Глава 28

Ённок с первой же секунды почуял неладное. Приглядевшись, он так и обомлел: Ём Чхонхо взял Чхве Хвана в жёсткий удушающий захват и бесцеремонно лез ему пальцами в рот. Судя по багровому, перекошенному лицу Хвана, ни о каком обоюдном согласии не могло быть и речи. Ённок уже бросился вперёд, чтобы разнять их, но Чхонхо, на шее которого от натуги вздулись вены, всё-таки добился своего.

— Кхэ! Кха-кха! — давясь кашлем и задыхаясь, Хван выплюнул таблетку.

Чхонхо мгновенно перехватил её, швырнул в раковину и пустил воду. Хван, чьё лицо пошло красными пятнами, судорожно сглотнул подступившую тошноту, а затем взорвался:

— Какого чёрта ты творишь?!

От бешенства он напрочь забыл о всяких манерах. Чхонхо коротко отдышался, брезгливо стянул испачканную слюной перчатку и отшвырнул её в сторону. Небрежно поправив растрепавшиеся волосы, он отчеканил непривычно ледяным тоном:

— Я не потерплю, чтобы мой Истинный сидел на наркотиках.

Ённок в немом шоке приоткрыл рот, переведя ошарашенный взгляд на Хвана. Тот аж подскочил на месте, тыча в обидчика дрожащим от негодования пальцем:

— Кого ты сейчас назвал наркоманом?! Это не наркота!

— Наверное, вы просто друг друга не так поняли... — попытался встрять Ённок, надеясь перевести конфликт в мирное русло, но Хван, с лицом, искажённым от смертельной обиды, истошно завопил:

— Я же тебе ясно сказал! Это таблетки для концентрации, чтобы лучше вживаться в роль! Говорю же, это не наркотики! Мне вообще сказали, что их даже студенты перед экзаменами пьют!

От столь абсурдного и подозрительного описания «чудо-пилюль» лицо Ённока само собой вытянулось. Вся его миротворческая решимость мигом испарилась. Он смерил Хвана суровым, пронизывающим взглядом:

— Эй... Тебе кто это вообще дал?

— Хорошо, что спросил! Знаешь же Хван Сиёна? Это от него. Он надёжный друг, мировой парень!

«Ну и кретин…», — мысленно застонал Ённок, не выдержав и сорвавшись на крик:

— Да плевать я хотел на твоего Сиёна! Как можно тащить в рот то, о чём ты вообще ничего не знаешь?! Лекарство это, наркота — ты совсем идиот, что ли?!

Ённок и раньше посмеивался над его доверчивостью, но сейчас всерьёз испугался за сохранность рассудка Хвана. Оказавшись под перекрёстным огнём, актёр вздрогнул и слегка стушевался, но всё же попытался огрызнуться:

— Это кто тут идиот?! Да я, между прочим, Корейский университет окончил!

— Значит, ты идиот с дипломом Корейского университета.

— ...!

Хван возмущённо хватал ртом воздух, собираясь разразиться гневной тирадой, но Ём Чхонхо тем временем уже кому-то звонил. Меньше, чем через час на пороге нарисовались президент агентства и менеджер Хвана. Только в этот момент до актёра наконец-то дошёл весь масштаб катастрофы. Он дёрнулся было к выходу, но Чхонхо наглухо перекрыл ему путь к отступлению.

Президент агентства, выдернутый из постели посреди ночи звонком от столь влиятельного человека, как Ём Чхонхо, прибыл в состоянии полной растерянности. Однако, стоило вникнуть в суть происходящего, как он обрушил на нерадивого подопечного всю свою ярость:

— Ах ты ж сукин сын! Совсем мозги отсохли?! Кто тащит в рот всякую дрянь?!

Под таким прессингом жалкие оправдания про «надёжного друга» мигом рассыпались, и Хван окончательно сдулся. Даже вечно добродушный менеджер Чо Джунхо сейчас сверкал глазами, как разъярённый демон. Получив знатную взбучку от начальства, Хван был отконвоирован прямиком в больницу. Пока у него брали анализы на наркотики, госпожа Пак и секретарь Ким перевернули его комнату вверх дном.

К всеобщему облегчению, обыск ничего не дал, а результаты тестов оказались кристально чистыми — ни малейшего следа запрещённых веществ. Как выяснилось, злополучные таблетки от «друга» были самым обычным препаратом для лечения СДВГ.

Вот только на этом история не закончилась.

