Глава 34

Когда Ённок наконец добрался до дома, то почувствовал, что снова может нормально дышать. Едва волоча отяжелевшие ноги, он зашёл внутрь. Освещение в огромном особняке было приглушённым, в такое время он обычно уже видел десятый сон. Ким Чонсон с явной тревогой во взгляде следовал за ним по пятам.

— Вы уверены, что нам не нужно съездить в больницу? — не унимался секретарь.

— Я правда в полном порядке, — устало выдохнул Ённок, потирая виски. — Сейчас я просто хочу спать…

Чонсон посмотрел на него с сочувствием, ещё раз настоятельно попросил немедленно позвонить, если самочувствие хоть немного ухудшится, и только после этого удалился. Ённок же первым делом побрёл на просторную кухню. Отчаянно хотелось выпить чего-нибудь горячего, чтобы унять внутреннюю дрожь, поэтому было принято решение по-быстрому сварить себе рамён. Широко зевнув, он надорвал яркую упаковку и вдруг руки замерли.

— …А где пакетик со специями?

Он вытряхнул содержимое на столешницу. Выпала лапша и два пакетика с сушёными овощами. Основы для бульона не было. Воистину, день абсолютного невезения. На этом этапе у него уже не осталось сил даже на то, чтобы расстраиваться из-за бракованной еды. Бросив всё как есть, Ённок поплёлся в свою спальню.

Но, к сожалению, на этом его злоключения не закончились.

— Какого… — пробормотал Ённок.

Приняв душ под горячими струями воды, чтобы хоть немного согреться, он попытался открыть дверь ванной, но что-то было не так. Ручка подозрительно болталась.

— Что за бред?!

Щёлк. Клац-клац. Щёлк.

— Я что, случайно нажал какую-то кнопку блокировки? — пробормотал он, ощупывая механизм.

Он осмотрел замок со всех сторон, но вывод был неутешительным: дверь просто заклинило. Лицо Ённока исказила гримаса отчаяния.

— А, ну серьёзно. Имейте совесть, давайте только без этого.

Клац-клац-бряк-щёлк!

После долгих и безуспешных попыток вырваться на свободу Ённок в полном изнеможении осел на пол. Суетливо похлопал по карманам в поисках телефона, но тут же вспомнил, что оставил его в комнате перед тем, как пойти мыться.

«А-а-агх! Чёртов телефон! Клянусь, больше никогда не буду с ним расставаться!», — мысленно взвыл Ённок, в отчаянии вцепился пальцами во влажные волосы.

Единственным утешением служило то, что эта ванная комната разительно отличалась от тесных клетушек, в которых он жил раньше. Пространство здесь было зонировано: «мокрая» зона с душевой кабиной и роскошной ванной была отделена от «сухой», где располагались массивные шкафчики, зеркала, фен и лежал мягкий коврик. По крайней мере, спать на ледяном кафеле ему не придётся. Ённок уже начал расстилать на полу пушистые полотенца, чтобы устроить себе импровизированную постель, но потом снова вскочил и принялся мерить шагами комнату, соображая, как выбраться.

— Вроде бы в доме живёт столько людей, а толку-то? Тут такие хоромы и такая идеальная звукоизоляция, что хрен до кого докричишься… Да тут если кто-нибудь умрёт, никто и не заметит.

И ровно в тот момент, когда Ённок уже был готов предаться унынию, до его слуха донёсся приглушённый шум. Вскоре послышался скрип открывающейся двери спальни — кто-то вошёл в его комнату. Лицо Ённока тут же просветлело, и он с надеждой крикнул:

— Секретарь-хён, это вы?

Ответом была абсолютная тишина. Поняв по этой гробовой реакции, что это точно не вежливый и отзывчивый Ким Чонсон, Ённок немного повысил голос:

— Чхве Хван? Это ты?

Он мысленно пообещал себе, что если этот придурок прямо сейчас вытащит его из ванной, он готов простить ему половину сегодняшних прегрешений. Но неизвестный по-прежнему хранил молчание.

— Эй! Если слышишь, ответь уже!

Разозлившись, Ённок с силой ударил ладонью по двери. Но странное зловещее молчание по ту сторону заставило нахмуриться. Закрались первые неприятные сомнения.

— Или, может быть… Мун Гону?

Но с какой стати ледяному мизофобу Мун Гону приходить в его спальню посреди ночи? Думать, что это Ём Чхонхо, тоже было глупо. Председатель невероятно занят, да и он не стал бы игнорировать отчаянные крики о помощи. И тут это произошло. Неизвестный по ту сторону взялся за дверную ручку.

