Глава 128

Не знающий меры в своих желаниях, он уложил меня на постель и начал торопить события. Его пальцы с пугающей ловкостью освобождали меня от одежды. Неужели эти несколько слоёв тонкой ткани действительно были моей единственной защитой? С каждой снятой вещью меня всё сильнее била дрожь, воздух в комнате казался почти ледяным. Но эта дрожь была не от холода — это было предвкушение, пробирающее до самых костей.

Когда он опустился на колени между моих ног и начал раздеваться, у меня появилось ощущение, что я смотрю на то, как срывают ленту с долгожданного подарка. Его прекрасное тело... оно действительно было истинным подарком. И высокомерие, и властный взгляд сверху вниз, — всё это казалось мне подходящим его телу, идеально дополняющим образ.

— Скажи, чего ты хочешь.

— ...Войди в меня скорее, Тайрок. Пожалуйста.

Я сам не заметил, как начал умолять. И в этом порыве чувств уже не мог различить: я соблазняю его или сам шагаю в расставленные им сети?

Тайрок довольно усмехнулся. Его губы изогнулись в торжествующей улыбке, и он придвинулся ближе, заставляя меня развести ноги шире. Его возбуждение было очевидным, пугающим и притягательным одновременно. Я видел блеск влаги на головке его огромного члена, и один только этот вид заставил мои внутренности судорожно сжаться. Моё тело, уже знавшее вкус этой неистовой силы, одновременно трепетало от страха и плавилось от жажды.

Я чувствовал, как простыни подо мной становятся влажными. Это было почти унизительно — понимать, что моё тело так откровенно выдаёт своё нетерпение. Стыд буквально сочился из меня вместе с этой прозрачной влагой, доказывая, что я одержим им ничуть не меньше, чем он мной.

Когда его палец, скользкий и горячий, проник внутрь, я выгнулся, точно выброшенная на берег рыба. По низу живота прошла судорога, отдаваясь покалыванием в кончиках пальцев.

— Кх... чёрт.

Проклятое тело. Как можно так остро реагировать на одно-единственное прикосновение? Тайрок медленно растягивал меня, не сводя глаз с моего лица.

— Ты не трогал себя, пока меня не было? — вкрадчиво спросил он.

— Ха-а... вы же сами... запретили...

— И ты терпел, хотя очень хотелось?

— ...

Я промолчал. Сложно было врать, когда память услужливо подсовывала те моменты, когда я лежал здесь один, чувствуя фантомную тяжесть его тела и невольно сжимая мышцы. Я упустил момент для лжи — Тайрок добавил второй палец, и его движения стали более резкими, глубокими, выбивая из меня остатки связных мыслей. Мне оставалось лишь жадно глотать воздух, чувствуя, как мир сужается до точки нашего соприкосновения.

— А вы, Ваше Высочество? — выдавил я сквозь зубы, пытаясь вернуть себе хоть каплю контроля.

— Терпел.

— И долго?

— Каждое мгновение.

Я замер и в этой тишине его голос, низкий и хриплый, произнёс:

— Даже когда убивал тварей, одно воспоминание о тебе заставляло мой член твердеть.

Сердце снова ухнуло вниз. Это звучало слишком искренне, слишком похоже на правду. Мой взгляд невольно задрожал от подступившей тревоги. К счастью, Тайрок этого не заметил — он был слишком увлечён тем, как моё тело поглощает его пальцы. Он погружал их всё глубже, пока внезапно не дошёл до той самой точки.

— Ммн...

— И этот стон, который ты так отчаянно пытаешься скрыть... он тоже преследовал меня как наваждение.

— Ха-а... погодите... а-ах!

Он продолжил нажимать на чувствительную точку и я резко выгнулся всем телом. В голове, точно фейерверк, заискрились волны подступающего наслаждения.

