Экстра «Made in Heaven…… or Hell»Глава 19

«Прости меня, Кои. Во всём виноват только я».

Эшли Доминик Миллер прекрасно понимал: корень всех бед кроется в нём самом. Именно из-за его проклятой наследственности Кои раз за разом приносил на свет доминантных альф. Пробудись их природа, как у обычных людей, в подростковом возрасте — многих проблем удалось бы избежать. Но судьба не пощадила их даже в этом.

И всё же, как бы сильно Эшли ни терзала вина, в каком бы неоплатном долгу перед Кои он себя ни чувствовал, отпустить его он не мог — не допускал даже подобной мысли. Оставалось лишь одно: перекроить весь окружающий мир под Кои. Сделать так, чтобы тот ни в чём не знал печали и чувствовал себя по-настоящему счастливым. В этом вопросе Эшли не собирался делать поблажек никому — даже собственным детям.

«Ничего. Уж чью-чью, а эту натуру я знаю как никто другой».

Стоило воскресить в памяти полузабытые черты отца, как между бровей Эшли залегла жёсткая складка. Следом в сознании всплыло лицо его собственного сына — пугающе похожего на того человека, — и Эшли с ледяным расчётом принялся шаг за шагом выстраивать план действий.

─── ◇◇◇ ───

Кои выписали только через неделю. Слуги, встречавшие его в особняке, при виде бледного, осунувшегося лица хозяина не на шутку переполошились и наперебой бросились расспрашивать о его самочувствии.

Вообще-то врачи были готовы отпустить его домой почти сразу, но Эшли категорически воспротивился. Кои решил про себя, что именно из-за столь затянувшейся госпитализации домашние теперь буквально сдувают с него пылинки и дышат на него с удвоенной осторожностью.

— Спасибо за беспокойство, со мной всё хорошо. Ничего страшного не произошло, — мягко улыбнулся он прислуге и шагнул в просторный холл.

Его не было дома всего неделю, но отчего-то стены особняка вдруг показались ему чужими и холодными — словно он вернулся в совсем другое, незнакомое место. Пытаясь справиться с внезапной скованностью, Кои неуверенно двинулся к лестнице.

— Ах!

Не успел он поставить ногу на первую ступеньку, как чьи-то сильные руки легко подхватили его и оторвали от пола. От неожиданности Кои тихо вскрикнул, но в то же мгновение встретился взглядом с родным лицом и с облегчением выдохнул:

— Эш, я и сам могу идти.

— Ты ещё слишком слаб, — отрезал Эшли, однако тут же смягчил тон: — По-хорошему, тебе стоило ещё побыть под присмотром врачей, но ты ведь упёрся и потребовал выписки. Так что теперь будь добр слушаться меня. Никаких нагрузок — лежи в спальне и набирайся сил. Договорились?

— Угу… — неохотно кивнул Кои, хотя одна мысль всё же не давала ему покоя: — