Глава 142

Брови Тайрока едва заметно дрогнули. Похоже, он сам поразился тому, что его случайная догадка попала в цель. К счастью, это избавило меня от необходимости пускаться в долгие объяснения, и я сразу перешёл к делу.

— Но есть одна проблема. Госпожа Крейфе пока не умеет пользоваться силой Божественного Зверя. Необходимость воспользоваться силой возникла впервые и она совершенно не знает, с чего начать. Ей нужна помощь Вашего Высочества. Если бы вы, как и в случае с Божественным Зверем Борхуми, приняли часть силы Зверя Сарне и нашли бы способ объяснить как работать с силой госпоже...

— Не хочу, — отрезал он.

От этого категоричного отказа у меня возникло стойкое чувство дежавю. Перед глазами всплыл образ несносного Тайрока, который так же отвратительно вёл себя в гробнице под замком Борхуми. И, судя по всему, раздражение охватило не только меня.

Скр-р-р-р-р.

Чёрная Медведица с тихим звоном обнажила клинок. Её голос был пропитан ледяным презрением:

— Мне тоже не сдалась помощь от Куна.

«Да вы издеваетесь... Одному гордость не позволяет помочь, другой — принять помощь. А проигрываю в итоге я!» — я чувствовал, как внутри закипает праведный гнев.

Передо глазами уже встала картина, как мне снова в одиночку разрываться между двумя, пытаясь их помирить. Хотя в прошлый раз общение было затруднено, а один из них вообще был бесплотным существом — по крайней мере, мне не приходилось опасаться прямого столкновения. А сейчас? Одно неловкое слово — и эти двое устроят здесь кровавую баню. Тайрок, конечно, был проблемой, однако за те несколько дней, что я провёл с Медведицей, я успел понять, что и ей упрямства не занимать.

Я уже приготовился в случае чего броситься прямо между ними, и на всякий случай схватил Тайрока за руку. «Эй, послушай, давай сперва попробуем договориться...» — с этими мыслями я хотел было начать сеанс дипломатии, как вдруг Мо подал сигнал.

[Внимание. Божественный Зверь-медведь начал движение.]

— А?

Мой возглас был тихим, но оба воина мгновенно обернулись ко мне.

— Что случилось? — спросил Тайрок.

Вместо ответа я просто указал пальцем в сторону хижины. Чиби-медведь действительно начал медленно приподниматься. Поскольку ранее он почти не проявлял инициативу в общении, начиная разговор, я, снедаемый любопытством, хотел подойти ближе, но рука Тайрока преградила мне путь.

— Кажется, медве... Зверь Сарне хочет что-то сказать.

Авторитет Божественного Зверя сработал безотказно. Чёрная Медведица тут же опустила меч и почтительно повернулась в ту сторону, куда был направлен мой взгляд. Тайрок тоже замер. Однако время шло, а я молчал... Наконец, князь не выдержал:

— Ну и? Что он говорит?

Я посмотрел на него с искренним сочувствием.

— Он только-только начал выводить первое слово.

— ...Что?

— У Зверя Сарне очень... неспешная манера речи.

— Хочешь сказать, он растягивает слова?

— Нет. Он «пишет» их телом.

Брови Тайрока вновь изогнулись, словно встревоженные гусеницы. К счастью, он, похоже, вспомнил другого Зверя, который общался через язык тела. Поэтому кивнул, принимая как данность, но всё равно недовольно спросил:

— Но почему так медленно?

«Да потому что он — воплощение медлительности!» Но прежде чем я ответил, Медведица резко вмешалась. Она полоснула Тайрока взглядом, острым, как её клинок.

— В каждом движении Божественного Зверя сокрыт глубокий смысл. Как смеет простой смертный подвергать сомнению действия высшего существа?

— Для тебя он, может, и высшее существо, а для меня — просто существо, которое без спроса вторглось на мою территорию. И мне это крайне не нравится.

Свист.

Медведица снова вскинула меч.

— Я знаю, зачем Божественный Зверь последовал за мной на эти земли. Он просто хочет увидеть, как я выпущу кишки такому выскочке, как ты.

— Думаю, ему будет гораздо интереснее наблюдать за тем, как я снесу твою голову прямо у него на глазах.

Они снова сцепились. Опыт подсказывал мне, что перепалку этих двоих нужно давить в зародыше.

— А ну успокойтесь! Зверь всё ещё говорит! Закончит — и хоть в цу-е-фа, хоть в фанты играйте на вылет!

Я снова перевёл взгляд на Медведя. Тот всё ещё мучительно долго вырисовывал первое слово... Вдруг наши глаза встретились. Косматая туша замерла, и не прошло и тридцати секунд, как Зверь внезапно выпрямился.

Затем он растопырил два коротких, пухлых пальца, которые можно было различить лишь по острым когтям. Этими пальцами он сначала указал на свои глаза, а затем повернул их в мою сторону. Жест был предельно ясен: «Я за тобой слежу. Не вздумай отвлекаться».

«Он что, издевается?! При такой-то скорости он ещё и запрещает отвлекаться?!». Моё давление подскочило до критической отметки.