Я крепко зажмурился, но кожей продолжал чувствовать его взгляд. Тайрок наблюдал за мной с пугающей сосредоточенностью, фиксируя каждое прерывистое движение. Стоило мне всхлипнуть, не в силах справиться с нехваткой воздуха, как в тишине спальни раздался его низкий, пропитанный желанием смех.

— Я ждал так долго, что яйца сводило от боли, — прошептал он, и его голос завибрировал внутри меня. — Жил только ожиданием того, как буду кончать в тебя.

Он резко убрал пальцы и прижал к моему входу свой член. Раскалённая, влажная головка коснулась чувствительного кольца мышц, и мой зад непроизвольно сжался.

Ожидание неминуемого вторжения перехватило дыхание. Каким бы подготовленным ни казалось тело, первый момент, когда он начинал входить, сопровождался острой, почти ослепляющей болью. Его размеры были за гранью разумного.

И на этот раз было также. Стоило ему начать движение, раздвигая податливые складки, как по тазу разлилась тупая, распирающая боль — казалось, кости вот-вот разойдутся.

— Гх-х...

Я инстинктивно попытался вывернуться, уползти подальше от этого сокрушительного напора. Но Тайрок не позволил. Его руки, подобно стальным тискам, зафиксировали меня, не давая двигаться. Он не останавливался ни на секунду, медленно и неотвратимо продвигаясь всё глубже, сминая моё сопротивление.

— Ха-ат... подожди... постой... м-м-м...

Я пытался протестовать, но он не слушал. Его движения были неспешными, но в этой медлительности крылась истинная свирепость. Давление в животе стало настолько невыносимым, что я перестал понимать, где кончается вдох и начинается боль. Когда я всё же заставил себя разомкнуть веки, мир перед глазами поплыл. От боли на глазах выступили слёзы, но у меня не осталось сил даже на то, чтобы устыдиться своей слабости.

— Подо... кх... подожди же! — я упёрся ладонями в его широкие плечи, пытаясь оттолкнуть, но в ответ услышал лишь короткий, довольный смешок.

Только тогда я по-настоящему посмотрел на него. Его золотые глаза полыхали страстью, в них не было ни капли сочувствия к моей беспомощности и боли. Встретив этот взгляд, я почувствовал, как по спине пробежал ледяной холод.

Но вот что странно: одновременно с этим страхом в глубине души зародился и другой импульс — дурманящий, щекочущий нервы восторг. «Проклятье, мы слишком хорошо подходим друг другу». От этой мысли стало почти физически тошно, и я одарил его взглядом, полным яростной обиды.

Тайрок лишь шире улыбнулся, явно наслаждаясь моей реакцией.

— Это ведь ты сейчас так жадно заглатываешь меня, содрогаясь всем телом.

Мне до смерти хотелось возразить. Сказать, что это не похоть, а просто бешеный пульс в пережатых венах. Но я врал сам себе. Даже сквозь боль я чувствовал, как мои внутренние мышцы в каком-то безумном, лихорадочном ритме сжимаются вокруг него. Признать это вслух означало бы окончательно растоптать свою гордость.

— Ха-а... я, пожалуй,... кх... просто... отрежу его нахрен!

В ответ на угрозу Тайрок лишь криво усмехнулся. И применил чит-код. Его ладонь скользнула вниз и крепко обхватила мой собственный член.

— Ох!

Я судорожно втянул воздух через раскрытый рот. Мои пальцы зачем-то вцепились в его запястье, пытаясь разомкнуть захват.

— Погоди... стой... х-ха-а!..

Но у меня не получилось. Его рука начала двигаться, лаская меня. И в этот момент он перестал сдерживаться. Последним мощным рывком он вогнал себя в меня до самого основания.

Ощущение было таким, будто железный лом ворочает мои внутренности. Вся предыдущая боль показалась невинной детской забавой по сравнению с этим.

«Сволочь... с таким-то агрегатом...» — я вложил в свой взгляд всю ненависть, на какую был способен.

— Хах.

Тайрок выдохнул, и рассмеялся — искренне, коротко:

— Тебе ведь нравятся большие.

