Глава 193

Неужели жизнь — это лишь заранее прописанный сценарий, ведущий к предопределённому финалу? Иначе как объяснить эти невероятные случайности, которые подворачиваются ровно в тот момент, когда они жизненно необходимы?

— Вы знаете, что за ядовитое растение называют «Кровью Священной Земли»? — спросил я.

К моему удивлению, виконтесса Эовик энергично закивала:

— Д-да, конечно!

Ого, правда знает?

Она всё также жила в оранжерее поместья Адейе. Прежде чем прийти к ней, я на всякий случай поспрашивал, но все целители и маги лишь разводили руками и отвечали, что слышат это название впервые в жизни.

— К-кровь Священной Земли — это очень, очень древнее название, поэтому о нём п-почти никто не помнит, — смущённо, но не без гордости пояснила виконтесса. И ей действительно было чем гордиться. — Э-эту траву особенно любил господин Утурайну. Он м-мечтал, чтобы ею наслаждались все люди в мире, но, к сожалению, со временем она была забыта.

...Наслаждались? Чем? Массовым вымиранием человечества? Мои подозрения насчёт Ядовитика вспыхнули с новой силой.

— Кстати, а где сам господин... Утурайну? Что-то я его не вижу.

— О, он у-ушёл на родину. Кажется, у него случилось что-то очень р-радостное.

А-а, наверное, это из-за возвращения Зверя Монтейнов. Сам Зверь не выглядел особо счастливым, но раз уж Ядовитик радуется за него, мне тоже стало приятно. Если так подумать, то Ядовитик-то, оказывается, весьма общительный... с его-то характером?

Впрочем, этот мимолётный вопрос растворился в мыслях о других нечеловеческих сущностях. Все они были один страннее другого. Жаль, что я не спросил про того... как его там, Хьюика или Хурурука. Если встречу, обязательно поинтересуюсь.

— Значит, эту траву можно достать?

Я был готов отправиться за ней хоть на край света. Но виконтесса Эовик вдруг робко на меня взглянула и припустила в глубь оранжереи. Чего? Я озадаченно пошёл следом. Она остановилась возле одной из огромных грядок и с гордостью вытянула руку:

— В-вот она!

Я проследил за её жестом и обомлел: перед нами колосились густые заросли стеблей с ярко-розовыми листьями. И её здесь так много?!

— Вы выращивали её для исследований?

— Нет, — виконтесса покачала головой и тихо пробормотала, — это мои... з-закуски...

Я не поверил своим ушам. Она смущённо порозовела, а вот у меня по спине побежали мурашки.

«А может, виконтесса Эовик и есть самый сильный монстр в Тубайне?» Благодаря ей всё складывалось так легко, что я даже слегка растерялся. Тайрок долгие годы расшибался в лепёшку, пытаясь снять это проклятие, и без толку. А теперь всё распутывалось само собой, словно узлы на верёвке.

Это было похоже на то, как если бы река, уходившая в сторону, вдруг свернула в пересохшее русло, иссохшее от отчаяния. Именно поэтому я так уверенно заявил Тайроку, что смогу снять проклятие.

Я с небывалой лёгкостью заполучил «Кровь Священной Земли», необходимую для проявления заклинания проклятия, и нутром чуял, что и дальше всё пойдёт как по маслу.

Топ, топ.

Звук наших шагов гулким эхом разносился по тёмным сводам подземелья. На лестнице пульсировала всё та же чёрная паутина магии, так что нам приходилось ступать предельно осторожно, выверяя каждый шаг.

К счастью, лестница была достаточно широкой, и мы могли находить безопасные участки. Вскоре мы благополучно добрались до камеры, в которой, по слухам, и зародилось проклятие.

— Когда я искал причину, мне доложили, что заклинатель, скорее всего, находился внутри замка, — глухо произнёс Тайрок. — Превращение людей в камень — это последствие проклятия крови. Поэтому мы обыскали всё подземелье. И только эта камера отличалась от остальных.

Я заглянул внутрь и сразу понял, что он имел в виду. Только в этой камере не было чёрной паутины. Зато в самом центре лежал покрытый пылью скелет. Однако, как и говорил Ариона, никаких следов кровавых заклинаний на стенах не наблюдалось.

— Ты говоришь, если разбрызгать это, появится заклинание? — спросил Великий князь.

— Да, скорее всего, — кивнул я.

Тайрок сгрузил с плеча чан с ядовитым экстрактом. Но вместо того, чтобы открыть крышку, он замер, неподвижно глядя на бочонок.

Ему сейчас, должно быть, очень не по себе. Ведь он долгое время жил лишь ради того, чтобы снять это проклятие.