Ённок не мог не заметить, как между Ём Чхонхо и Чхве Хваном пролегла пропасть. Чхонхо вёл себя так, словно ничего не произошло — он явно не держал зла и вернулся к своей привычной вежливой отстранённости, зато Хван, совершенно не чувствуя за собой вины, затаил на него глубокую обиду.

Ённоку вдруг вспомнился забавный ролик из интернета, где пёс сожрал какую-то дрянь на улице, и его насильно потащили к ветеринару на промывание желудка. Хван, который теперь шарахался от Чхонхо как от огня и злобно зыркал на него исподлобья, один в один напоминал того самого оскорблённого пса.

«Детский сад да и только… Ни капли раскаяния», — мысленно вздохнул Ённок.

Спустя несколько дней Ённок, плотно позавтракав и поболтав с охраной, торжественно объявил, что курит сегодня в самый последний раз. Но, наслаждаясь этой «прощальной» сигаретой, он внезапно замер, уставившись куда-то вдаль, и зашёлся кашлем, поперхнувшись дымом.

— Не в то горло пошло? — заботливо поинтересовались охранники.

— Кха, кхм... нет... Просто только что...

Ему же не показалось? Мун Гону только что протянул Хвану шоколадку и… поцеловал его в щёку?! Или у него начались галлюцинации? Ённок остолбенел, отказываясь верить собственным глазам.

— А сегодня что, День святого Валентина? — хрипло выдавил он.

Пак Чунсон торопливо сверился с календарём в телефоне и понимающе кивнул:

— А, и правда, сегодня четырнадцатое февраля.

— Когда нет второй половинки, о таких праздниках как-то забываешь, — усмехнулась Чон Боын.

— Можно подумать, у тебя она есть, — тут же парировал Чунсон.

— ...

— Ой! Молодой господин, я вовсе не вас имел в виду!.. — спохватился Чунсон, поняв, что, отбивая подколку напарника, случайно проехался по больной мозоли Ённока.

В качестве извинений за эту неловкость охранникам пришлось раскошелиться на «утешительный» дружеский шоколад. Получилось в точности по корейской поговорке: выпросил поклон, ткнув в бок.

Возвращаясь в особняк, Ённок задумчиво крутил в руках сладкий презент.

«Наверное, всё-таки показалось. Наверняка Гону просто шепнул ему что-то на ухо, а с моего ракурса это выглядело как поцелуй. Логично же? Тем более, Хван ведь вроде как мутит с Ём Чхонхо…»

Однако тем же вечером Мун Гону и Чхве Хван наглядно доказали Ённоку, что со зрением у него всё в полном порядке.

Спускаясь с крыши, где он до этого беззаботно уплетал подаренные шоколадные буквы, Ённок уловил какой-то шум. Для этого огромного особняка, вечно погружённого в респектабельную тишину, громкие голоса были невероятной редкостью. Сгорая от любопытства, Ённок пошёл на звук и обнаружил, что эпицентр бури находится в гостиной. И, что самое поразительное, источником гнева был сам Ём Чхонхо.

— Это в высшей степени омерзительно.

Чхонхо даже злился с каким-то изяществом. Сбросив привычную светскую маску, он излучал такую тяжёлую и давящую ауру, что даже стоящий в стороне Ённок инстинктивно вжал голову в плечи. Холодный взгляд генерального директора был намертво пригвождён к Хвану и Гону. Рассудив, что под горячую руку сейчас лучше не соваться, Ённок бесшумно скользнул за перегородку и обратился в слух.

— Я понимаю, что вы злитесь на меня. Хотя, откровенно говоря, не уверен, что для этого есть реальный повод, — ровно произнёс Чхонхо.

— Да нет же... — попытался встрять Хван, но Чхонхо оборвал его с безжалостной вежливостью:

— Однако устраивать подобную демонстрацию, пока мы всё ещё состоим в отношениях, — разве это не пренебрежение элементарными правилами приличия? Пропасть на несколько дней, не сказав ни слова, а потом заявиться лишь ради того, чтобы показать, как чудесно вы проводите время с господином Мун Гону?

От его тона веяло такой стужей, что температура в гостиной, казалось, рухнула ниже нуля.

«Так, стоп. Чхве Хван, ты совсем с катушек слетел?!», — Ённок был ошарашен до глубины души.

Только из-за того, что ему не дали глотать сомнительные таблетки от какого-то мутного дружка, он решил вот так, внаглую, даже не разорвав отношения с Чхонхо, в открытую переметнуться к Мун Гону?

