хёна.

Ём Чхонхо лишь тихо и бархатно рассмеялся в ответ, словно подтверждая его догадку.

Ённок, замерев в своём укрытии, беззвучно размышлял: «Надо же, встретить свою первую любовь из прошлого, да ещё и оказаться с ним Истинным... Неудивительно, что он счёл это судьбой и первым предложил встречаться».

Безнадёжно упустив момент, когда можно было неловко кашлянуть и обозначить своё присутствие, Ённок обречённо продолжил подслушивать чужую беседу.

— Так когда мы всё-таки виделись? — капризно протянул Хван. — Дайте хоть какую-нибудь подсказку.

— Мы встретились в канун Рождества, — спокойно отозвался Чхонхо.

— В канун Рождества-а? Вы мне сейчас сюжет какого-то романа пересказываете? Нет, серьёзно, я вообще ничего такого не помню! Скажите хотя бы, сколько лет назад это было?

— Если честно… — голос директора прозвучал чуть глуше обычного. — Я бы хотел оставить эту встречу исключительно в своих воспоминаниях. Прошу меня понять.

Ённок начал всерьёз сожалеть о своей нерешительности.

«И зачем я тут торчу? Слушаю воркованье этой новоиспечённой парочки…», — мысленно застонал он, чувствуя, как от неудобной позы затекает спина. — «К тому же я уже в туалет хочу».

Пока Ённок безвольно пялился в потолок, эти двое ещё какое-то время пререкались из-за истории их первой встречи — Хван настойчиво выпытывал детали, а Чхонхо уклонялся от ответов. Вскоре директор, сославшись на срочные дела, покинул комнату, и Ённок стал с замиранием сердца ждать, что Хван тоже уйдёт.

— Бэ-э, какая ещё к чёрту первая любовь! Угх! Аж тошно!

Услышав это, Ённок непонимающе моргнул.

Едва за Ём Чхонхо захлопнулась дверь, Хвана словно подменили. Актёр брезгливо передёрнул плечами, будто стряхивая с себя липкую паутину, и принялся остервенело чесать предплечья.

— Этот хён выдаёт реплики похлеще, чем в сопливых романтических фильмах… — проворчал он себе под нос и вдруг вскрикнул: — А-а-ак! Какого хрена?!

Всё ещё сыпля проклятиями, Хван резко обернулся к подвесному креслу из ротанга. Как назло, именно в этот момент оно медленно развернулось. И актёр столкнулся взглядом с притаившимся внутри Ённоком. От неожиданности Хван аж подпрыгнул и с перекошенным от ужаса и возмущения лицом ткнул в незваного слушателя дрожащим пальцем.

— Т-ты-ты что здесь забыл?! Сидишь тут, как крыса, и подслушиваешь!

— Вообще-то я пришёл сюда первым и спал, — невозмутимо парировал Ённок. — Но важнее другое. Выходит, ты просто притворялся, что тебе нравится директор?

В голосе Ённока прозвучало неподдельное любопытство, и Хван невольно вздрогнул. Он воровато огляделся — не греет ли кто ещё уши? Затем мгновенно ощетинился и уставился на Ённока со свирепым возмущением.

— Ну и что с того?!

Ённок промолчал, продолжая сверлить его пристальным взглядом.

— А-а-а! Да я вообще впервые в жизни в отношениях! — не выдержав этого немого давления, Хван тут же раскололся, вываливая всё как на духу. — И этот хён-директор мне действительно нравится больше всех! Что такого, если я чуточку подыграл?!

Среди этого сумбурного потока оправданий прозвучала одна деталь, в которую верилось с трудом. Ённок подозрительно прищурился.

— Впервые в отношениях? Да ты гонишь.

Слишком уж развязное и дерзкое поведение Хвана никак не вязалось с образом невинности, никогда не знавшей романтики. Ённок с явным сомнением окинул его взглядом с ног до головы, отчего актёр моментально вспыхнул от гнева.

— Зачем мне тебе врать?! — взвился Хван, раскрасневшись от возмущения. — Знаешь, как меня в ежовых рукавицах держат менеджер и директор агентства?! Да я еще с тех пор, как ребёнком был, и по сей день даже виду не подавал, что с кем-то мучу! Только на съёмочной площадке!

Обида в его голосе прозвучала настолько искренне, что не поверить было невозможно. И это неудивительно. Чхве Хван дебютировал совсем юным и год за годом, кирпичик за кирпичиком, строил свою карьеру. Будучи «золотой жилой» агентства и обладая при этом далеко не сахарным характером, он наверняка жил под неусыпным контролем руководства и менеджеров.

Ённок подпёр подбородок рукой и громко произнёс:

— Значит, директор Ём — твоя первая любовь и твои первые отношения?

