Экстра 2

— Ха.

На этот раз я не сдержался и коротко усмехнулся. Пользуясь моментом, его рука, точно змея, с невиданной ловкостью обвила мою талию.

— Ты смотришь в окно, потому что вспоминаешь свой прежний мир? — настойчиво, не желая отступать, спросил он.

Его ладонь медленно пробиралась вверх по моей пояснице и это жутко отвлекало. Но я не отталкивал его, пытаясь на ходу подобрать подходящую отговорку.

— Да нет никакой особой причины. С чего вдруг такое пристальное внимание?

— Потому что ты выглядишь печальным.

— ...Я?

— А разве нет?

Какая ещё печаль? Болтать вот так о всякой смущающей ерунде с любимым человеком, купаться во всеобщем обожании, словно героический герой, и творить всё, что душе угодно. Да это же не жизнь, а сказка! Сплошные нега и комфорт, порой даже совестно становится.

— Это не печаль, мне просто неловко. Только представьте, что там себе понапридумывают люди снаружи, пока мы тут отсиживаемся.

— Они будут искренне верить в нас. Гадая, как жарко мы сейчас сплетаемся телами, — проурчал он.

От его слов меня бросило в жар. Я дёрнулся, чтобы снова вскочить на ноги, но Великий князь, усмехнувшись, прошептал:

— Если мы выйдем так, моя репутация будет безвозвратно испорчена.

— Ваша репутация и так уже выше небес. Ничего страшного, если она самую малость пострадает.

Да в Тубайне вообще нет никого выше него по статусу!

Пока Тайрок тихо посмеивался над моей дерзостью, я не упустил шанса и пулей соскочил с его колен. На этот раз он не стал меня удерживать, лишь с лукавой улыбкой покачал головой.

— Эта репутация пострадать не должна.

С этими словами он совершенно бесстыдно сжал внутреннюю сторону своего бедра. Он проделал этот откровенно пошлый жест с таким аристократичным достоинством, что извращенцем, наблюдая за ним, чувствовал себя я.

Словно напоказ, его рука скользнула по длинному, выпирающему сквозь ткань брюк стволу. Тело отреагировало мгновенно: низ живота предательски свело, а мышцы внизу непроизвольно сжались.

«Я точно извращенец». Но я бы скорее умер, чем позволил ему заметить, как сильно меня это завело. Поэтому я нарочито равнодушно отмахнулся:

— Ах, ну да, вы же у нас знамениты исключительно размерами.

— Исключительно размерами?

Он издал смешок, словно не веря собственным ушам. И только тогда я ответил дерзкой ухмылкой.

— Ни о чём, кроме размеров, я не слышал. Ни. О. Чём.

Я вызывающе пожал плечами, подливая масла в огонь. Лицо Тайрока оставалось всё таким же невозмутимым, но я чуял: стоит его протянутой руке сцапать меня, и эта игривая атмосфера вмиг сменится чем-то куда более опасным.

Инстинкты подсказали отскочить, но...

Хвать!

Рука оказалась быстрее. Это всё из-за того, что его руки чертовски длинные? Моё запястье перехватили так легко, что я вновь получил удар по гордости.

Игнорируя моё возмущение, Тайрок потянул меня к себе и положил мою ладонь на своё бедро. Под рукой тут же почувствовался твёрдый, горячий ствол.

И хотя он был скрыт плотной тканью, одного лишь прикосновения хватило, чтобы воображение услужливо нарисовало чёткую картинку.

Налитая кровью багровая плоть, натянутая кожа, вздувшиеся вены, которые, должно быть, выглядят, как стальная проволока.

От головокружительного возбуждения вдоль позвоночника пробежала испарина. Я едва подавил позыв сглотнуть. Нельзя. Нельзя показывать, что я теряю голову от такой малости. Это ж просто стыдобища.

— Если бы при таких габаритах вы ещё и хороши были в постели, — хрипловато выдавил я, — разве не ходили бы слухи, что парочка ваших партнёров отошла в мир иной от удовольствия?

