Глава 149

Горячее дыхание коснулось ушной раковины, рассыпая по коже колкие, щекотные искорки. Я вздрогнул, но не посмел обернуться, застыв на месте. В этот миг мысли о долгожданном контракте позорно отступили, вытесненные одним-единственным вопросом, который я так старательно прятал в самый дальний угол сознания.

«А если его чувства — не игра?»

Вопрос обрушился на меня внезапно, лишая равновесия. Но я, верный своей привычке, поспешно задвинул его обратно. В конце концов, сейчас это не имело значения. Пока я убеждал себя в этом, тело, пытаясь повторить ход мыслей, отклонилось, стремясь разорвать дистанцию. Но стоило мне дёрнуться, как пальцы Тайрока сомкнулись на моём предплечье.

Он не просто удержал меня — он развернул меня к себе, обхватывая за талию и притягивая вплотную. Его лицо озарила лукавая улыбка.

— Тебе разве не любопытно, насколько хорошо у меня будет стоять даже после бессонной ночи на тренировочном поле?

Ответ был более чем очевиден — я отчётливо чувствовал его возбуждение, упиравшееся мне в живот. Утренний Тайрок был полон сил и неуёмной энергии.

Я же, изведённый ночными думами о контракте, чувствовал, что сил у меня осталось ровно на одну подпись. Поэтому на его провокацию я ответил решительно:

— Если только для подписания контракта вам нужен ваш член, в ином случае мне это совершенно не интересно.

— ...

— Неужели забыли? Вы вчера ясно дали понять, что подпишете бумаги. И что я вижу? Вы смеётесь?

— Нет, — отозвался он, хотя всё его лицо буквально сияло от плохо скрываемого веселья.

«Он что, думает, я шутки шучу?» Я уже насупил было брови и открыл рот, чтобы высказать всё, что думаю о его чувстве юмора, но князь перехватил инициативу. Он взял меня за руку и повёл вглубь кабинета.

— Будет тебе контракт.

Вся моя злость испарилась, словно капля воды на раскалённом камне. Я едва ли не вприпрыжку последовал за ним, и моё сердце радостно затрепетало, когда Тайрок извлёк из ящика стола тот самый документ. Тот самый, которым он дразнил меня в мой первый день в поместье. Я затаил дыхание, боясь спугнуть удачу, и впился взглядом в бумагу.

Тайрок взял перо. Его движения казались мне мучительно медленными — казалось, даже тот чиби-медведь справился бы быстрее. Но когда кончик пера замер в миллиметре от пергамента, я понял, что это не игра моего воображения. Он действительно остановился. Да что опять?! Я готов был разразиться воплями, но...

— Есть что добавить?

А?

Я опешил и он поднял на меня взгляд:

— Нет?

Добавить? Да у меня список пожеланий длиной в сотни миль! Но его внезапная покладистость заставила меня насторожиться.

«Опять „ради меня“?» Я тряхнул головой, отгоняя лишние мысли. Сейчас не время размышлять о чувствах. Надо ковать железо, пока горячо. Эмоции подождут, Око Ада само себя не закроет.

— Напишите, что в случае военных походов или отлучек по делам за пределы владений, вы обязуетесь возвращаться в замок до истечения десяти дней.

Тайрок удивлённо склонил голову набок, но спорить не стал. Перо заскрипело по бумаге, выводя аккуратные буквы.

— И?

— Хочу, чтобы маринованные овощи подавали к столу ежедневно. Хотя бы раз в день.

Перо замерло. Взгляд Тайрока стал неописуемым — в нём смешались искреннее недовольство этим меню и недоумение от того, что подобную чепуху приходится вносить в официальный документ. Но я это проигнорировал. Будь моя воля, этот пункт был бы вписан в контракт прежде остальных.

— Ладно.

— Ах да, — поспешно добавил я, — и ещё... близость. Не более двух раз за ночь.

— Мне разорвать контракт прямо сейчас?

«Вот же ж неуёмный... Ладно, подпиши сначала, а там посмотрим. Буду засыпать раньше, чем ты успеешь сапоги снять, и раза не будет». Пока я строил коварные планы, Тайрок поставил размашистую подпись и подтолкнул пергамент ко мне.

— Проверяй.

— Верю слову Вашего Высочества. Уверен, вы всё изложили верно, — промурлыкал я, хотя сам уже вовсю сканировал текст на предмет подвоха или ошибок.

— Тебе так нравится эта бумага?

— Вовсе нет.

— Но ты же улыбаешься.

Я тут же постарался придать лицу серьёзное выражение, хотя уголки губ всё ещё подрагивали.

— Просто я вижу в этом контракте залог наших... крепнущих и доверительных отношений. Моё сердце радуется...

— Так что ты хотел попросить у меня? — перебил он, переходя сразу к делу.

Я не собирался выкладывать все карты на стол. Мы ещё даже не обручились официально, а контракт — это лишь первый шаг. До Нерушимого Обета было ещё далеко.

— Узнаете, когда придёт время.

— Когда именно? — Тайрок прищурился. — Ты сомневаешься, что у меня хватит сил исполнить твою просьбу сейчас?

Его голос звучал легко, но я не обманулся. Я встретил его взгляд, не отводя глаз, и медленно кивнул.

— Именно.

Я ожидал, что намёк на слабость приведёт его в ярость. Но Тайрок лишь рассмеялся. Искренне и весело. Он нашёл это забавным.

— Что ж, заинтриговал. Буду с нетерпением ждать этого момента.

«Надеюсь, ты не перережешь мне горло своим мечом, когда поймёшь, что именно я задумал», — подумал я, поспешно меняя тему. Я пересказал ему ночной разговор с медведем. И если новости о Звере Борхуми он принял спокойно, то упоминание о Звере Кунов заставило его напрячься.

