Экстра «В шкафу»Глава 2

Эшли открыл глаза и понял, что в спальне никого нет. Взгляд уперся в привычный потолок. Медленно моргнув, он со вздохом снова смежил веки. Пульсирующая боль в руке неумолимо возвращала к реальности. Всё как всегда. Абсолютно ничего нового.

Каждый раз после обморока он неизбежно возвращался в эти стены. И ждал. Просто лежал и ждал. Очнувшись, он вновь и вновь обнаруживал себя в полнейшем одиночестве. Впрочем, сегодня одно отличие всё же было: на этот раз причиной потери сознания стал не гон, а феромонный шок.

«Наконец-то», — вяло подумал он, даже не пытаясь подняться с постели.

Раз он снова здесь, значит, Бернис уже приходила — в этом можно не сомневаться. Наверняка она уже всё доложила отцу, и Доминик теперь точно в курсе его приступа.

«Интересно, когда до него дойдет?»

Бернис, должно быть, давно раскусила его игру — поняла, что на вечеринках он не сбрасывает феромоны, как должен. Загадкой оставалось лишь то, почему она до сих пор не донесла об этом Доминику. Узнай отец правду, он ни за что не пустил бы всё на самотёк.

Но, к счастью или на беду, Бернис хранила молчание. Да и сам Доминик сейчас был не в том положении, чтобы держать Эшли на коротком поводке, как он привык. Причина была проста: состояние «Эшли» стало критическим.

Врачи не скрывали: «Эшли» не протянет и пары лет. И это не вызывало удивления. При мутации гаммы риск летального исхода достигает почти пятидесяти процентов. А даже если кому-то и удавалось выжить, последующее рождение ребенка в большинстве случаев ставило финальную точку. «Эшли» же балансировал на грани смерти целых два раза. И хотя ему удалось выкарабкаться, расплатой стала такая чудовищная слабость, что теперь он с трудом мог самостоятельно приподняться на кровати.

Говорят, если молиться искренне, Бог обязательно исполнит твое желание. Если это так, то и «Эшли», и он сам непременно получат то, чего так жаждут. Ведь даже такой властный и помешанный на контроле человек, как Доминик, бессилен перед лицом смерти.

«Так ему и надо», — Эшли слабо скривил губы в насмешливой полуулыбке.

«Эшли» уже находился в шаге от исполнения своего заветного желания, но вот когда настанет его собственный черед, он не имел ни малейшего понятия. Прошло несколько лет, а его разум, вопреки всему, оставался ясным.

«Когда же, черт возьми, я наконец сойду с ума?»

Он лежал, неподвижно глядя в пустоту и снова и снова прокручивая в голове эту мысль. Как бы то ни было, времени было предостаточно. Рано или поздно это неизбежно случится.

С его губ сорвался тихий смешок.

«А может, когда этот день наконец настанет, я даже не пойму, что моя мечта сбылась».

─── ◇◇◇ ───

— …Именно поэтому мы можем использовать это как ключевой довод для опровержения. Я планирую проработать этот момент более детально.

— Минуточку. Если мы пойдем этим путем, присяжные могут, наоборот, проникнуться к ним сочувствием. Нам нельзя так прямо нападать на родителей пострадавшего ребенка.

— Но безответственность родителей вызывает у присяжных куда больше гнева. На этом я и предлагаю сыграть.

— У нас ведь нет никаких доказательств того, что они ввели ребенку препарат намеренно.

— А у вас есть доказательства, что это не так?

Эшли молча наблюдал за бесконечной словесной перепалкой, развернувшейся за столом. Иск против фармацевтической компании, защиту которой сейчас вела их фирма, обещал стать одним из самых громких процессов года и уже приковал к себе пристальное внимание общественности. В преддверии первых слушаний Эшли собрал команду на финальное совещание, чтобы отточить стратегию, однако вместо этого уже битый час выслушивал бессмысленное переливание из пустого в порожнее. Время давно перевалило за полночь.

— …Итак.

Стоило Эшли нарушить затянувшееся молчание, как взгляды всех присутствующих разом устремились на него. Он небрежно указал шариковой ручкой на ведущего юриста:

— На чем именно строится твой аргумент для опровержения? Послушай, Харви. Люди терпеть не могут голословную демагогию. Даже больше, чем безответственных родителей.

Пара юристов едва не прыснула от смеха, но быстро взяла себя в руки, напустив на лица профессиональную серьезность. Харви же поспешно вскочил с места и, подхватив нужные документы, подошел к Эшли.

Передав бумаги, он вернулся в свое кресло и теперь нервно бегал глазами по переговорной, изо всех сил пытаясь скрыть нарастающее напряжение. Пока Эшли изучал текст, в кабинете повисла тишина. Прошло не больше минуты, но присутствующим она показалась вечностью. Наконец Эшли поднял взгляд:

— Неплохо.

По комнате прокатился коллективный, хотя и тщательно сдерживаемый вздох облегчения. Но Эшли тут же добавил:

— Однако сюда нужно кое-что добавить. Помните недавний прецедент Мейсона? Если мы сошлемся на него…

Его прервал деликатный стук. Эшли осекся, недовольно покосившись на вход. Дверь приоткрылась, и вошедшая секретарша направилась прямо к нему. Склонившись над столом, она негромко произнесла:

— Прошу прощения. Вам только что поступил срочный звонок.

В голове Эшли на секунду мелькнула мысль: «Неужели он наконец умер?».

Но догадка не подтвердилась.