— Не называй его моей первой любовью!

Хван аж на месте подскочил — похоже, от одних только слов его пробрала дрожь чистого стыда. Наблюдая за этой бурной, почти детской непосредственностью, Ённок окончательно убедился: перед ним человек, который в жизни ни с кем не встречался.

— Сам же первым завёл шарманку про первую любовь… О, постой-ка. В таком случае…

Слушая чужие сбивчивые крики, Ённок внезапно осознал одну забавную вещь и, не сдержавшись, ляпнул:

— Так у тебя, получается, с директором и поцелуй был первый?

— Ч-что за бред ты несёшь! — Хван побагровел до самых кончиков ушей. — Был у меня поцелуй! Как только паспорт получил, так сразу и был!

— Надеюсь, ты не считаешь поцелуи на съёмочной площадке? — насмешливо выгнул бровь Ённок.

— …!

Разоблачение ударило по Хвану наотмашь. Задыхаясь от невыносимого стыда, он завопил и коршуном метнулся к Ённоку. Завязалась нешуточная потасовка, от которой подвесное кресло заходило ходуном. Ённок отчаянно отталкивался ногами от пола, заставляя кресло крутиться волчком, чтобы увернуться, но разъярённый Хван всё-таки его настиг. Мёртвой хваткой вцепившись в воротник противника, он грозно, почти по-звериному зарычал прямо ему в лицо:

— Ах ты ж мелкий ублюдок! Так и будешь за мной подглядывать?!

— Так не разводи тут сопливую романтику посреди дома! — огрызнулся Ённок, пытаясь вырваться. — Сами устроили представление у всех на виду! Думаешь, мне очень хотелось на это смотреть?! А ну пусти!

От постоянной качки в подвесном кресле к горлу начала подступать лёгкая тошнота. Раздражённый Ённок грубо, с силой отшвырнул руку Хвана, намереваясь освободиться, но вдруг резко замер.

В тот самый миг, когда их кожа соприкоснулась, по телу обжигающей волной разлилось незнакомое тепло.

Хван тоже испуганно распахнул глаза и поспешно отдёрнул руки от чужого воротника. Они жили под одной крышей уже больше месяца, но только сейчас, в этой нелепой перепалке, произошёл их первый настоящий физический контакт.

На мгновение между ними повисла тишина. Чхве Хван, всё ещё машинально потирая руку в том месте, где их кожа впервые соприкоснулась, вдруг упёрся ногой в край ротангового кресла. Качка резко прекратилась. Нависнув над Ённоком, он смерил его надменным взглядом и бросил:

— А ты сам-то хоть целовался?

— Ещё бы. У меня ещё в старшей школе была красивая девушка. Так что я делал это давным-давно, задолго до тебя.

Лицо Хвана недовольно вытянулось — видимо, его задело столь быстрое поражение на любовном фронте. Однако он тут же фыркнул, криво усмехнулся и неожиданно подался вперёд, вторгаясь в личное пространство Ённока.

— Надо же… Значит, даже такой оборванец умудрился с кем-то встречаться?

Окинув Ённока цепким взглядом с ног до головы, Хван вдруг странно прищурился. Пальцы крепко впились в плетёный край кресла, когда он наклонился еще ближе — так, что их дыхание почти смешалось.

— …Ну, лицо у тебя вроде ничего так. Можно смотреть без слёз.

Мягкий свет выгодно подчеркивал его безупречный профиль, бросая глубокие тени на переносицу и излом прямых бровей. Как и положено человеку, чьим главным оружием была внешность, вблизи Хван выглядел пугающе идеально. Его красота буквально давила. Ённок невольно вжался в спинку кресла, пытаясь отодвинуться хоть на миллиметр.

«Да что с ним такое?.. Совсем с катушек съехал? Какого черта он так близко?!»

Ённок стиснул кулаки до белизны в костяшках, чувствуя, как внутри всё натягивается. И в этот момент губы Хвана, замершие в считанных сантиметрах от его лица, тронула насмешливая ухмылка. Он лениво протянул руку и издевательски щелкнул пальцем по растрепанному хвостику на макушке Ённока.

— Ты что, напрягся? — с издёвкой протянул он.

— …Чего?

— Неужели испугался, что я полезу целоваться? Пф. С твоим гнездом на голове, как у распоследнего бомжа, у меня и в мыслях бы такого не возникло.

Заметив, как Ённок опешил от такой наглости, Хван тихо захихикал. Явно довольный произведённым эффектом, он наконец выпрямился, небрежно сунул руки в карманы домашних штанов, развернулся и расслабленной походкой пошёл прочь.

Ённок сверлил его раздражающую спину мрачным взглядом, пока не принял твёрдое решение.