Щёлк. Щёлк. Клац. Щёлк!

— Да кто там…

Ённок осёкся на полуслове. Движения по ту сторону становились всё более яростными и прерывистыми. Для глупой шутки это выглядело слишком дико, и Ённок невольно попятился назад, подальше от двери. Кто бы ни стоял снаружи, он пытался вскрыть замок с пугающей агрессией, дёргая ручку так, словно хотел вырвать её с корнем. А затем всё резко прекратилось. Шум оборвался так же внезапно, как и начался. Наступила тишина.

Ённок, почувствовав, как по спине побежали ледяные мурашки, ещё долго стоял неподвижно, не в силах даже присесть, и лишь судорожно сглатывал пересохшим горлом.

♣♣♣

Ённок смог выбраться из ванной только ближе к обеду. И всё благодаря госпоже Пак. Вернувшись с медосмотра, она заметила, что оставленный завтрак нетронут, а сам Ённок так и не спустился, и, заподозрив неладное, пошла его искать.

— Ох ты ж боже мой! Что же это делается! Так ты с самой ночи там просидел? — всплеснула руками экономка.

Ённок лишь жалко закивал. Он сидел за столом, мелкими глотками прихлёбывая обжигающий суп, и на лице его была написана вселенская обида. Ведь и сам не думал, что проторчит взаперти до следующего дня. Осознание того, что его никто даже не хватился, что всем плевать на его отсутствие, больно кололо сердце.

— Если бы не вы, госпожа Пак, я бы тут точно не выжил… — плаксиво протянул он.

Сжалившись над ним, экономка с горестным вздохом накрыла для него настоящий пир, но Ённок ковырялся в еде непривычно вяло. С самого переезда в этот особняк он ещё никогда не чувствовал себя так паршиво, поэтому аппетит пропал напрочь. То ли из-за того, что по милости Хвана он проторчал в клубе до глубокой ночи, а потом промёрз до костей на пронизывающем ветру, то ли из-за того, что всю ночь промучился на полу ванной, так толком и не сомкнув глаз. А может, всё это навалилось разом.

Вдобавок ко всему, со вчерашнего вечера одна мысль не давала ему покоя.

«Кто же всё-таки пытался выломать дверь в ванную?»

Просидев взаперти всю ночь, он уже начал сомневаться, а не почудилось ли это от усталости? Единственным логичным объяснением было то, что это вдрызг пьяный Хван решил так по-идиотски пошутить, а потом просто ушёл спать. Ённок собирался устроить ему разнос при первой же возможности, но оказалось, что этот гад укатил на съёмки ещё до того, как пленник оказался на свободе.

«Небось специально сбежал, чтобы со мной не пересекаться?», — мстительно подумал Ённок.

В этот момент на кухне появился Мун Гону. Однако после всех ночных потрясений у Ённока не осталось ни сил, ни желания обращать на него внимание. Он продолжал безразлично ковыряться ложкой в рисе, пока не почувствовал на себе тяжёлый взгляд. Подняв глаза, он увидел, что Мун Гону уселся прямо напротив, скрестил руки на груди и раздражённо на него уставился. Игнорировать такое было физически невозможно, поэтому Ённок спросил совершенно убитым голосом:

— Чего вам?

— Ничего.

Ответил-то он ответил, но прожигать взглядом не перестал. И какая муха его укусила с самого утра? Ённок, недовольно нахмурившись в ответ, через силу запихнул в себя ещё ложку риса, как вдруг в его голове щёлкнуло. Кое-как проглотив еду и запив её горячим бульоном, он подозрительно прищурился:

— Вы ведь сейчас на меня так смотрите не потому, что я с Чхве Хваном в клуб ходил, верно?

— Нет, — сухо отрезал Гону.

Ага, как же! Ещё как поэтому! С точки зрения партнёра, вполне логично беситься из-за того, что твой парень шляется по клубам с кем-то посторонним. Но Ённоку, разумеется, было что на это ответить.

— Это Чхве Хван сам меня туда потащил, я вообще не собирался! — выпалил он, защищаясь.

— Я же сказал, дело не в этом.

— Он вообще меня там бросил и свалил!

— Я же сказал, дело не в этом! — процедил Гону, но тут же добавил с явным недовольством: — И раз уж об этом зашла речь — Хван-и что, обязан был вас до самого порога провожать? Вы взрослый человек, могли бы и сами сообразить, как добраться до дома.

Ага, конечно! Он точно взбесился из-за клуба! Ённоку было безумно стыдно перед госпожой Пак, но остатки аппетита испарились окончательно. Он резко вскочил из-за стола, едва не опрокинув стул, и в упор ткнул пальцем в Мун Гону.