В такой момент полагается сказать что-то ободряющее, вроде: «Всё будет хорошо» или «Я обязательно его сниму». Но язык не поворачивался.

Не потому, что я сомневался в себе. Просто в этот миг казалось правильным подавить любые сильные желания. Очистить разум, отбросить волнение, амбиции и любую суету, чтобы полностью сконцентрироваться на задаче.

— Лу.

Услышав своё имя, я обернулся. Тайрок смотрел на меня так, словно спрашивал: «Начинаем?» Разбрызгать яд по всем стенам — задача не из простых и к тому же опасная. Но, слава богу, благодаря Синей Змее Тайрок виртуозно управлял жидкостями.

Остальное было за мной. Задача предельно простая — прочесть заклинание. Но цена ошибки была катастрофической: Ариона предупредил, что если я ошибусь хоть в одном слове, шанс снять проклятие будет утерян навсегда.

— Оно появится лишь на короткое мгновение и тут же исчезнет, — предупредил я. — Начинайте.

Спустя секунду по всем четырём стенам камеры полился красный, как свежая кровь, ядовитый сок. Я вытаращил глаза, стараясь не моргать, чтобы не упустить ни одной детали...

Моя напряжённая готовность оказалась излишней. Заклинание не пришлось выискивать — оно было везде. Ядовитая жидкость проявила текст, который плотным ковром покрывал все стены от пола до потолка.

«Твою ж мать! Да тут только на чтение целые сутки уйдут!»

Но возмущение мгновенно сменилось спешкой. Проявленные кровавые буквы начали стремительно бледнеть. Я лихорадочно метался взглядом по стенам, пытаясь охватить всё и сразу. Пару раз мотнул головой, и... текст исчез без следа.

— Ха, ну и мразь же тот, кто наложил это проклятие, — я скривился, глядя на череп, валяющийся на полу. — Он специально накатал такую простыню, чтобы никто не успел её прочесть! Какая старательная гнида.

Я не мог сдержать ругательств. Цокнув языком, я поднял взгляд и осёкся, наткнувшись на пристальный взгляд золотых глаз. Тайрок смотрел без колебаний, но я чувствовал, как он сдерживает бурю эмоций, бушующую внутри. И всё же в его медленном голосе прорвалась одна-единственная нота:

— Лу, ты сможешь?

Конец фразы едва заметно дрогнул. Я даже отдалённо не мог измерить глубину горечи, скрытой в этом коротком вопросе.

Да, у него были верные соратники, но бремя защиты земель Кунов, возрождения дома и это бесконечное, мучительное одиночество — всё это он нёс на своих плечах слишком долго.

И при этом его единственной эмоциональной реакцией была лишь лёгкая дрожь в голосе? Мне вдруг захотелось разрыдаться вместо него. Должно быть, момент, к которому он наконец пришёл через такие страдания, принёс ему не только радость, но и горькое опустошение.

Поэтому, хоть мой ответ и был кратким, я произнёс его со всей серьёзностью. Медленно кивнув, я твёрдо заявил:

— Конечно. Я смогу его снять.

Он замер, словно статуя, и лишь спустя долгое время коротко пробормотал:

— Спасибо.

Это сухое, сдержанное слово почему-то показалось мне обжигающе горячим. Я глубоко вдохнул и мысленно скомандовал Мо:

«Сохранил? Выводи перед глазами».

В то же мгновение перед моим взором развернулось бесконечное полотно заклинания. Я полностью сфокусировался на тексте и открыл рот. «Ну погоди у меня, костлявая рожа».

— Заклинание было просто бесконечным! Сто двадцать тысяч знаков, представляете?! Этот психованный скелет накатал там целый роман! Кто так проклинает?!

Я всё ещё задыхался от возмущения, изливая душу.

— Теперь понятно, почему гад Хойга выпендривался, что только он может снять проклятие. Без фотографической памяти это просто нереально! У меня под конец голос так сел, что я хрипел, чёрт возьми!

Проклятие дома Кунов наконец-то было снято. С того момента прошло уже два дня, а моя ярость в адрес мёртвого чернокнижника всё никак не утихала.

Проблема была в том, что в замке Кунов мне было некому выговориться. Пришлось ехать и донимать жалобами больного пациента.

— Мне сказали, что если я ошибусь хоть в одном слове, всё пойдёт прахом! Я так напрягся, стараясь не облажаться, что у меня чуть мозги не вскипели! Начал читать вечером, а закончил только под утро! У-у, скелет проклятущий!