— Как бы ты об этом услышал, — ласково отозвался он. — Мёртвые не болтают.

С этими словами он накрыл мою кисть своей, вдавливая её в пах. Толстый ствол упёрся в ладонь с такой силой, словно собирался оставить на ней отпечаток. Я в очередной раз поразился тому, насколько он огромный. И потому без задней мысли ляпнул:

— Что, кто-то и правда умер?

Но стоило мне поднять глаза и встретить его лукаво прищуренный, смеющийся взгляд, как я пожалел о своём вопросе.

«Ну конечно. Как будто от такого умирают!»

Хотя, учитывая габариты, с ним и правда недолго концы отдать. Я в очередной раз мысленно восхитился поразительной выносливости собственного тела.

Словно прочитав мои мысли, Тайрок криво ухмыльнулся.

— Никто и никогда не получал от этого такого удовольствия, как ты.

Он перехватил мою руку и заставил медленно потереть свою промежность. Учитывая, где мы сейчас находились, мне стоило бы проявить твёрдость и немедленно отстраниться. Не станем же мы прямо тут творить непотребства, полностью оправдывая ожидания выставленных за дверь людей?

Вот только задетая гордость волновала меня куда больше.

— Испугался?

— Ни капли.

Я прекрасно понимал, что он намеренно провоцирует меня, но не мог не поддаться. Испугался? Да я же старше него, с какой стати мне пугаться!

— С чего бы мне бояться того, что приносит удовольствие?

Я крепко сжал толстый ствол сквозь ткань брюк. Под пальцами отчётливо пульсировали налитые кровью вены. Во рту пересохло, и я всё же сглотнул.

Бросив на него взгляд, я увидел, как золотые глаза потемнели и вспыхнули обжигающим, словно солнце, пламенем. Глядя в них, я тоже криво усмехнулся:

— По крайней мере, я держу себя в руках. А вот Великий князь, похоже, кончит прямо сейчас.

— Хочешь посмотреть? Могу кончить тебе на лицо.

Несмотря на откровенно грязные слова, его смех звучал удивительно чисто и звонко. Уметь надо: выдавать такие пошлости с сияющим, как солнце, лицом. Я невольно рассмеялся от абсурда. И решил ответить в том же духе:

— Зачем на лицо, кончайте прямо в рот. Если на вкус ничего, я, так и быть, проглочу.

Улыбка медленно угасла. Оу, кажется, я перегнул палку. Взгляд стал откровенно опасным. Мне хотелось, чисто из принципа, и дальше гнуть свою линию, но я осёкся, испугавшись, что мне и правда придётся брать его в рот. Будем честны: для моего рта эта штука великовата.

— Обещаю, он придётся тебе по вкусу. Знаешь почему?.. — Тайрок сделал паузу, и медленно провёл пальцем по моему кадыку. — Потому что стоит тебе только увидеть мой член...

«Только увидеть?»

Я невольно отшатнулся. Кадык предательски дёрнулся, и я опять сглотнул. Его глаза, фиксирующие каждое моё движение, хищно блеснули.

— ...у тебя сразу слюнки текут. Если так хотелось попробовать, сказал бы сразу.

— Я пас. Как-то не тянет пробовать то, что имеет размер, но не вкус, — искренне заявил я.

Хрен с ним со вкусом, но перспектива заработать вывих челюсти меня отнюдь не прельщала.

— А если я сделаю его вкусным, попробуешь?

«Как это "сделаю вкусным"?»

— Приправите чем-нибудь, что ли? — искренне недоумевая, переспросил я.

Тайрок рассмеялся в голос.

— Именно. Намажу любым соусом, каким пожелаешь.

Я прекрасно понимал, что он издевается, но как истинный кореец, для которого еда — это святое, не мог не отнестись серьёзно:

— Если соус будет острым, ваш хер распухнет ещё сильнее.