— Звонок из полиции, — негромко пояснила она. — Прошла какая-то облава, и один из задержанных утверждает, что знаком с вами, мистер Миллер. Требует, чтобы его защищали именно вы.

Эшли лишь недовольно поморщился. Вряд ли в природе существовал человек, обладающий достаточной наглостью, чтобы выдергивать его среди ночи в полицейский участок. Но то, что задержанный не просто назвал их фирму, а потребовал лично Эшли Миллера, вызывало скорее недоумение, чем привычное раздражение.

Пожалуй, только поэтому он не отмахнулся от этой нелепости, как сделал бы в любой другой ситуации.

Эшли молча протянул руку, и секретарша поспешно вложила в нее распечатку. Он скользнул скучающим взглядом по списку задержанных, ожидаемо ни за что не зацепившись. Наверняка очередной наркоман или забулдыга, решивший спасти свою шкуру громким именем, которое случайно услышал в новостях. Такое происходило сплошь и рядом.

Решив, что лишь зря теряет время, Эшли уже собрался вернуть бумагу, когда взгляд внезапно споткнулся об одну строчку.

Секретарша в замешательстве отступила. Эшли резко подался вперед и вчитался в текст. Имя, напечатанное черным по белому, казалось чьей-то нелепой ошибкой, невозможной в реальности. Но сколько бы раз он ни перечитывал строчку, буквы упрямо складывались в одни и те же слова.

Коннор Найлз.

Эшли замер, не в силах отвести взгляд от этого имени.

«Я должен убедиться».

Резко поднявшись, он стремительно вышел из переговорной, оставив позади коллег. Через несколько минут он уже сидел в машине, вдавливая педаль газа по пути к участку. Эшли изо всех сил пытался сохранить привычную холодную рассудительность, но это давалось ему с огромным трудом.

«Как Кои вообще здесь оказался?»

Возможно, просто совпадение. Обычный тезка. Скорее всего, так оно и есть. И всё же, как бы логично Эшли ни убеждал себя в обратном, он не успокоится, пока не проверит всё лично. Даже если вероятность ничтожно мала...

А если это действительно он?

Пальцы, до побеления сжавшие оплетку руля, дрогнули.

«В любом случае, ничего не изменится», — жестко одернул себя Эшли. Он был уверен, что на его лице не дрогнет ни единый мускул, даже если за решеткой он и вправду увидит Кои.

С тех пор прошло почти десять лет. За это время тот мог измениться до неузнаваемости — настолько, что они даже не узнают друг друга при встрече. Кои давно вырос, перестал быть подростком и, наверное, растерял всё свое былое очарование. Так методично рассуждал Эшли, мчась по ночным улицам.

Но даже если он остался точно таким же, как в памяти — этому человеку больше никогда не удастся выбить у Эшли почву из-под ног.

«Ты разрушил мою жизнь».

Рассудок оставался ясным. Эшли твердил себе, что единственное чувство, выжившее в нем за эти годы, — это ненависть. И он гнал машину по пустынным предрассветным улицам лишь ради того, чтобы доказать себе это.

─── ◇◇◇ ───

— Мистер Эшли Миллер? Вы приехали лично?

Дежурный офицер изумленно округлил глаза. С тех пор как Эшли переступил порог участка, уже несколько раз ловил на себе похожие взгляды, но ему было абсолютно плевать. Сухо и быстро покончив с формальностями, он направился к изолятору, куда после облавы сгрузили задержанных.

Разум оставался холоден. Чего нельзя было сказать о сердце. Пульс бился тяжело, отдаваясь в висках, и не поддавался никаким усилиям воли.

— Сюда, пожалуйста.

Эшли повернул голову туда, куда указал полицейский, и замер. Камера представляла собой сущий хаос, где вповалку сидела и лежала целая толпа. Кто-то, одурманенный наркотиками, бессмысленно пялился в пространство, кто-то всхлипывал, кто-то прямо на грязном полу изнывал, окончательно потеряв остатки рассудка.

Но Эшли выцепил его взглядом в первое же мгновение.

В легких разом закончился воздух. В голове помутилось.

«Я хочу убить тебя».

Именно этой мыслью жил Эшли. Он бесчисленное множество раз представлял, как находит и уничтожает его. А когда даже эти кровавые фантазии выжали досуха, он решил, что просто перегорел. Человеческая психика — удивительно удобный механизм, стирающий то, что причиняет боль. Эшли был уверен, что образ Кои давно истлел и потерял над ним всякую власть. Что при новой встрече в нем не дрогнет ни единой струны.

Он ехал сюда в уверенности. Уверенности в том, что «его» Кои больше не существует в этом мире. Что в его собственной выжженной душе не осталось ничего, кроме жажды мести. Он думал, что заставить Кои страдать, глядя на сломленного и разрушенного Эшли, — это единственный оставшийся смысл его существования.

Так почему же сейчас... единственное, чего он желал, — это броситься к нему и поцеловать?

Услышав свое имя, молодой человек медленно поднялся. Их взгляды встретились. И на лице Кои мелькнуло искреннее удивление. Он стал выше. Юношеская мягкость черт исчезла, уступив место линиям повзрослевшего мужчины. Но для Эшли он оставался прежним. Всё тем же мальчишкой. Его маленьким возлюбленным, который когда-то всегда бежал ему навстречу.

Горло болезненно сдавило от давно забытого желания расплакаться.

Окружающий мир просто перестал существовать. В целой вселенной остался лишь Кои, делающий шаг в его сторону.

«Абсолют, однажды погубивший меня, теперь намеревается даровать мне жизнь».