Глава 178

С оглушительным треском хлипкая дверь кладовой разлетелась в щепки, но, к счастью, никто не поднял тревогу и не бросился за нами в погоню. Место было безлюдным, да и соседний склад, судя по всему, сыграл роль отличного звукоизолятора.

Иными словами, можно было шуметь, не особо опасаясь быть обнаруженными. Хасс, создавая портал для скрытного проникновения, наверняка учёл этот фактор и выбрал место с умом.

А значит, кое-кто из присутствующих прекрасно знал, что можно было просто выбить дверь. Я смерил этого «кое-кого», неспешно выходящего из пыльной кладовки, уничтожающим взглядом.

— Как тут безлюдно.

— Мне по жизни везёт, — самодовольно произнёс он и накинул мне на голову капюшон.

В целях маскировки я вырядился в дешёвый плащ простолюдина с капюшоном и немного измазал лицо сажей.

Но если я хоть как-то попытался скрыть свою личность, то Тайрок ограничился лишь тем, что с помощью артефакта изменил цвет своих золотых глаз. И, разумеется, прихватил с собой меч, замотав его в тряпку и закинув за спину.

— И вы собираетесь разгуливать вот так, с открытым лицом, уповая лишь на свою хвалёную удачу?

— Даже если удача отвернётся, нас не поймают. Люди не обращают внимания на тех, кто ниже по статусу.

В его беспечном голосе звучала уверенность, рождённая опытом. Раньше я бы мысленно окрестил его высокомерным ублюдком, но сейчас, зная о его не самом простом прошлом, не мог просто отмахнуться от этих слов. Тайрок, обладавший поистине сверхъестественным чутьём на малейшие изменения в моём настроении, схватил меня за руку, когда я уже собирался отвернуться.

— Лу, не смотри на меня так.

— И как же я на вас смотрю?

— Так, словно хочешь, чтобы я прямо сейчас заключил тебя в объятия.

— ...Снимите кольцо. Кажется, оно не только меняет цвет глаз, но и вызывает серьёзные проблемы со зрением.

Тайрок беззвучно рассмеялся и, дразня, натянул мой капюшон пониже, почти на самые глаза.

— Эй, ну хватит!

— У меня же проблемы со зрением.

Да уж, в словесных перепалках он никогда не оставался в долгу. Я подавил внезапно вспыхнувшее желание вцепиться в него зубами. В конце концов, мы находимся на вражеской территории, и сейчас не время для собачьих боёв.

— Раз всё так плохо со зрением, просто идите за мной. Вы обеспечили нам вход, а навигацию я беру на себя.

И это не было пустой бравадой. Я уже успел загрузить в Мо подробную карту замка Монтейнов и прилегающих территорий, которую мне любезно предоставила Солонго. Конечно, детализация самих внутренних помещений замка оставляла желать лучшего, но внешний периметр и двор были отрисованы безупречно.

Благодаря этому Мо, сопоставив наше текущее положение возле кладовой с расстоянием до видимой крепостной стены, смог с точностью определить наши координаты.

«Мо, проложи маршрут к входу во внутренний двор замка».

Стоило отдать мысленный приказ, как перед моими глазами, прямо на пыльной земле, замигала голографическая красная стрелка. Я уверенно шагнул в указанном направлении.

— У тебя там что, указатели на земле нарисованы?

Голос Тайрока звучал абсолютно спокойно, но я не мог проигнорировать этот вопрос. Поэтому вместо того, чтобы отшутиться, я спросил вполне серьезно:

— С чего вы взяли?

Тайрок одарил меня загадочной полуулыбкой и посмотрел сверху вниз.

— Да просто подумал, может, тебе какая-нибудь нечеловеческая сущность путь указывает.

— Исключено.

Я решительно покачал головой и отвёл взгляд. Почему-то мне стало не по себе, и я не рискнул посмотреть ему в глаза.

— Нечеловеческие сущности не вмешиваются в дела людей без крайней необходимости.

— У них запрет такой?

— Нет. Дело не в запретах, а скорее в том...

Я на секунду замялся, подбирая правильные слова.

— ...что они считают прямое вмешательство бессмысленным.

Произнеся это, я вдруг осознал всю глубину собственных слов. «А ведь и правда... Именно такое чувство у меня всегда возникало при общении с Божественными Зверями. Они словно знают наперёд, что их прямое воздействие ничего не изменит».

Поэтому они действуют иначе. Они подталкивают. Дают намёки, заставляя меня самого докапываться до истины и принимать решения. И из-за этого я вынужден раз за разом ломать голову и трепать себе нервы! Я мысленно вздохнул и пожал плечами.

— Так что вы ошибаетесь. Никаких указателей нет. Я просто внимательно изучил карту.

— И внутреннюю часть?

— Нет. Внутренних планов у меня нет, но зато есть информатор, который хорошо их знает... Почему вы на меня так смотрите?

— Никто из замка Монтейнов физически не способен предать. Именно поэтому мы столько лет не могли выведать даже самую малость о том, что происходит внутри.

В голосе Тайрока сквозило сомнение не в том, что мы нашли осведомителя, а в том, насколько ему можно доверять.

— Солонго лично ручается за этого человека, так что ему можно верить. Однако она предупредила: он будет снабжать информацией, но в открытую помогать не станет. Если запахнет жареным, он мгновенно умоет руки, поэтому нам нужно просто забрать сведения и уйти.

— И кто же этот информатор?

— Понятия не имею.

