Экстра 3

Стоило мне это произнести, как смешинки, секунду назад плясавшие в золотых глазах, бесследно исчезли. Тайрок откинулся на спинку стула и вальяжно раздвинул ноги. Я опустился между ними на колени и потянулся к пряжке его брюк.

Казалось бы, расстегнуть ремень — проще простого. Я мог проделать это с закрытыми глазами, ведь мы раздевались каждый день. Но сейчас отчего-то было не по себе, словно я делал это впервые в жизни. Пальцы не слушались, я возился непростительно долго, и когда ткань наконец разошлась в стороны, над моей головой раздался тяжёлый, рваный выдох.

— Ха-а... Ты специально?

— Вы о чём?

— Изводишь меня.

Какое, к чёрту, специально. Меня самого трясёт.

— Разумеется, специально.

Я держался нагло, но поднять на него взгляд так и не решился. Впрочем, у меня перед глазами находилась цель, требующая стопроцентного внимания. Из распахнутого проёма брюк, теснясь в белье, рвалось наружу толстое, налитое кровью основание ствола.

Я лишь смотрел на него, но дыхание почему-то сбилось, мне стало не хватать воздуха, словно я пробежал кросс. Крепко сжав губы, я протянул руку.

Кончики пальцев едва касались гладкой, натянутой до предела кожи. Но член дёрнулся так резко, словно через него пропустили электрический разряд.

Сверху снова донёсся тяжёлый вздох. В нем явно читалось недовольство — призыв перестать пялиться и приступить к делу. Но на этом всё: торопить меня или брать инициативу в свои руки Тайрок не стал.

Поразительно. Я видел и трогал его член каждый день, но стоило сменить позу, — и всё ощущалось совершенно иначе. Я медленно обхватил горячий ствол и высвободил из плена брюк этого затаившегося зверя.

Как ни крути, размеры у него были пугающими. Неужели я правда должен взять это в рот?

Но, как ни странно, предвкушение подавляло страх. Сейчас, даже если бы Тайрок вдруг передумал и сказал мне остановиться, я бы всё равно заставил угостить меня. Чертовски хотелось попробовать его на вкус.

Ведь это так будоражит. И безумно заводит. Если вены на нём так вздулись, а сам он налился каменной твёрдостью лишь от прикосновения пальцев, то что будет, когда его коснётся мой язык?

Я поднёс лицо вплотную к разбухшей, похожей на шляпку гриба головке, высунул язык и вскинул взгляд. Я не хотел упустить ни малейшей детали: ни выражения лица, ни вспышки в глазах, ни сбившегося дыхания.

Влажным движением я прошёлся по округлому краю. Чёрные брови Великого князя дёрнулись синхронно с пульсацией ствола в моей руке. Золото глаз помутнело, затянувшись пеленой похоти, а на крепко стиснутых челюстях заиграли желваки.

Он не стонал в голос и не задыхался от удовольствия, но то, с каким трудом он сдерживал судорожное дыхание, разжигало меня ещё сильнее.

Теперь я наконец понял, почему он всегда с такой одержимостью доводит меня до предела, почему неотрывно следит за каждой моей реакцией, вылизывая и посасывая, пока я не начинаю грязно ругаться. Я ещё несколько раз облизал головку, словно сладкий леденец, смакуя ощущения.

Под моими пальцами гулко бился пульс. Нежная кожица, трущаяся о кончик языка, была такой шелковистой, что я не мог остановиться.

Я снова мельком взглянул снизу вверх. Золотые радужки окончательно затуманились. Затянутые плотной пеленой желания, его глаза смотрели так, будто он готов сожрать меня здесь и сейчас. Не отводя от него взгляд, я широко раскрыл рот и вобрал разбухшую головку.

Член судорожно дёрнулся, словно жил своей жизнью. С влажным чмоканьем я медленно повёл головой назад, посасывая толстый кончик. Его плоть заполняла рот до предела и челюсть начало ломить сразу, но благодаря обильно скопившейся слюне ствол скользил туда-сюда на удивление гладко.

