Экстра 9

«В таком случае…»

И впрямь: приглядевшись, я заметил на плоском камне психованную пичугу размером с кулак. Хоть цыплёнок и был пигалицей, но восседал так важно, словно занимал самое почётное место во главе стола.

Даже во сне встреча с этой бандой божественных психопатов меня совершенно не радовала, поэтому я решил тихонько улизнуть, пока они меня не заметили. Но вдруг раздался голос. Он прозвучал не в ушах, а отдался гулким эхом прямо в голове.

[Думаешь, Хозяин Леса сможет сделать это?]

Скептический вопрос принадлежал Божественному Зверю в облике горного козла. Но ему тут же решительно возразили.

[Это же Хозяин Леса. Нет ничего, что было бы ему не под силу.]

Голос бабушки. Я вздрогнул от неожиданности. Горный козёл перевёл алые глаза на синюю змею. И хотя его взгляд горел ярким пламенем, от него веяло пронизывающим холодом. В то же время лазурные глаза змеи, напротив, казались обжигали зноем.

[Даже если он может, это не значит, что он обязан,] — парировал козёл. [Но ведь это ради ребёнка. Ребёнок сам этого желает.]

«Ребёнок? Это они обо мне, что ли?»

[И всё же, Хозяину Леса нет нужды растрачивать свою мощь ради исполнения его прихоти. А если из-за этого подвергнется опасности сам Лес?]

Горный козёл, казалось, решительно возражал, но из-за ровного, бесстрастного тона это звучало скорее как лёгкое беспокойство. И тут раздался чарующий женский голос. Я уже слышал его однажды, поэтому мой взгляд сам собой метнулся к чёрному медведю.

[Это решать только Хозяину Леса. Сколько бы мы здесь его ни упрашивали, если он не захочет вмешаться — мы бессильны.]

«Получается, они собрались здесь, чтобы о чём-то просить Хозяина Леса». Это был сон, но он пугающе походил на реальность. О чём таком они просят? Разве в Тубайне есть что-то важнее закрытия Разломов с тварями?

Среди Зверей повисло молчание. Затем вся троица устремила взгляды на цыплёнка, словно ожидая, что он озвучит единственно верный ответ.

Спустя долгое мгновение прозвучал детский голос. Инстинкт подсказал: говорит цыплёнок.

[Хозяин леса...]

Слова вылетали из него с неторопливостью дряхлого старика — так медленно, что у меня чуть крыша не съехала. Но за секунду до того, как я был готов взорваться и вскочить с места, он договорил:

[...сказал, что не станет исполнять нашу просьбу.]

О чём бы ни шла речь, ответ как будто должен был их разочаровать, но реакция Зверей оказалась совершенно иной. Синяя змея, до этого плавно скользившая по воздуху, замерла на лету. Горделивый козёл склонил голову набок. А чёрный медведь, хоть и медленно, но всё же поднялся на лапы, словно поражённый услышанным.

А затем произошло нечто странное. Все они разом повернулись и уставились прямо на меня.

Я вздрогнул. Я знал, что сплю, но почему-то возникло стойкое ощущение, будто меня застукали! Однако их взгляды, устремлённые на меня, были полны тепла.

Голос бабушки ласково меня поздравил: [Как же хорошо всё обернулось, дитя.]

«Хорошо? Что именно?» — в смятении подумал я. На этот раз заговорил чёрный медведь.

[Есть лишь одна вещь, которую Божество Леса не станет делать. То, что и так неизбежно сбудется, без его вмешательства.]

«Да что именно сбудется-то?!» В ответ горный козёл невозмутимо пояснил:

[То, чего ты так страстно желаешь.]

«Моё страстное желание...» Я ведь хочу только одного: чтобы родной мир избавился от кошмара тварей. Неужели монстры в моём мире исчезнут? Но как?!

Я перевёл взгляд на цыплёнка — единственного, кто ещё мне ничего не сказал. Пушистый комочек неторопливо поплыл по воздуху и опустился рядом.