— Да нет... ха-а... я вообще никогда не был привередлив в размерах, — выдохнул я, пытаясь просто не забыть, как дышать под его весом.

В тот момент я был слишком сосредоточен на попытках протолкнуть воздух в сдавленные лёгкие, чтобы заметить, как он внезапно замер. Я не сразу понял, что ляпнул что-то не то. Лишь осознав, что тишина между нами затянулась, я заставил себя поднять глаза. Взгляд Тайрока потемнел, в его глубине зажёгся недобрый блеск.

— «Никогда не был», значит?

— Да... поэтому... кх... выньте уже...

— Я уже внутри. Ха-а. Расслабься, иначе сам себя измучаешь.

Я знаю. Знаю, что так будет легче. Но мне нужно время привыкнуть. Впрочем, как всегда бывало с этим телом, вслед за первоначальным шоком пришла волна лихорадочного, сводящего с ума удовольствия.

Тайрок начал медленно выходить. Его плоть, словно раскалённое клеймо, оставляла за собой саднящий, вибрирующий след. Я должен был облегчённо вздохнуть, но мой зад предательски, совершенно бесконтрольно дрогнул, пытаясь удержать ускользающее тепло. И у меня не получалось списать это на рефлексы «настоящего Лу».

Не получалось, потому что этот тягучий, влажный звук трения кожи о кожу, это ощущение заполненности, сменяющееся томительной пустотой — всё это вызывало на коже колючие мурашки. Возбуждение скопилось внизу живота, превращаясь в невыносимый зуд.

Я сам, не осознавая, что творю, развёл ноги шире и чуть подался бёдрами навстречу. Широкая ладонь погладила меня по волосам, будто в знак одобрения.

— Вдохни.

Я послушно втянул воздух, и в ту же секунду он снова обрушился на меня, начиная ритмично, размеренно двигаться.

Принимать его всё ещё было нелегко, но тело, уже нащупавшее вектор наслаждения, плавилось, постепенно расслабляясь.

— А-а... ха-а... ха-а...

С каждым разом, когда он вбивался до самого упора, внутри скапливалось тягучее напряжение. Этот зуд требовал разрядки, и я знал, что только он, пронзая меня до самого основания, способен его унять.

Боль окончательно утихла, уступив место изводящему нетерпению. Теперь я уже не пытался отстраниться — напротив, я напрягал мышцы, стараясь принять его как можно глубже.

— А-ах! Ха-а... ы-ых...

Мои стоны стали откровенными, почти бесстыдными. Несмотря на то что мир вокруг сотрясался в безумном ритме, я чувствовал, как Тайрок реагирует на каждый мой всхлип: его дыхание становилось всё более хриплым, а движения — яростными и быстрыми.

Нас унесло вихрем нарастающего возбуждения, тишину нарушали лишь два прерывистых дыхания. Страсть была жадной и опьяняющей, словно в самый первый раз, когда мир растворяется, а рассудок замирает, переполненный густым, всепоглощающим восторгом.

Шлёп, шлёп.

Звук сталкивающейся плоти, влажный и непристойный, эхом разлетался по спальне, напоминая о том, как глубоко мы погрязли в этом пороке. Самоконтроль был утрачен окончательно. Я кричал, не заботясь о том, услышат ли меня за дверью, а Тайрок вколачивался с силой, которую я едва мог вынести.

Наконец, он замер в самой глубине. Его тело сотрясла мощная судорога, и я почувствовал, как внутрь толчками изливается обжигающая, густая сперма.

В этом акте финал изначально принадлежал ему. Я уже кончил и теперь лишь бессильно хватал ртом воздух, но по-настоящему расслабиться смогу только после того, как он отдаст всё до капли.

Поэтому когда тяжесть, придавившая меня, ослабла, я обмяк, чувствуя, как силы покидают меня, превращая кости в мягкий воск. Но мне не позволили даже выровнять дыхание. Тайрок внезапно обхватил меня под мышками и поднял одним рывком.