— ...Говоришь, он в Тубайне?

— Да. Странно, правда? Обычно нечеловеческие сущности стремятся вернуться в родные края. Если не исчез, почему не вернулся, зачем остался здесь?

— Потому что врата заперты, — Тайрок перевёл взгляд на окно. Там, за стеклом, клубился вечный туман, скрывая под собой проклятый замок. — Я слышал, что замок Кун был возведён над входом в тайную пещеру. Но это лишь старые сказки, никаких записей не сохранилось. Никто не знал, почему это место так важно.

Меня осенило. Пещера. Это так похоже на то подземное озеро, где томилась Змея Борхуми.

— Значит, портал на родину Зверя Кунов находится прямо под вашим родовым замком.

А это проклятие... Я невольно ахнул.

— Весь этот чёрный туман и магия... Неужели всё это было создано лишь для того, чтобы уничтожить Зверя, который, вероятно, оказался под действием проклятия вместе с замком?

Тайрок молчал. Судя по выражению лица, он и сам недавно пришёл к этой мысли, после событий в подземельях Борхуми. Но кто мог решиться на такое? Наложить столь чудовищное проклятие на замок ради того, чтобы уничтожить Божественного Зверя? Зачем?

— Много лет назад, — начал Тайрок, и его голос зазвучал отстранённо, словно он пересказывал старую притчу, — был отдан приказ: заточить некоего узника в подземельях замка Кун. Никто не знал его имени, никто не знал его вины. Его просто заперли.

— Кто отдал приказ?

— Император.

— ...

— Узник был тихим, не доставлял хлопот. О нём быстро забыли... до тех пор, пока на замок не обрушилась чёрная магия. Только тогда стало ясно, что проклятие — дело его рук. Он оказался могущественным чернокнижником.

Тайрок говорил спокойно, но я мог только гадать, сколько он пережил, раскапывая эту правду.

— И один человек смог сотворить такое?

— Сила чёрных кристаллов почти безгранична, если знать, как её поглотить. Нет предела поглощаемой силе, и соответственно, получаемая мощь тоже бегранична. — Он сухо добавил. — Тот маг был сильнейшим чернокнижником последних столетий. И он без колебаний отдал свою жизнь, чтобы активировать это заклятие.

«Безумец. Зачем кому-то жертвовать собой ради подобного?»

— Сначала я думал, что Император просто хотел избавиться от непокорного Великого князя, — продолжал Тайрок. — Но ему недоставало терпения для таких долгих и изощрённых планов. Оказалось, он был лишь марионеткой, глупцом, которого чернокнижник использовал в своих целях.

— Тогда какова была истинная цель чёрного мага? Зачем ему уничтожать Зверя Кунов ценой собственной жизни?

— У чёрной магии есть один изъян, — сухо отозвался князь. — Она лишает рассудка, превращая человека в раба силы. А у рабов всегда только одна цель.

Я вспомнил Дорго. Тот тоже напоминал безумного фанатика, одержимого идеей впустить в мир людей как можно больше тварей. Словно он хотел видеть, как мир захлебнётся в крови.

— Значит... он хотел уничтожить Зверя и открыть путь для тварей из Бездны здесь, на землях Кунов.

Но несмотря на все старания тьмы, разлом не открылся. А это значило лишь одно: Зверь всё ещё жив. Как и говорил Хойга на Совете.

— Но почему он не исчез?

— Возможно, исчез, — Тайрок задумчиво перевёл взгляд с окна на свои ладони. — Когда я получил силу Зверя Борхуми, я почувствовал, как внутри меня шевельнулось нечто... нечто совершенно мне незнакомое. А вчера, после силы Зверя Сарне, это ощущение усилилось.

Он сжал кулаки.

— Не знаю, что это, но эта сила пробуждается только в ответ на энергию других Зверей. Словно кто-то пытается разбить скорлупу изнутри.

— Неужели это сила Божественного Зверя?

— Кто знает. Но это не та сила Зверя Кунов, которую я знал.

— Постойте! — меня осенило. — А что, если Зверь Кунов действительно отложил яйцо? Впал в спячку, чтобы переждать проклятие и не развеяться? Погодите... получается, Зверь Кунов — это омега?!

Я выдал эту теорию с самым серьёзным видом, но, наткнувшись на взгляд Тайрока, осёкся. Он смотрел на меня точно так же, как вчера смотрел медведь — с бесконечным, немым состраданием к моему скудоумию.

— Ну а что? Сами же сказали — «яйцо», «скорлупа»...

— Это была метафора.

Моё самолюбие как гуманитария и просто человека было немного уязвлено. Я кашлянул, пытаясь сохранить лицо, и поспешил закончить разговор.

— В любом случае, когда мы узнаем от Сарне способ снять проклятие, всё прояснится. Освободим замок от действия чёрной магии и первым делом отправимся искать Зверя Кунов в подземельях.

— Ты говоришь об этом так уверенно, будто Сарне уже принесли нам информацию на блюдечке.

— А как иначе? Госпожа Крейфе скоро приберёт к рукам дом Сарне, вот увидите.

Тайрок насмешливо изогнул бровь.

— Если выживет.

Я слышал, что Чёрной Медведице будет непросто — она не знала тайных техник тренировок своего рода, да и возраст уже не тот. Но внутри меня жила странная уверенность. В этой женщине было то самое медвежье упрямство, которое сворачивает горы.

Я промолчал, но Тайрок, словно прочитав мои мысли, холодно заметил:

— В мире дела не вершатся одной лишь волей.

— Верно. Нужна ещё и удача.

Я широко улыбнулся Великому князю.

— А разве может быть в этом мире кто-то более удачливый, чем та, за чьей спиной стоим мы с Вашим Высочеством?

Поэтому я верил в её успех.