— Если хотите кому-то мозги промывать, идите и пилите своего Чхве Хвана, а не меня! Ведёт себя как дикий жеребёнок, ни стыда ни совести! Вы хоть знаете, как он вчера в этом клубе отжигал?!

Нервы Ённока, натянутые до предела ещё со вчерашнего вечера, наконец не выдержали. Да гори оно всё синим пламенем! Пусть и Хван, и Мун Гону идут к чёрту со своими претензиями. То ли оскорбительное сравнение с «жеребёнком», то ли красочное описание того, как его парень «отжигал», стало последней каплей. Лицо Мун Гону пошло красными пятнами, и он, взбешённый, тоже подскочил с места.

— Жеребёнок?! Отжигал?!

Судя по всему, в цель попали оба слова. Воздух между ними заискрил от напряжения. Заметив, как обстановка накаляется до предела, госпожа Пак испуганно заохала, суетливо переминаясь с ноги на ногу.

Плотно сжав челюсти, Мун Гону приготовился к скандалу.

— И раз уж об этом зашла речь. Зная, что у него есть партнёр, зачем вы вообще попёрлись за ним в клуб?

«Он что, вообще пропустил мимо ушей мои слова о том, что этот придурок утащил меня туда силой?», — мысленно возмутился Ённок. Но следующая фраза Гону и вовсе лишила его дара речи.

— И ради чего вы вымогаете у него деньги? За то, что просто принесли бутылку воды и сварили рамён?

— Вымогаю?! Вымога-а-аю?! — взвился Ённок. — Тогда сами с ним живите! Сами подносите ему водичку и варите этот херов рамён! Заодно и карманные деньги от своего парня будете получать, красота!

Он выпалил это на одном дыхании, заливаясь краской от праведного гнева. Лицо Мун Гону тоже пошло пуще прежнего, а грудная клетка заходила ходуном. Он явно собирался выдать очередную жестокую колкость, но в последний момент сдержался, плотно сжал губы и лишь раздражённо цокнул языком.

— Ха. Забудьте. С вами бесполезно разговаривать.

В груди Ённока всё буквально закипело. Это была сложная удушающая смесь эмоций, но ярче всего в ней горела невыносимая обида. То, как его бросили в клубе, заставив ждать в неизвестности, то, как он брёл домой на ледяном ветру и чуть не стал жертвой похитителя, то, как он всю ночь просидел взаперти на полу холодной ванной, никому не нужный и то, что среди стольких Истинных не нашлось ни единого человека, который был бы на его стороне…

Но Ённок стиснул зубы и промолчал. Он уже достаточно взрослый, чтобы не вываливать свои жалкие обиды вслух и не устраивать истерик. Чувствуя полнейшее физическое истощение и не желая больше видеть это надменное лицо, Ённок резко развернулся, чтобы уйти, но вдруг замер.

Голова кружилась ещё с самого утра, но сейчас пол внезапно ушёл из-под ног, а перед глазами всё закружилось в бешеной карусели.

— Э-э…

«Что за чёрт? Почему вдруг так?»

Зрение стремительно сужалось, края обзора затягивало чёрной пеленой. Испугавшись, Ённок застыл на месте, силясь сфокусировать взгляд. Как только его тело предательски покачнулось, Мун Гону, не сводивший с него цепкого взгляда, тут же сократил разделявшее их расстояние.

— Ли Ённок?

Этот человек впервые назвал его по имени. Но Ённок этого даже не услышал. Тяжело втягивая воздух, он судорожно опёрся трясущимися руками о край обеденного стола, но пальцы соскользнули. В тот момент, когда тело безвольно рухнуло вниз, Мун Гону буквально рванул вперёд, в первую очередь обхватив его за голову. Благодаря этой молниеносной реакции он успел перехватить обмякшего Ённока до того, как тот ударился об пол.

— Молодой господин! Ох, божечки, что же это делается! — пронзительный вскрик госпожи Пак эхом отдался в закладывающих ушах.

Проваливаясь в бездну, Ённок отстранённо подумал:

«А ведь и правда… Когда у меня в последний раз был нормальный физический контакт?..»

Сознание стремительно гасло, тело окончательно обмякло в чужих руках. Последним, что запечатлел угасающий разум, был размытый силуэт Мун Гону. Мужчина сохранял пугающее хладнокровие: он быстро и чётко отдавал приказы паникующей экономке, пока длинные прохладные пальцы уверенно нащупывали пульс на шее Ённока. А затем наступила полная темнота.