По мере того как рот привыкал к чудовищному размеру, сам процесс сосания начал приносить мне странное, ни с чем не сравнимое удовольствие. Осмелев, я заглотил немного глубже.

— Ха-а...

Сверху сорвался хриплый, сдавленный стон, который он больше не смог удерживать. Тайрок крепко зажмурился, чуть приоткрыв рот. С его губ срывалось частое, глубокое дыхание. Наслаждаясь каждой секундой, он хрипло приказал:

— Подключи... руку.

Как ни странно, никакого внутреннего протеста приказ не вызвал. Увидев своими глазами, как сильно он возбужден, я сам захотел довести его до грани, захотел увидеть, как он окончательно лишится рассудка. И потому ладонь, которой я до этого лишь придерживал основание ствола, начала ритмично двигаться вверх-вниз.

— Тс-с... — Тайрок судорожно втянул воздух, не в силах вынести двойную стимуляцию.

На языке растеклась терпко-солёная смазка, выделившаяся на головке. И, к моему собственному удивлению, мне вовсе не было противно.

Напротив, стоило мне провести кончиком языка по округлой головке, как его бёдра судорожно подёргивались. Эта острая реакция лишь раззадоривала меня.

В какой-то момент я, забыв о ноющей челюсти, с головой погрузился в процесс. Я сосредоточился лишь на том, чтобы протолкнуть его как можно глубже и сосать как можно сильнее. Ощущение исполинского размера, растягивающего губы и до отказа заполняющего рот, лишь усиливало моё собственное возбуждение.

Чем активнее я работал ртом и рукой, тем сильнее сводило низ живота. Липкая сладость разлилась по венам и тело расслабилось, отдаваясь ощущениям.

Я изо всех сил старался не задеть его зубами, но в какой-то миг не рассчитал и случайно царапнул нежную кожу.

Касание было совсем пустяковым, но я, испугавшись, замер и резко отстранился, выпуская член изо рта.

— Ах, прости... М-м-мпф!

Сбивчивые извинения застряли в горле. Крупная ладонь стальной хваткой вцепилась мне в затылок. Рот буквально запечатали — Тайрок без предупреждения вбил свой член мне в глотку.

Какого чёрта?!

Не в силах даже пошевелиться из-за его руки, я лишь вытаращил глаза.

А как же «даже пальцем не прикоснусь»?!

Я метал в него яростные взгляды, всем видом выражая возмущение, но в потемневших глазах не осталось и капли разума. Лишь беспощадная похоть.

— Ты остановился, — сухо бросил он небрежную отговорку.

«Но это же не повод так зверски трахать меня в..!»

Толстый ствол протаранил горло, безжалостно смяв нёбный язычок и перекрыв кислород.

— Кх-х!

Мои глаза метали проклятия, но золотые омуты, взиравшие на меня свысока, были полны лишь эгоистичного желания заполучить своё.

Полностью игнорируя мое возмущение, он принялся агрессивно трахать меня в рот. Воздуха катастрофически не хватало. На глазах выступили слёзы. В этот момент я почувствовал себя беспомощной жертвой, подавляемой чужой грубой силой.

Это было крайне унизительно, но в то же время... В то же время это грубое, безжалостное вторжение доводило меня до исступления. Похоже, настоящий извращенец здесь — я.

И у меня больше нет никакого морального права осуждать распутное прошлое прежнего владельца тела. И потому, судорожно задыхаясь и едва держась, я даже не пытался вырваться.

Чвок. Хлюп.

Его плоть, вбиваемая в глотку на бешеной скорости, мешалась с вязкой слюной, оглашая тишину пустого зала донельзя непристойными, влажными звуками. Тайрок держал меня за волосы так крепко, что я не мог даже дёрнуться, и беспощадно вбивал член мне в глотку.

И всё же, даже когда лёгкие горели огнём, а перед глазами всё плыло от нехватки кислорода, я так и не попытался его оттолкнуть. Разум мутился, но тело, вопреки здравому смыслу, реагировало по-своему: мышцы внизу судорожно, ритмично сжимались. Мой зад, прекрасно помнивший габариты того, что терзало рот, изнывал от вожделения.