«Поцеловаться он, как же. Значит, решено. Теперь я из принципа буду ходить с этой причёской как можно дольше».

♣♣♣

— Молодой господин, у вас просто поразительные рефлексы, — в который раз за день похвалил Пак Чунсон.

Они с Чон Боыном снова щедро осыпали его комплиментами, балансирующими на грани откровенной лести. Принимая протянутое мягкое полотенце, Ённок промокнул взмокший лоб и искренне улыбнулся. Мышцы приятно тянуло после интенсивной тренировки — хорошая физическая нагрузка отлично прочищала голову.

Чон Боын же окинул фигуру Ённока слегка разочарованным профессиональным взглядом.

— Жаль только, что мышечная масса нарастает так медленно. В самообороне, как и в боксе или рукопашном бою, габариты имеют решающее значение. Чем крупнее боец, тем больше у него преимуществ.

— Если честно, мне даже текущий вес поддерживать тяжело, — со вздохом признался Ённок. — У меня просто такая конституция тела. Жир вообще не задерживается.

И это было чистой правдой. Несмотря на то, что он послушно сметал всё, что готовила госпожа Пак, за последнее время умудрился сбросить ещё один килограмм. Возможно, всё дело было в сбитом режиме: он стал поздно просыпаться, из-за чего завтрак плавно перетекал в обед. Заботливая экономка, заметив это безобразие, взяла за правило как минимум раз в неделю откармливать его наваристыми питательными супами.

— Старайтесь налегать на всё подряд — и на белки, и на углеводы, — посоветовал телохранитель. — Запихивайте в себя всё, что покажется вкусным. Нам нужно увеличить хотя бы процент жировой ткани, чтобы было с чем работать.

Выслушав наставления охранников, которые давно уже взяли на себя роль не только инструкторов по самообороне, но и личных фитнес-тренеров, Ённок завершил тренировку. Он немного пробежался по дорожке, чтобы размять мышцы, потянул уставшее тело и распахнул дверь в примыкающую к залу душевую. И тут же замер на пороге.

— …Чего вылупился?

Чхве Хван, судя по всему, закончивший тренировку чуть раньше, как раз выходил из душа, на ходу вытирая влажные волосы. Он окинул Ённока откровенно брезгливым взглядом, задержав его сначала на спортивной повязке для волос, а затем — на старой застиранной футболке с растянутым воротом, которой было не меньше пары лет.

Но самого Ённока чужие гардеробные претензии сейчас совершенно не волновали. Его внимание было приковано к совершенно другой детали.

«…Так вот где у него Метка», — с любопытством подумал он.

Метка Чхве Хвана красовалось на левой стороне груди — прямо напротив того места, где у самого Ённока располагался клевер на правой. Если у Ём Чхонхо метка проявилась на спине, словно вытесненная знаком Ённока насквозь, то у актёра она была зеркальным отражением.

Ённок невольно задумался: «Интересно, а где тогда находится метка Мун Гону?»

Впрочем, учитывая их нынешние, мягко говоря, натянутые отношения, шансы когда-нибудь это выяснить стремились к нулю.

— Что, завидуешь моей фигуре? Скажи, рельеф просто отпад? — самодовольно ухмыльнулся Хван, совершенно неверно истолковав пристальный взгляд Ённока, направленный на его грудь.

Конечно, даже этот парень не мог похвастаться такими же внушительными габаритами, как директор Ём, но его тело явно было результатом долгих изнурительных часов в спортзале. Идеальные, точёные пропорции, ни грамма лишнего.

Ённок мгновенно сменил выражение лица на абсолютно непроницаемое.

— Нет. Вообще ни капли не завидую.

И, не дав Хвану вставить ни единого слова, демонстративно прошагал мимо него прямо в душевую кабину.

Стянув с себя влажную от пота одежду, Ённок включил воду. Горячий пар от недавних водных процедур Хвана всё ещё клубился под потолком. Ённок провёл ладонью по запотевшему зеркалу, стирая густую испарину, и критически осмотрел своё отражение.

В памяти невольно всплыл безупречный, словно высеченный из мрамора торс Чхве Хвана с его экстремально низким процентом жира. Ённок перевёл взгляд на своё собственное, куда более скромное телосложение, и между его бровей залегла глубокая недовольная складка.

— …И ни капельки я не завидую, — упрямо буркнул он себе под нос, намыливая мочалку.

Ворча сквозь шум воды, он принялся намываться так тщательно, что в конце тело буквально скрипело. Но стоило, обернув бедра полотенцем, наконец выйти из кабинки, его ждал сюрприз.

Каким-то чудом Чхве Хван никуда не ушёл. Скрестив руки на груди, он небрежно опирался спиной о стену, явно поджидая его.