Глава 29

После того грандиозного скандала Чхве Хван и Мун Гону впали у госпожи Пак в такую глубокую немилость, что, казалось, она окончательно поставила на них крест. Не то чтобы она открыто их притесняла или отчитывала — еду им подавали точно так же, как и всегда.

Однако теперь, если к ней не обращались напрямую, она не роняла ни слова. Больше никаких предложений перекусить или внезапных десертов по собственной инициативе. Всё своё душевное тепло и безграничную заботу она обрушила исключительно на Ённока, ласково величая его не иначе как «нашим молодым господином».

— Госпожа Пак! Почему кимчи из горчицы сегодня получилось таким невероятно вкусным? Я теперь вообще нигде больше есть не смогу, везде всё такое пресное!

Ённок вёл себя так, словно ничего и не произошло, всё так же мило ластился к экономке и беззастенчиво купался в её обожании. Кстати, именно в этот период, не без горячей поддержки госпожи Пак, он успешно получил сертификат мастера корейской кухни. В знак признательности он накрыл для неё роскошный стол, уставленный блюдами собственного приготовления, чем покорил её сердце раз и навсегда. Растроганная женщина тогда едва не расплакалась.

Прожив в особняке уже несколько месяцев, Ённок настолько прикипел к местному комфорту, что о своей старой конуре почти не вспоминал. Уборка делается сама собой, к каждому приёму пищи подают горячую еду, и за всё это великолепие не нужно платить ни единой воны! Если честно, эта тёплая, сытая и абсолютно беззаботная жизнь была просто сказкой. И если закрыть глаза на то, что его самочувствие то и дело плясало из-за нехватки тактильного контакта с Истинными, это время можно было назвать поистине чудесным.

Единственным существенным минусом было...

— Хван-и.

Палочки в руке мирно завтракающего Ённока дрогнули. Сколько бы раз он ни слышал этот приторно-сладкий тон Гону, привыкнуть к нему было физически невозможно.

— У тебя ведь сегодня съёмки? Возьми-ка это с собой.

Ённок с преувеличенным усердием принялся ковырять палочками кусок жареного горбыля, изо всех сил притворяясь глухим. Но, к его огромному сожалению, со слухом у него всё было в полнейшем порядке.

— Что это?

Мун Гону вложил термос в руки озадаченного актёра, и уголки его глаз потеплели. Каждое движение, каждое слово источали такую приторную сладость, что хоть ложкой ешь.

— Чай с юдзу. На улице ещё прохладно, так что пей его почаще.

— Хён, ну зачем ты так утруждаешься...

Услышав это тихое утреннее воркование, Ённок всё-таки не выдержал и покосился на парочку.

Мун Гону, который ещё совсем недавно с надрывом убивался по бывшему, похоже, стёр его из памяти. Теперь он смотрел на Хвана долгим, полным абсолютного обожания взглядом. Ённок лишь диву давался, как человек, от которого раньше веяло арктическим холодом, мог внезапно растечься такой лужицей нежности?

«Когда и при каких обстоятельствах он вообще умудрился по уши втюриться в Хвана?», — искренне недоумевал он.

Так или иначе, но, вынужденный каждое утро за завтраком глотать эту любовную патоку, Ённок начал всерьёз скучать по тем славным временам, когда Чхве Хван встречался с Ём Чхонхо.

— Удачного дня.

— Угу. Увидимся вечером.

Только когда за Мун Гону наконец-то закрылась дверь, Ённок смог с облегчением выдохнуть. Он как раз с превеликим удовольствием заворачивал горячий белый рис и острую сушёную редьку в хрустящий лист нори, когда Хван, слонявшийся по дому в ожидании своего расписания, вдруг раздражённо цокнул языком.

— А-а, чёрт...

Судя по всему, планы резко поменялись. Актёр яростно застрочил кому-то сообщение, но, очевидно, терпения не хватило, и он с силой нажал на кнопку вызова.

— Да, Джунхо-хён… Обязательно было так делать? Я и сам прекрасно справ… Нет, ты меня за немощного держишь, который себе стакан воды не нальёт?! Зачем приставлять ко мне самого генерального директора?! У него и так дел по горло. Да и статус… не тот! Он же перестал работать менеджером десять лет назад!

Ённок не вдавался в подробности, но, зная донельзя взбалмошную натуру Хвана, верилось с трудом, что актёр внезапно воспылал искренней заботой о рабочем расписании генерального директора.