Тайрок остановился как вкопанный и уставился на меня.

— Вы сейчас мысленно называете меня идиотом, да?

— Ни в коем случае. В моих мыслях только безграничная любовь к тебе.

С ослепительной улыбкой он взял меня за руку. Господи, этот человек флиртует так же естественно, как дышит. Испугавшись, что нас могут увидеть, я поспешно вырвал руку и понизил голос:

— Солонго сказала, что как только мы пройдём внутренние ворота, он сам нас найдёт.

Я достал из кармана пропуск, демонстрируя ему. Солонго умудрилась каким-то образом связаться с информатором за то короткое время, что мы готовились, и раздобыла его. Она строго-настрого наказала воспользоваться именно им.

— А почему слуги Монтейнов не могут предать?

— Потому что на каждом из них надет Браслет Повиновения.

— Это что ещё за штука? Если они предадут Монтейнов, он взорвётся?

— Почти. Их плоть начнёт гнить заживо, пока они не умрут в страшных муках.

Что за дичь. Я непроизвольно скривился. Сколько же грязных тайн скрывает дом Монтейнов, если им приходится держать своих людей в таком чудовищном страхе? Но как тогда наш информатор умудрялся сливать данные дому Адейе? Подозрения Тайрока вдруг показались мне весьма обоснованными.

— Теперь мне и самому не терпится узнать, кто этот таинственный шпион. Солонго сказала, что он узнает нас по этой сумке.

Я указал на небольшую кожаную сумку, висевшую у меня через плечо. Сумка была самой заурядной, и я сомневался, что она может служить надёжным опознавательным знаком, но Солонго развеяла мои сомнения.

«Это личная вещь нашего информатора. Свою вещь он узнает из тысячи».

Давая пояснения, она очень осторожно передала мне сумку и добавила:

«Когда встретитесь, просто отдайте сумку. Внутри — его плата».

В сумке лежала деревянная шкатулка размером с две ладони, плотно набитая сухой травой, играющей роль амортизатора. В самом центре этого травяного гнезда покоился фиолетовый драгоценный камень. Опасаясь потерять такую ценность, я напрягся, но Солонго с улыбкой успокоила меня:

«Если камень отберут — не страшно».

«Фух, ну и славно», — подумал я тогда и уже собирался закрыть шкатулку, как вдруг меня осенило:

«А остальное?»

Никогда не забуду взгляд Солонго в тот момент. В нём читалось: «А ты не такой дурак, каким кажешься».

«Остальное ни в коем случае не должно попасть в чужие руки».

Её слова подтвердили мою догадку: драгоценный камень — отвлекающий манёвр. Настоящая плата скрыта где-то внутри. Может, в шкатулке есть двойное дно? Что же там такого ценного?

«Эта плата... она стоит целое состояние?»

Реакция Солонго напугала меня до чёртиков. Она ничего не ответила, лишь загадочно улыбнулась. Солонго, для которой пара элитных особняков — это сущие копейки!

Вспомнив тот момент, я крепче сжал ремень сумки и решительно зашагал вперёд. Кем бы ни был этот осведомитель, нужно поскорее встретиться и отдать ему это.

Однако, как это часто бывает в жизни, всё пошло не по плану. Мы споткнулись о первое же препятствие: проход во внутренний двор замка был наглухо закрыт.

Лязг.

С противным скрежетом металлической задвижки крошечное оконце в тяжёлой железной двери открылось, и что-то с глухим стуком упало на каменный пол. Но Хойга, сжавшийся в тёмном углу сырой камеры, даже не пошевелился. Он прекрасно знал, что это его единственный приём пищи за сутки.

С того момента, как Киллу бросил его в подземную темницу, Хойга крошки в рот не брал. Сначала от шока пережитого ужаса, а после — от уязвленного самолюбия.

Этот кусок чёрствого хлеба, покрытый зелёной плесенью, был отвратителен. За всё время пребывания в Тубайне Хойга ни разу не опускался до того, чтобы есть подобную дрянь. Но сколько он ещё продержится? В конце концов, когда голод прижмёт, он съест и это.

От одной только мысли о таком будущем становилось горько и жутко. И всё же, он желал, чтобы время его заточения затянулось. Киллу, заперший его здесь, напоследок сказал:

«Отдохните здесь несколько дней. Как только Врата Монтейнов распахнутся, я приду за вами. Вы заслужили право своими глазами увидеть это величественное зрелище — как легионы порождений хаоса заполняют земли Монтейнов».

Голос Киллу, звенящий от безумного предвкушения, эхом отдавался в голове Хойги. Подумать только, ужасающая катастрофа, грозившая Тубайну, о которой ему было известно, — дело рук Киллу. Хойга знал будущее, но не только не смог предотвратить трагедию, а, наоборот, собственными руками ускорил её приближение.

Однако сейчас Хойгу мучила не столько мысль о надвигающемся апокалипсисе, сколько осознание собственного жалкого положения. Почему всё так обернулось? Ведь он столько старался!

Ночами напролёт корпел над древними манускриптами, пытаясь найти способ спасти этот мир. Наступал на горло собственной гордости, разыгрывая из себя капризного идиота, чтобы выжить. Не ведал ни минуты покоя.

Он так отчаянно боролся! Так почему? За что?! Обида захлестнула с головой. Не в силах больше сдерживаться, Хойга уткнулся лицом в колени и разрыдался, сотрясаясь всем телом в пустой, холодной камере.