Глава 50

— Полагаю, вам следует быть осторожнее.

— Осторожнее? С чем? — Ённок непонимающе склонил голову. В мире не существовало хобби безобиднее вязания. Но следующие слова директора заставили его внутренне подобраться.

— Недавний инцидент в гольф-клубе показался мне подозрительным, и я поручил службе безопасности провести небольшое расследование... — Чхонхо выдержал паузу. — В ваш кружок затесался аферист. На его счету множество обманутых людей. Скорее всего, он представляется вам как И Сонмён.

— ...Что? Мой тоннё по кружку — аферист?!

Ённок в шоке отложил ложку. Дедушка И Сонмён? Аферист? Судя по тону Чхонхо, это даже не было его настоящим именем.

Директор посмотрел на него с глубоким сочувствием и уточнил:

— И всё же, мне интересно, вы планируете продолжать занятия?

— Я бы хотел...

И дело было вовсе не в спицах и пряже. Ённоку искренне полюбилась теплая атмосфера и добродушные люди, собиравшиеся там. И хотя сильнее всего он сблизился именно с И Сонмёном, к остальным участникам тоже успел привязаться. Бросать клуб было до слез жаль.

Чхонхо на мгновение задумался, а затем невозмутимо произнес:

— В таком случае дайте мне неделю. Я всё улажу, чтобы вы могли спокойно вернуться к своему хобби. И, пожалуй, вам придется сменить номер телефона.

Ённок, всё еще пребывая в прострации, заторможенно кивнул. Такой милый дедушка, душа компании — и вдруг преступник? В голове это совершенно не укладывалось. С тяжелым вздохом он снова взялся за ложку.

В этот момент Мун Гону, до сих пор молча слушавший их диалог, наконец подал голос:

— Так кто же на самом деле этот ваш И Сонмён? Судя по всему, вам прекрасно известна его личность.

Взгляд его был острым. Гону явно зацепило что-то, чего Ённок в упор не замечал.

Чхонхо замер лишь на долю секунды, а затем на его губах расцвела привычная улыбка. С таким непринужденным видом, будто речь шла о сущей мелочи, ненароком вылетевшей из головы, он ответил:

— Его настоящее имя — Ём Чхонрюль. Он мой отец, с которым мы, скажем так, находимся в крайне враждебных отношениях. И, вероятнее всего, он сблизился с Ённоком абсолютно намеренно.

Не успев переварить первую новость, Ённок получил вторую, куда более сокрушительную. Ложка снова со звоном выпала из его пальцев. Чхве Хван тоже разинул рот и во все глаза уставился на Чхонхо, явно предвкушая первоклассную семейную драму.

Директор слегка склонил голову и произнес подчеркнуто учтивым тоном:

— Мне искренне жаль, что дела моего отца доставили вам столько хлопот, Ённок. Прошу прощения за его выходки.

— Да нет, что вы. Я в поряд...

— А вот я — нет, — ледяным тоном отрезал Мун Гону.

Совсем недавно, в разгар их так называемого «конфетно-букетного периода», доктор буквально источал мед в присутствии Чонхо, но теперь от этой приторности не осталось и следа.

Ённок и Хван синхронно повернули головы к Гону.

— Эти двое наивны и неопытны, поэтому готовы спустить всё на тормозах. Но не я. Почему вы сразу не предупредили нас о столь опасном элементе? Мы вообще-то Истинные. Как можно было утаивать нечто настолько важное?

— Я собирался поделиться этим, когда придет время, — невозмутимо парировал Чхонхо.

— Придет время? И когда же оно должно было наступить? Я живу под этой крышей уже больше трех месяцев.

— Три месяца... Надо же, как летит время, — губы Чхонхо тронула легкая улыбка. — Что ж, раз так, значит, время пришло. Считайте, что этот самый момент настал прямо сейчас.