Доктор Ким, которая при моём появлении едва смогла приоткрыть глаза, была слишком слаба, чтобы отвечать вслух, но отвечала взглядом. В её глазах плескалась какая-то пронзительная, дрожащая эмоция. Наверное, она была глубоко тронута моими страданиями...

— Эй, ты, жестянка безмозглая.

Кто? Я? Пока я ошарашенно хлопал глазами от неожиданной атаки, доктор Ким, собрав остатки сил, выдала:

— Ты какого чёрта читал всё это сам, бестолочь?!

— Так ведь чтобы снять проклятие, надо было прочесть.

Может, болезнь повредила мозг доктора Ким? Пока я с тревогой смотрела на неё, она сверкнула глазами ещё ярче:

— Какого чёрта это читал ты, придурок?

— А кто ещё должен был это делать?!

— Кто-кто! Наноробот! Если бы ты дал ему временный доступ к голосовым связкам, он бы оттарабанил весь текст в ускоренном темпе!

— ...А-а-а.

— Хойга выпендривался, что только он может снять проклятие, не потому, что у него фотографическая память, а потому, что собирался поручить чтение нанороботу! К тому же нанороботы не ошибаются!

— ...А-а-а-а.

Я застыл с открытым ртом, парализованный этим откровением. Выходит, все мои мучения были продиктованы исключительно моей собственной тупостью? Доктор Ким устало потёрла переносицу.

— Господи, да как я могу спокойно умереть, оставив на свете такую бестолочь. Ох...

— Ну зачем же так сразу... «бестолочь»... — пробормотал я, но в ответ получил лишь суровый взгляд.

— Нет, ну всё равно же я молодец. Проклятие-то снято!

— Ага, молодец. Только постарел, небось, лет на десять.

Я вздрогнул. Попала в самую точку, так что я отвел взгляд. Когда проклятие спало, я и правда чувствовал себя стариком.

— А теперь скажи мне вот что: раз проклятие снято, в замке Кунов сейчас, должно быть, творится полное безумие. Какого чёрта ты тут прохлаждаешься?

Ну, потому и прохлаждаюсь, что там творится полное безумие. Те, кого уже и не надеялись увидеть живыми, воскресли. Однако… ожило меньше половины.

Поэтому замок захлебнулся в слезах — наполовину от счастья, наполовину от горя. И я бы остался там, чтобы поддержать их, если бы не одно «но».

Абсолютно все смотрели на меня как на Истинного Спасителя и превозносили как живое божество. Разве я мог не сбежать от этой удушающей волны слепого обожания? Я усилием воли отмахнулся от этих воспоминаний и снова посмотрел на доктора Ким.

— Да ничего я не прохлаждаюсь. Просто подумал, вдруг вам тут скучно...

— Кха-кха! Кха!

Доктор Ким внезапно зашлась в таком жестоком приступе кашля, что её всю затрясло. Не успел я позвать на помощь, как двери распахнулись, и в палату ворвалась толпа целителей.

Они хлопотали над ней, но состояние не улучшалось. Она задыхалась, её лицо исказила гримаса боли, и целителям не оставалось ничего иного, кроме как усыпить лекарствами.

Глядя на это, я почувствовал, как ледяная рука сжала моё горло. Всё, что я мог — это просто стоять и смотреть.

— Господин Лу.

Ко мне неслышно подошла Солонго и тихо попыталась утешить:

— Ей уже стало гораздо лучше.

«Лучше?! Да насколько же ей было плохо до этого?!» — я с трудом проглотил крик отчаяния и отвернулся.

— Всё благодаря целителю Нучиру, которого вы прислали. Он из знаменитого рода Аган.

А-а, друг морской звезды.

— От него есть толк?

— Да, колоссальный. Кстати, он дал гарантию. Сказал, что состояние госпожи, по крайней мере, не ухудшится.

Что за бред? Она должна вскочить и бегать на своих двоих! «Не ухудшится»! Головой я понимал, что должен быть благодарен, как и Солонго, но внутри всё сворачивалось в тугой, болезненный ком.

Мир в очередной раз тыкал меня носом в простую истину: не всё идёт так, как тебе хочется. Я глубоко вздохнул и ответил:

— Значит, осталось только дождаться, когда ей станет совсем хорошо.

— Именно так.

Голос Солонго звучал твёрдо, она не сомневалась, что так и будет. Я посмотрел на неё, затем медленно кивнул. Да, остаётся верить и жить настоящим. Ускорив шаг, я направилась навстречу реальности.

— Возвращаетесь в замок Кунов?

— Угу, — я коротко кивнул и бросил через плечо: — Пора найти Божественного Зверя.