Сквозь пелену слёз я заметил, как Тайрок свёл брови, приближаясь к разрядке. В следующее мгновение его член резко вырвался из моего рта. Истерзанное желанием тело накрыло острой волной пустоты и разочарования. Впрочем, досадовать было некогда — куда важнее было протолкнуть в лёгкие хоть каплю драгоценного воздуха.

— Кх-ха... гха-а...!

Я судорожно закашлялся. Но передышка длилась недолго. Стоило мне почувствовать, как на лицо плеснуло чем-то горячим, как дыхание вновь перехватило.

Я рефлекторно дёрнулся, однако сильная рука на затылке всё ещё крепко держала меня на месте, не давая уклониться. В итоге...

Плеск.

Мне пришлось принять на своё лицо всё до последней капли.

— Ах ты, сука...

Отборный мат сорвался с губ. По одной только интонации Тайрок наверняка догадался, что я его оскорбил, но лишь довольно усмехнулся. Впрочем, в его глазах по-прежнему полыхало дикое, ненасытное пламя. Над головой прозвучал его низкий, пропитанный страстью голос:

— Чего замер? Пробуй.

Подчиняться этому издевательскому приказу я не собирался, но его тяжёлый взгляд держал меня крепче оков.

И всё же... почему он не кончил мне в рот? Проявил заботу в своём извращённом понимании?

Впрочем, это нелепое предположение мгновенно отпало, стоило мне заглянуть в его сияющие восторгом золотые глаза. Ни о какой заботе речи не шло. Ему просто хотелось увидеть меня, перемазанного его семенем.

Глядя на моё лицо, покрытое его спермой, он выглядел абсолютно удовлетворённым — словно только что поставил на мне клеймо, бесповоротно заявив всему миру, кому я принадлежу.

— Лу.

Подчиняясь его требовательному зову, я поднял руку. Медленно провел пальцем по щеке, собирая размазанную по коже липкую жидкость. А затем с вызовом протянул этот самый палец к его лицу.

— Только если вы попробуете первым.

Улыбка на его губах стала ещё шире. Без малейших колебаний Тайрок перехватил моё запястье, притянул к себе и вобрал перемазанный в семени палец в рот.

«Охренеть!»

Я скривился от ужаса и изумления. Но он, не сводя с меня пристального взгляда, продолжал с непристойным чмоканьем обсасывать мой палец. Наконец он отпустил мою руку.

— Вы ненормальный? Зачем вы это в рот потащили?!

— Из твоих рук я даже яд проглочу, — невозмутимо отозвался он.

Казалось бы, до тошноты заезженная фраза. Но почему-то в его исполнении клишированное признание не прозвучало ни смешно, ни наивно. Яд я ему, конечно, подсовывать не собирался, а вот предложить отведать собственного «лекарства» — запросто. Сдавленно усмехнувшись, я высунул язык и неторопливо облизнул губы.

Уже успевшая остыть сперма имела характерный терпко-солоноватый привкус. Но отвращения я не чувствовал. Всё, что исходило от его тела, казалось мне абсолютно естественным, не вызывая ни тошноты, ни брезгливости.

Поэтому я, повинуясь какому-то неосознанному порыву, снова прошёлся языком по губам.

Улыбка медленно сползла с лица Великого князя. Взгляд, которым он меня пронзил, стал настолько голодным и пугающим, что мне стало не по себе.

«Так, дело дрянь. Пора сворачиваться».

Почуяв неладное, я торопливо вытер лицо рукавом и попытался как можно быстрее подняться.

— Всё, нам пора выходи... Ах-х!

Жалкая попытка к бегству захлебнулась на полуслове. Тайрок вцепился мне в талию и рванул, возвращая к себе. В следующее мгновение наши губы грубо столкнулись.

И снова огромная ладонь безжалостно впилась мне в затылок, лишая возможности отстраниться. Мне не оставалось ничего другого, кроме как беспомощно отвечать на этот властный, глубокий, сминающий всё на своем пути поцелуй.