Воздух над столом настолько сгустился от напряжения, что стало тяжело дышать. Ённок затравленно переводил взгляд с одного на другого, не имея ни малейшего понятия, как сгладить этот внезапно вспыхнувший конфликт. И тут в разговор вклинился Чхве Хван со своей феноменальной бестактностью:

— Хён, так ты ведь тоже ничего о своих родителях не рассказывал.

— Я сирота. У меня их нет, поэтому и рассказывать нечего, — резко бросил Гону.

Наткнувшись на этот леденящий холод, Хван моментально поджал хвост и захлопнул рот. Ённок даже не успел толком осознать их с Гону неожиданное сходство судеб — он сидел ни жив ни мертв, вжавшись в стул и наблюдая за перепалкой.

— Вы ведь явно не из тех, кто станет стыдиться родства с преступником, — безжалостно продолжал Гону. — Поэтому я не могу отделаться от мысли, что вы скрывали всё это намеренно, преследуя вполне конкретную цель. Боялись, что Истинные просто откажутся от вас, если узнают правду?

Пока Гону источал яд, Хван с таким отчаянием гипнотизировал брокколи в своей тарелке, словно молил небеса позволить ему слиться с ней воедино. Но даже столь резкие обвинения не оставили ни единой царапины на идеальной броне невозмутимости Чхонхо.

«Они ведь решили не встречаться вовсе не из-за отсутствия симпатии. У них просто катастрофическая несовместимость!», — в ужасе осознал Ённок.

— Вы правы, я ни капли не стыжусь того факта, что этот человек — мой отец.

Чхонхо наконец отложил столовые приборы. Его поза оставалась всё такой же расслабленной и элегантно-небрежной, но во взгляде внезапно проступило нечто темное.

— Причина в том, что эмоции, которые я к нему питаю, настолько сильны, что для банального стыда там попросту не осталось места.

На какую-то долю секунды в его глазах полыхнула такая концентрированная ненависть, что Ённока пробрал озноб. И это не было случайной потерей контроля. Чхонхо продемонстрировал это совершенно намеренно. Впервые Ённок был готов на все сто процентов согласиться с Гону: генеральный директор Ём — пугающе расчетливый человек.

— Донельзя банальная семейная драма, не так ли? Отец-тиран, терроризирующий свою семью, и ребенок, который выжил вопреки всему... Я не упоминал об этом лишь потому, что в подобных вещах нет ничего, о чем стоило бы трубить на каждом шагу. Однако одну деталь я всё же хочу прояснить. — Отбросив свою привычную светскую маску, непривычно искренним голосом Чхонхо произнес: — Я хочу, чтобы мы вчетвером и дальше оставались вместе. И я беру на себя полную ответственность за то, чтобы обеспечить каждому из вас безопасность и счастье.

Это прозвучало как клятва, вынашиваемая годами. Ённок почувствовал, как от этих слов дрогнуло сердце, настолько его тронула эта неожиданная преданность.

Вот только на Мун Гону вся эта проникновенная речь не произвела ровным счетом никакого впечатления.

— Плевать я хотел на вашу ответственность.

— Жизнь такова, что в отношениях с партнером нельзя выбирать лишь то, что удобно. Но если вы так сильно тревожитесь, может, мне тоже приставить к вам личную охрану? — с едва уловимой издевкой предложил Чхонхо.

Гону не проронил больше ни слова, однако воздух вокруг него буквально искрил от ярости. Чхонхо же лишь снисходительно улыбнулся, словно потакая капризам заносчивого подростка.

Ужин продолжился, но Ённок жевал совершенно машинально, не чувствуя вкуса и едва осознавая, попадает ли вообще вилкой в рот. Как только трапеза завершилась, служба безопасности предельно тактично изъяла его телефон. Аппарат вернули лишь спустя час: контакт «И Сонмён» и вся история переписки с ним были вычищены подчистую.

Оказавшись в своей комнате с этим пустым устройством, Ённок обессиленно рухнул на кровать, разрываемый тревогой.