[Великая сила берёт начало с самых крошечных, незаметных ростков. Твоей родиной земле потребуется время, чтобы её взрастить. Но в конце концов, мир и покой, о которых ты молишь, непременно наступят.]

У меня перехватило дыхание. Моя родная земля... неужели туда вернётся прежний покой? Я только что получил твёрдое заверение, что мои отчаянные мольбы будут услышаны.

Но поверить в это было немыслимо трудно. Да и одних лишь слов... мне было мало.

— А как же люди? Что, если для людей это слишком долгий срок? — вырвалось у меня.

[Для людей срок действительно долгий] — эхом отозвался голос.

Я промолчал.

[Но разве твой народ не цепляется за жизнь с поразительным упорством?]

К горлу неожиданно подкатил ком. Мне стало невыносимо горько и жалко тех, кто остался там, на Земле, вынужденный изо дня в день бороться за выживание. Разве можно назвать это жизнью? Наверное, я выглядел жалким: получив долгожданный ответ, всё равно не мог успокоиться, позволяя тревоге разъедать меня изнутри. В крошечных золотистых глазках, не отрывавшихся от меня, промелькнула лёгкая досада.

[Ты мне не веришь.]

«Как я могу поверить, если сам не видел?»

Словно прочитав мои мысли, цыплёнок вдруг вспорхнул со своего места. «Чего это он?» — пронеслось в голове, но вопрос мгновенно испарился, вытесненный разворачивающимся перед глазами чудом.

Крошечное тельце, взмывшее в пустоту, внезапно вспыхнуло ослепительным золотом. От его сияния резало глаза. В мгновение ока сгусток света расширился, обретая исполинские очертания, и из слепящего марева проступил силуэт величественной четырёхкрылой птицы.

Солнечный феникс, чьё тело было соткано из золотого пламени. С каждым взмахом исполинских крыльев во все стороны разлетались ослепительные искры.

Я застыл, ошеломлённый этим невообразимым величием. И в этот момент в моей голове зазвучал спокойный, глубокий голос.

[Воистину, вы, люди, способны поверить лишь в то, что видите собственными глазами.]

От этих слов стало немного стыдно — он намекнул, что я сподобился поверить его речам лишь когда он изволил явить свой истинный облик. И всё же взгляд Божественного Зверя, устремлённый на меня, оставался мягким и снисходительным.

[Так ты желаешь узреть доказательство?]

Да. Разумеется!

[Но для этого...]

Для этого?..

Продолжения я не услышал. Голос Зверя начал отдаляться, становясь всё тише. Пространство сна подёрнулось рябью, расплываясь перед глазами, а затем я резко открыл глаза, почувствовав, как кто-то осторожно трясёт меня за плечо.

— Лу.

Знакомый голос. Тайрок? Я несколько раз моргнул, с трудом фокусируя зрение, пока из пелены не вынырнуло его лицо. Он молча склонился надо мной, но в его золотистых глазах плескалась явная тревога.

Я попытался сказать, что всё в порядке, но язык не слушался. Да и, по правде говоря, сейчас мне было не до успокоений — куда важнее было уцепиться в ускользающие обрывки сна. Птенец ведь точно сказал перед самым пробуждением:

[Сила Хозяина Леса в Тубайне должна возрасти. И тогда тебе явится.]

«Явится... мой родной мир? Он же это имел в виду?!»

Я рывком сел на кровати! Тайрок попытался уложить меня обратно, но я, словно умалишённый, вцепился в его руки и выпалил:

— Мы должны распространить Хозяина Леса по всему Тубайну! Как можно быстрее!

— Лу, успокойся. Сядь и объясни всё толком, — мягко попросил он.

Какое там сядь! Нет времени на разговоры! Подпрыгивая на одной ноге, я торопливо натягивал штаны.

— Чем шире по Тубайну разрастется Божественная трава, тем сильнее станет Хозяин Леса! Верно ведь?!

— Тебе нужна сила Хозяина леса? — нахмурился Тайрок.

— Ещё как! — я отчаянно закивал. — До зарезу нужна.

Тайрок внимательно смотрел на меня. Затем медленно поднялся.

— Хорошо. Я сделаю всё, что ты просишь. Всё, что пожелаешь.

