Эпилог

Если бы вы были знакомы с самым могущественным существом в мире, о чём бы вы его спросили? Для меня ответ был очевиден.

— Серьёзно, вы не знаете, что такое красный острый перец? Вообще без понятия?

Ежедневные прочёсывания Дубравы не приносили никаких результатов. Отчаявшись, я заявился к Хозяину Леса Алых Волн и спросил напрямую. Со стороны я, наверное, выглядел как сумасшедший, допрашивающий куст травы, но я был предельно серьёзен.

Однако Хозяин Леса, который не стеснялся отвешивать мне подзатыльники порывами ветра, на этот раз упорно хранил молчание. Да вы же оба растения! Как можно не знать своих?!

— Вы ведь не скрываете это от меня просто из вредности, а? Признайтесь!

Сколько бы я ни ждал, воздух оставался неподвижным. Проклятье. Проглотив обиду, я собирался уходить, как вдруг замер.

Подождите, у Хозяина Леса стебли и листья зелёные, но он ведь растение, так что, может быть...

Фью-ю-ить!

Мощный порыв ветра звонко прилетел мне по затылку. Я аж вскрикнул от боли. И в то же мгновение в голове само собой всплыло чёткое осознание: «Это есть нельзя».

Я возмущённо фыркнул. Да больно надо. Выглядит неаппетитно, а гонору-то.

— Да не собираюсь я жрать всякие сорняки! — огрызнулся я и в сердцах ткнул пальцем куда-то в горизонт: — Проклятая ты дыра, а не земля!

К тому моменту, когда мы прочесали почти всю Дубраву, мой гнев на «проклятую землю» сменился глухим отчаянием. Единственной радостью было полное выздоровление доктора Ким — теперь она бодро носилась по своим делам. Впрочем, даже эта энергичная женщина, заслышав об отсутствии прогресса в поисках перца, страдальчески хваталась за голову.

— Ох... и это в Дубраве, на которую мы так рассчитывали.

— Ну так это же всё тот же проклятый Тубайн.

— А может, ты просто плохо искал?

Вспылив, я со стуком поставил на стол пиалу с рассолом, которую собирался выпить.

— Да я больше всех в этом заинтересован!

Я безумно тосковал по кимчи. За порцию свинины, жареной в кочуджане, я был готов землю грызть. Доктор Ким сочувственно кивнула, глядя на мои мучения:

— Да, это как раз та стадия, когда начинаешь сходить с ума.

— И когда полегчает?

— Лет через девять начнёшь потихоньку смиряться.

Твою мать. Я сглотнул обиду вместе с рассолом. Доктор Ким говорила о смирении, но при одном упоминании красного перца у неё загорались глаза. Осознание того, что это моё будущее, вгоняло в глубокую депрессию.

— Ох... и что нам теперь делать?

— Что-что. Искать дальше, что ещё остаётся.

Мы оба, объединённые общим горем, сидели, подперев головы руками. И в этот момент к нам заглянула та, о ком мы совсем забыли. Бегающий взгляд, нервно переминающиеся ноги. Это была виконтесса Эовик. Она робко протянула нам поднос и пробормотала едва слышно:

— Эм... я тут... мои исследования принесли плоды... не желаете ли... отведать...

Что там ещё? Мы с доктором Ким без особого интереса обернулись и... замерли. На подносе лежал зелёный плод размером с большой палец. Но форма... Перец?!

Грохот!

Ба-бах!

Мы с доктором Ким одновременно сорвались с мест и рванули к ней, как два разъярённых носорога. Насмерть перепуганная виконтесса вскрикнула и выронила поднос.

Но кто я такой, чтобы упустить свой шанс? В прыжке, совершив идеальный подкат, я поймал драгоценный плод, а доктор Ким тут же выхватила его у меня и поспешно откусила.

— Ну как?! — выдохнул я.

— ...

Доктор Ким замерла с набитым ртом, превратившись в статую.

— Да как он, говорите же!!

Не выдержав, я вырвал плод из её рук и откусил сам.

Хрусь.

В ту же секунду рот обожгло острой, жгучей болью. Болью, пропитанной до слёз знакомым ароматом. На глаза навернулись слёзы.

Твою мать... это же он. Настоящий перец.

В тот день мы с доктором Ким были спасены.

К О Н Е Ц