— Что случилось? Что говорит Зверь Сарне? — Тайрок невозмутимо подгонял меня, не замечая, что я уже на грани.

Я посмотрел на него, потом на Медведицу и выдал собственную интерпретацию, сдобренную изрядной долей моего раздражения:

— Вам обоим велено заткнуться

Оставив притихшую парочку, я сосредоточился на мучительном «языке тела» Медведя. «Если это окажется какой-нибудь банальностью, я клянусь — засыплю его солью, и плевать, что он Божественный».

Наконец, Мо вывел расшифровку на сетчатку глаза.

[Перевод завершён: «Куну нужна моя сила».]

— А?

Это было настолько неожиданно, что я непроизвольно повернулся к Тайроку. Тот уже изнывал от скуки, рассматривая горы вдалеке, но заметил мой взгляд.

— Закончил?

— Да. Божественный Зверь говорит... «Куну нужна моя сила».

В ту же секунду в золотистых глазах князя вспыхнуло яростное, мятущееся пламя.

— Всё идёт именно так, как вы предсказывали, — с довольной улыбкой сообщил князь Киллу, навещая Ма Хойгу. Затем он продолжил:

— В доме Адейе клюнули на наживку. Они уже разделались со жрецом, чтобы перенести дату Охотничьего турнира. Для зажжения «Вечного пламени» вызывают того самого жреца из глухомани.

— Сидро?

Киллу кивнул, и на губах Хойги тоже заиграла улыбка.

— Как и ожидалось, акцент на дате сработал. Стоило мне упомянуть о своём пророчестве, как они тут же решили, что несчастный случай произойдёт в этот день.

— Но ведь дата не важна, верно?

— Именно. Важны люди и вещи.

Истинная причина катастрофы — человеческая жадность. Небрежность жреца Сидро. Так что дата не важна. Нужно лишь создать условия, при которых этот недотёпа совершит свою роковую ошибку.

— Ответственность за перемещение Сидро возложили на торговую гильдию Адейе. Всё в точности, как вы и хотели. Есть ли у вас ещё какие-то пожелания?

— Я хочу, чтобы со священной жаровней жрец Сидро впервые столкнулся именно там, где мне нужно.

— И где же?

— В поместье Адейе.

Глаза Киллу округлились от удивления.

— Так вы с самого начала метили в Лантую?

— Лантуя почти никогда не покидает свой особняк. Значит, её шансы оказаться в эпицентре катастрофы максимально высоки.

— Но если Лантуя погибнет, всё колоссальное состояние рода перейдёт к Лу. А это на руку Тайроку, — возразил князь.

Хойга решительно кивнул.

— Именно поэтому Лу тоже должен быть в поместье в этот день.

— А-а... решили прихлопнуть обоих разом? — Киллу потёр подбородок, едва сдерживая смешок. — Но Лу по уши влюблён в Тайрока. С чего бы ему покидать замок Кун?

— Нужно просто предложить ему наживку, от которой он не сможет отказаться.

— Например?

— Скажем, во дворце организуется роскошный бал, устроенный специально для расстроенных переносом турнира аристократов. Однако, едва Лу переступит порог, его ждёт сокрушительное унижение, после которого его с позором выставят вон.

— Почему вы уверены, что так случится? — прищурился Киллу.

Хойга посмотрел ему прямо в глаза:

— Потому что князь, организатор бала, так поступит.

Киллу больше не скрывал своего веселья. Он негромко рассмеялся:

— Раз господин Хойга велит — я исполню.

Хойге, похоже, не понравилось обращение «господин», его лицо застыло. Однако Киллу, не обратив на это внимания, начал рассуждать:

— Если оба наследника Адейе исчезнут, куда, по-вашему, денутся их богатства? Лантуя наверняка составила завещание.

— Нет. Лантуя ещё не составляла завещания. Если точнее, она сказала, что ей абсолютно плевать, что станет с её золотом после смерти.

Киллу замер, поражённый этой новостью.

— Это сведения от торговой гильдии Ма?

— Мы крайне внимательно следим за всем, что касается Адейе. Впрочем... кто знает? Возможно, после внезапной кончины Лантуи вдруг обнаружится завещание, о котором никто не подозревал.

Киллу мгновенно уловил ход мыслей собеседника. Его глаза хищно блеснули.

— На такие документы обычно накладывают мощные магические печати. Чаще всего их можно снять только с помощью волос покойного.

— В том происшествии всё превратится в пепел. От тел ничего не останется, так что с тела покойного ничего не получить. Но что, если душеприказчик заранее подготовился?

— Я слышал, что главный маг Адейе, отвечающий за контракты, фанатично предан семье.

— У каждого человека есть слабое место, — холодно отозвался Хойга. — Слабость этого мага — доброе дело, которое он совершил в прошлом.

— Как доброе дело может стать слабостью? — недоумевал Киллу.

— Никто не знает, что, спасая жителей деревни, он убил аристократа. Говорят, тот был гнусным злодеем, но убийство есть убийство.

— Звучит так, будто у вас есть доказательства.

— Разумеется. Нельзя же безосновательно клеветать на столь почтенного человека. У меня есть свидетель.

Слушая, как с языка Хойги без запинки льются точные ответы, Киллу разразился громким смехом.