С момента, как мы отправились колесить по Тубайну, прошёл примерно год. И вот мне снова приснился сон.

Передо мной раскинулась выжженная, иссохшая пустошь — такую можно было встретить где-нибудь на окраинах империи. Но инстинкты кричали, что я смотрю на свой родной дом. Опустошённая, израненная Земля. Остовы поваленных деревьев служили мрачным напоминанием о том, что когда-то здесь шумел густой лес.

Впрочем, жизнь не исчезла окончательно. На обнажённой красноватой земле, где больше не росли могучие деревья, островками пробивалась низкая, цепкая сорная трава. А затем мой взгляд, словно объектив камеры, плавно приближающийся с небес, сфокусировался на одном из участков безжизненной пустоши.

Сначала я решил, что смотрю на массивный чёрный валун, но, приглядевшись, с содроганием узнал тварь. Чудовище лежало без движения и казалось мёртвым. Вдруг одна из мерзких лап судорожно дёрнулась. Но на этом и всё. Больше никаких движений. «Да что с ним такое?»

Мой взор обогнул массивную тушу монстра, пока не зацепился за одну деталь. Хитиновый панцирь — броня, которую невозможно было пробить ни одним известным оружием, чьи стыки смыкались так плотно, что даже вгоняемый со всей силы клинок не оставлял ни царапины, — был покрыт странными фиолетовыми пятнами.

«Что это? Какая-то плесень?»

Картинка вновь поплыла, скользнув по сухой земле, и замерла на другой твари, валявшейся неподалеку. Этот монстр так же лежал в параличе, и его тело тоже усеивали поросли фиолетовой плесени. А за ним ещё один. И ещё. Твари умирали одна за другой.

Грудь сдавило от захлестнувших эмоций. Даже во сне мне не хватало воздуха. Земля... сама, без чьей-либо помощи, породила естественного врага, чтобы уничтожить захватчиков.

Человечеству пришлось ждать мучительно долго. Но выжившие на Земле всё ещё оставались. А значит... в конечном счёте мы победим.

Вскоре после того, как Лу отправился в своё путешествие, чтобы засадить Тубайн Божественной травой, к доктору Ким заглянула Солонго. Лицо помощницы выражало крайнее недоумение.

— Из резиденции Великого князя Куна прибыли документы, подтверждающие, что торговая гильдия Адейе выступает официальным спонсором господина Лу, — доложила она.

Поскольку Лу собирался исколесить всю империю, гильдия Адейе взяла на себя финансирование его похода. В противном случае от желающих «помочь Спасителю» отбоя бы не было, и каждый пытался бы урвать свой кусок влияния. Доктор Ким, уловив настроение подчинённой, прищурилась:

— Какие-то проблемы?

— Нет, что вы. Условия, которые выдвинула гильдия, учтены безупречно. Но... гм, взгляните сами.

Доктор Ким взяла протянутые бумаги и посмотрела туда, куда указывал палец Солонго — в самый конец документа. Под подписью Рика, выступающего доверенным лицом, стоял оттиск личной печати Лу. Судя по радужному переливу чернил, на печать была наложена магия от подделок. Однако в глаза доктору Ким бросилась вовсе не изысканная вязь узоров и не магическая, заоблачно дорогая защита. Её взгляд прикипел к одному незнакомому слову.

— Адейе Лу... Рам?

Лицо доктора Ким медленно вытянулось от шока. Она подняла глаза на Солонго, и та с чрезвычайно серьёзной миной подтвердила:

— На всякий случай я проверила бумаги Великого князя Куна... Он использует то же имя.

— Рам?

— Да.

— Они оба им подписываются?!

— Именно, — Солонго снова кивнула, и на этот раз лицо доктора Ким перекосило от бешенства.

— Ха-а... Лу, ах ты паршивец! Сам не понял, как заключил Нерушимый Обет, а мне всё скулил про какую-то течку...

Она с силой прижала руку к затылку, чувствуя, как закипает кровь:

— Ах ты придурок недоразвитый... На весь Тубайн родной мир опозорил, идиотище!