«Как же это называется...», — Ённок зарылся в чертоги памяти. — «Ветреность? Поли… как её там? Полиамория? Вроде так. Но это же когда встречаются со всеми сразу?»

Как бы это ни называлось, ясно было одно: внизу разворачивался первостатейный хаос.

И если с истериками Хвана всё было более-менее понятно, то поведение Мун Гону вызывало у Ённока недоумение. Всего месяц назад он беспробудно пил, убиваясь из-за разрыва с бывшим, и ходил мрачнее грозовой тучи. В какой момент он вообще успел положить глаз на Хвана? Более того, сейчас Гону смотрел на него с такой бесконечной нежностью, что становилось даже не по себе.

— Ох, ну надо же! — раздражённо фыркнул Хван. — Хён, тебе обязательно нужно разжёвывать всё прямым текстом? Ты что, сам по ситуации не догадался, что мы расстались?!

На взгляд Ённока, это была уже не смелость, а чистой воды самоубийственное безрассудство. Хван вёл себя до абсурда нагло и абсолютно по-детски. А тут ещё и Мун Гону решил подлить масла в огонь:

— Мне жаль, что всё вышло именно так. Но когда между партнёрами рушится доверие, подобный финал вполне закономерен.

— Вот именно! — подхватил Хван, экспрессивно взмахнув руками. — Я понимаю, почему ты отобрал таблетки! Признаю, был неправ! Но зачем было тут же сдавать меня с потрохами президенту агентства и Джунхо-хёну?! Представляешь, как сильно мне влетело?! Теперь я даже шагу ступить не могу без надзора менеджера!

«Может, ты хоть иногда начнёшь включать мозги?», — мысленно взвыл Ённок в своём укрытии.

Столкнувшись с такой вопиющей инфантильностью, Ём Чхонхо плотно сжал губы и смерил обоих тяжёлым взглядом.

— Я всё понял. Раз между нами всё кончено, поступайте как знаете.

С этими словами он резко развернулся, всем своим видом демонстрируя равнодушие. И тут Хван выдал:

— Нет, ну серьёзно! Почему ты такой бесчувственный?! Я тебе в лицо говорю, что теперь встречаюсь с Мун Гону, и это вся твоя реакция?! Чхонхо-хён, ты меня вообще любил?! Ты же клялся, что я твоя первая любовь!

В его голосе сквозила такая сильная обида, что Ённок в своём укрытии едва не задохнулся от абсурдности ситуации. В приступе беззвучного отчаяния он лишь комично заколотил себя кулаками по груди.

Но Ём Чхонхо снова ударил наотмашь:

— И кто из нас кричал на каждом углу, что мы вместе исключительно потому, что находимся на одном социальном уровне? Я лишь вёл себя в строгом соответствии с вашими же словами. К тому же, когда это я говорил про первую любовь?

От этого сухого тона передёрнуло даже подслушивающего Ённока. Хван же просто подскочил на месте и сорвался на крик:

— Ты говорил, что я первая любовь!

Актёр выглядел настолько глубоко уязвлённым, что Ённок невольно напряг память. Но, как он ни старался, вынужден был признать: Ём Чхонхо и правда ни разу не произносил этих слов вслух.

— Да плевать я хотел на этот дурацкий статус! — голос Хвана предательски дрогнул. — Я молчал, но я же прекрасно чувствовал, как ты мысленно отгородился от меня! Какой вообще толк от того, что ты просто подыгрываешь мне физически?! Если за этим нет ни капли искренних чувств?! Да и будем честны, разве это отношения, когда видишь своего парня дай бог пару раз в неделю?!

В этот момент Мун Гону, словно самая настоящая зловредная золовка, принялся поддакивать Хвану:

— Он абсолютно прав. Пренебрегать своим партнёром, оправдываясь нехваткой времени? Для меня это просто немыслимо. Конечно, я понимаю, что господин Ём «немного» занят, но это же вопрос элементарного уважения.

Услышав этот пассаж, Ённок обречённо покачал головой.

«Я не хочу в этом участвовать. Ни в этом цирке, ни в каком-либо другом. Ни сейчас, ни вообще когда-либо...»

Стараясь не издать ни единого звука, он осторожно попятился вон из гостиной. Добравшись до своей уютной, а главное — надёжно звукоизолированной комнаты, Ённок плотно прикрыл за собой дверь и, выдохнув, с облегчением прижал к груди плюшевого Ёнду.