«Дедушка И Сонмён — отец директора Ёма? Да еще и преступник? Зачем он вообще ко мне прицепился? Хотел выведать через меня слабые места сына?»

Пока он пытался переварить этот горький коктейль из шока и предательства, раздался короткий стук. Дверь распахнулась еще до того, как Ённок успел хотя бы открыть рот.

Ну разумеется. Чхве Хван.

— Какой вообще смысл стучать, если ты всё равно вваливаешься без спросу? — устало выдохнул Ённок.

Напрочь проигнорировав его ворчание, Хван по-хозяйски плюхнулся на край кровати и авторитетно заявил:

— Вот так всегда и бывает! Аферисты не берутся из ниоткуда. Тебя обязательно обведет вокруг пальца тот, кому ты доверяешь больше всего!

Возмущался он с таким пылом, словно это его самого только что развел на доверие миловидный дедушка с клубком пряжи. Судя по всему, Хвану уже доводилось обжигаться на предательстве близких.

«А если подумать... во время того инцидента с наркотиками он ведь тоже жутко психовал... Может, это просто защитная реакция? Неужели он был так близок с тем человеком?», — Ённок неожиданно для себя почувствовал легкий укол сочувствия.

— Ну, главное, что всё вскрылось до того, как я успел серьезно пострадать.

Оглядываясь назад, Ённок понимал, что в поведении старика и впрямь проскальзывали странности.

«Он же постоянно выпытывал всё про мою семью и прошлое, словно целенаправленно нащупывал больное место», — с горечью осознал он. Как бы там ни было, осадок на душе остался гадкий, но дело уже закрыто. Ённок решил больше не трепать себе нервы.

Хван тем временем, так и не спросив разрешения, бесцеремонно развалился на матрасе и беззаботно болтал ногами. Вдруг он уставился куда-то в угол и выдал:

— О? Ты тоже фанатеешь по Марбл-Дино?

— Марбл-кого?

Ённок проследил за его пальцем. В углу, бок о бок с его любимым потрепанным Ёнду, сидела плюшевая фигурка пятнистого динозавра. Совершенно не замечая, как взгляд Ённока становится тяжелым, Хван радостно защебетал:

— Я тоже обожаю эти игрушки! Хочешь, подгоню тебе парочку? Фанаты присылают мне их целыми горами!

— Эй. Ты что, вообще ничего не помнишь? — зловеще протянул Ённок.

Только сейчас до Хвана дошло, что он с разбегу вылетел на тонкий лед. Ничего не понимая, он растерянно захлопал ресницами:

— Какое еще «не помнишь»?

— Это я тебе его подарил. А на следующий день нашел брошенным на полу в гостиной. Пришлось забрать обратно.

Воспоминания о первых днях после переезда, когда он из кожи вон лез, пытаясь наладить хоть какой-то контакт с Хваном и Гону, всё еще болезненно пульсировали в памяти. А этот избалованный придурок живет себе припеваючи, напрочь выкинув из головы то, как растоптал чужие искренние попытки подружиться! Раздражение горячей волной поднялось в груди.

Кажется, шестеренки в голове Хвана наконец со скрипом провернулись, заставив его в мгновение ока покрыться холодной испариной. Осознав весь масштаб своего косяка, он виновато хихикнул и воровато потянул руку к плюшевому динозавру, собираясь забрать забытый подарок.

Ённок безжалостно шлепнул его по пальцам.

— Куда лапы тянешь? Теперь это моя игрушка. Я ему даже имя дал.

— И как... как зовут? — жалобно пискнул Хван, баюкая ушибленную руку.

— Ёно.

— Л-лосось?

— Ага. Лосось.

Имя динозавра «Лосось» (연어 / Ён-о) — игра слов, завязанная на имени Ённока (이연록). Он называет свои вещи, добавляя первый слог своего имени: собака Ён-ду (연두), растение Карнандашик (연필이 / Ён-пиль). Теперь в его коллекции появился Ён-о (연어), что переводится как «Лосось».