После этих слов он сложился пополам, задыхаясь от смеха. Его хохот эхом разносился по залу заседаний, и наверняка был слышен снаружи. От мысли о том, что сейчас воображают стоящие за дверями люди, мне стало настолько не по себе, что я не смог разделить его веселье.

— Хватит ржать.

Несмотря на моё ворчание, он никак не мог успокоиться, пока на глазах не выступили слезы. То, что я сидел с каменным лицом, казалось, забавляло его ещё больше.

— Просто... ты говоришь это с таким серьёзным видом...

А как же иначе?

— С едой не шутят.

Едва утихший смех вспыхнул с новой силой. Я начал всерьёз задумываться, не считается ли в Тубайне признаком хорошего тона переводить продукты впустую. И тут Мо любезно подтвердил мои опасения.

[В Тубайне во время половых актов весьма распространена практика нанесения на тело мёда, молока и других продуктов для их последующего слизывания].

«Совсем из ума выжили. Вы что творите с едой? Пищевое отравление давно не подхватывали? То-то у них тут всякие твари из-под земли лезут».

— Я не собираюсь ничем обмазываться, и уж тем более не собираюсь ничего из этого есть. Прекратите ржать.

Только после очередной порции моего недовольного ворчания он наконец глубоко вздохнул и согнал с лица эту невыносимую улыбку.

— Твои вкусы я уяснил. Но, знаешь... порой ты бываешь таким наивным.

Моё самолюбие взбунтовалось. Я прекрасно понимал, что на столь дешёвые, откровенно детские провокации вестись нельзя, но язык опередил мозги.

— Только благодаря моей наивности член Великого князя избежал печальной участи быть засоленным и скукожиться как огурец. Сказали бы лучше спасибо.

Тайрок снова заржал, хватаясь за живот. Моё настроение испортилось окончательно. Я резко дёрнулся, вскочив, и пытаясь отойти от него подальше, но даже сотрясаясь от смеха, этот изверг так и не выпустил моё запястье. Очередная попытка к бегству с треском провалилась.

— Твою мать, да пустите же!

Я не на шутку разозлился, но в ответ Тайрок, сверкнув глазами, с силой потянул меня к себе. Он бесцеремонно зажал меня между бёдер, отрезая пути к отступлению, и посмотрел снизу вверх. От его широкой улыбки развеялась бы даже вековая обида.

«Очаровательно, ничего не скажешь». Хотя, конечно, упирающийся мне в ногу горячий ствол более чем красноречиво выдавал его далеко не невинные намерения.

— Значит, отведать не желаешь?

Я невольно покосился вниз. В принципе, почему нет. Справедливости ради, меня и самого слегка подмывало. Да и кто, если не я, справится лучше всех? Ведь я в этом деле чертовски хорош. Но соглашаться по первому же зову в мои планы не входило.

— Кто знает. Если Великий князь будет очень, очень слёзно умолять, возможно, я снизойду до того, чтобы разок попробовать...

— Сделай это. Слёзно умоляю. Прошу. Пожалуйста.

Выпалил не моргнув и глазом?!

И тут до меня дошло. Я как-то позабыл, что передо мной человек, который никогда не стеснялся бесстыдно просить о желаемом. Какой же я дурак, что не учёл этого.

— Лу? — нетерпеливо позвал он.

— Ну, раз вы так отчаянно упрашиваете...

— Чертовски отчаянно.

— ...

— Я даже пальцем к тебе не прикоснусь. Просто попробуй.

В подтверждение своих слов он поднял обе руки вверх, словно сдаваясь или принося клятву.

«Просто попробуй?» Прямо здесь?! Ситуация донельзя абсурдная, но в то же время... в то же время это очень заманчиво. Невероятно заманчиво.

Я прекрасно сознавал, что мы находимся в зале для заседаний. Знал, что за этими дверями толпится куча народа, ожидая нашего выхода...

И всё же отступить было практически невозможно. Похоть перешагнула через разум и уверенно вышла наружу.

«Я только попробую».

Наши взгляды встретились.

— Раздвиньте ноги.