— Да там делов-то на пару часов, я могу просто взять с собой дорожного менеджера… А-а! Блин! Хён! Я же сказал, что больше ни за что не притронусь к еде от посторонних! И когда это я вообще издевался над стаффом?!

Ённок бездумно потягивал через трубочку прохладный смузи из киви, вполуха слушая эти детские капризы, как вдруг искры от чужого пожара полетели прямо в него.

— Слушай, а ведь мне есть кого взять с собой! Да! Этот, как его… Ким Ён-какой-то-там. Ну, тот пацан, который целыми днями дома баклуши бьёт.

— ...?

Называя чужую фамилию, Хван почему-то бесцеремонно тыкал пальцем прямо в него. Ённок уставился на это недоразумение с абсолютно непередаваемым выражением лица.

«Ким Ён-какой-то-там?!»

— Ты до сих пор не удосужился выучить, как меня зовут? — сухо осведомился Ённок.

— Всё, договорились! Этого мне с головой хватит! Только, ради всего святого, не присылай ко мне генерального!

Не обращая ни малейшего внимания на перекошенное лицо Ённока, Хван сбросил вызов. Проигнорировав тут же снова оживший в руке телефон, он уставился на сожителя с видом абсолютного триумфатора.

— Слышал?

— И что...

— Будь моим менеджером. Только на один день.

Вообще-то, у Ённока на сегодня был расписан плотный график. Нужно было неспешно прогуляться по территории, почесать языком с охраной, вкусно пообедать, вздремнуть часок-другой, а потом вплотную заняться резьбой по дереву — своим новейшим увлечением… В общем, дел просто невпроворот. Поэтому он с чистой совестью проигнорировал эту наглую просьбу.

Тогда актёр демонстративно полез в бумажник и выудил оттуда чек на миллион вон. Ённок лишь насмешливо фыркнул. В ответ Хван угрожающе потряс чеком прямо у него перед носом.

— А ну стой там и не двигайся.

Спустя пару минут он вернулся, зажав под мышкой плотный бумажный пакет. Внутри пакета с логотипом дорогого люксового бренда доверху громоздились пачки наличных и банковские чеки. Картина выглядела абсолютно сюрреалистично.

— ...Что это?

— Из-за тебя мне теперь постоянно приходится держать при себе наличку.

Бесстыдству этого парня поистине не было предела. Хван с невозмутимым видом принялся методично выкладывать купюры поверх первого чека. Миллион двести тысяч… полтора миллиона… два… Сумма росла на глазах, пока не перевалила за три миллиона вон. Ённок даже вообразить не мог, до какой степени этот придурок боится ехать на съёмки под конвоем генерального директора.

Впрочем, одно было ясно наверняка: Чхве Хван сорил деньгами направо и налево. Если поначалу он разбрасывался толстыми пачками купюр, то теперь, даже не моргнув глазом, метал на стол чеки номиналом в миллион. Деньги текли сквозь его пальцы, словно вода. Впрочем, самого Ённока, откровенно говоря, такой расклад более чем устраивал.

— Эй! Да где ты ещё поднимешь такие деньжищи за один единственный день, кроме как работая менеджером у звезды моего масштаба?! — хвастливо заявил Хван, самодовольно уперев руки в бока.

И, положа руку на сердце, он был абсолютно прав. Ённок по собственному горькому опыту прекрасно знал, что даже если вкалывать на двух работах днём и ночью, стираясь в пыль, за целый месяц столько не наскребёшь. Заметив, как красноречиво глаза Ённока прикипели к пухлой стопке, актёр небрежно швырнул сверху ещё два чека, доведя сумму до круглых пяти миллионов.

Жадность ожидаемо взяла верх. Ённок сгрёб пачку денег и капитулировал:

— Но я вообще-то без понятия, что там должны делать менеджеры.

— Да просто поведёшь машину и выполнишь пару мелких поручений, — легкомысленно отмахнулся Хван. — К тому же, после обеда к нам всё равно присоединится Джунхо-хён.

«Хм. Пять миллионов за полдня не самой пыльной работки? Уж всяко лучше, чем тухнуть дома и чувствовать себя третьим лишним между этими новоиспечёнными голубками. А звучит-то и впрямь неплохо», — прикинул в уме Ённок.

В последнее время у Ённока появилось новое, весьма специфическое увлечение — «сейф-декор». Вся суть заключалась в том, чтобы эстетично раскладывать в личном сейфе, любезно предоставленном секретарём Кимом, пухлые пачки купюр, банковские чеки, увесистые золотые слитки и элитные мужские аксессуары, купленные Ём Чхонхо. Если дополнить эту сияющую экспозицию ещё пятью миллионами в виде чеков и наличных, композиция станет поистине грандиозной.

— А-а, ну пожалуйста, выручай! — взвыл Хван, резко сменив тактику с самодовольного хвастовства на отчаянные мольбы. — Знаешь, как директор гонял меня по углам из-за тех таблеток, которые даже наркотой не оказались?! Я же клялся, что больше так не буду, а он и слушать не желает! Ну разве это не чересчур?!

«Как ни крути, а палку тут перегнул только ты, и уж никак не директор...», — мысленно закатил глаза Ённок.

— К тому же, на площадке будет целая куча знаменитостей. Никто из них, конечно, не популярнее меня, но посмотреть будет на кого! — выложил Хван свой финальный козырь.

Перспектива поглазеть на звёзд в сочетании с увесистой пачкой на пять миллионов окончательно сломили сопротивление Ённока. Он сдался и согласился стать менеджером на один день. Правда, уже в следующую секунду в душу закрались сомнения, а не пожалеет ли он о своём решении? Учитывая его феноменальное невезение, сегодняшний день имел все шансы обернуться локальным концом света.

«Ладно, в любом случае, это не может быть тяжелее упахиваться на заводе».

Даже если придётся носиться как угорелому полдня, это точно легче, чем до ломоты в спине разгружать фуры на складе... Ведь так?

Отбросив сомнения, Ённок направился на кухню, чтобы предупредить госпожу Пак о том, что сегодня кормить его не нужно, а заодно разжиться плотным перекусом в дорогу. Услышав новости, экономка тут же принялась суетливо хлопотать, собирая ему внушительных размеров контейнер с лакомствами, и запричитала:

— Охо-хо, вот как? А я ведь как раз собиралась в больницу на плановый медосмотр, так что меня не будет до завтрашнего утра. Но я наготовила целую гору панчханов и оставила в холодильнике, так что ужинай и завтракай хорошенько, даже если меня не будет рядом. Договорились? И слушай, если этот капризный молодой господин будет слишком сильно трепать тебе нервы — просто бросай его там и возвращайся домой!

Получив от экономки столь своеобразное, но бесконечно тёплое напутствие, Ённок вышел на улицу вслед за Хваном. Правда, перед самым выездом возникла небольшая заминка. Охранники Ённока и телохранители Хвана, которым внезапно свалилась на голову совместная смена, сбились в кучу и принялись о чём-то вполголоса препираться.

— Вы, парни, тут совсем расслабились, — донёсся до Ённока приглушённый, полный экзистенциальной боли голос телохранителя Хвана. — Гуляете себе неспешно по утрам вокруг особняка... Вы вообще представляете, каково это — охранять этого малолетнего зас... Кхм, то есть, насколько изматывающе работать со знаменитым актёром?!

Препирательства? Да это больше походило на отчаянную исповедь людей, доведённых до ручки. По одному этому короткому диалогу Ённок понял, сколько крови Хван успел выпить у собственной свиты. В итоге после недолгого, но эмоционального совещания командование операцией было торжественно передано людям Хвана.

Сам же виновник всеобщей головной боли, даже не подозревающий о душевных терзаниях своих подчинённых, по-хозяйски плюхнулся на пассажирское сиденье. В его глазах так и плясало предвкушение: он явно прикидывал, как бы поизощрённее поиздеваться над новоиспечённым «менеджером».

Ённок, впрочем, лишь поудобнее перехватил руль, всем своим невозмутимым видом транслируя: «Ну давай, рискни здоровьем. Посмотрим, кто кого».

— Прежде чем поедем на площадку, давай заскочим за кофе, — скомандовал актёр.

— Без проблем.

Ённок вбил продиктованный адрес в навигатор и вывел машину со двора. Бросив короткий взгляд в зеркало заднего вида, он убедился, что кортеж охраны не отстаёт, а затем покосился на пассажира. Хван то и дело бросал на него придирчивые взгляды, явно выискивая малейший повод докопаться до стиля вождения, но внезапно его телефон завибрировал. Пробежавшись глазами по экрану, актёр глубоко нахмурился.

Салон наполнился нервным стуком пальцев по стеклу. Хван долго и ожесточённо с кем-то переписывался, закусывая губы, а затем с помрачневшим лицом пробормотал себе под нос:

— Блииииииин, а Ём Чхонхо, походу, всё-таки настучал на Сиёна копам.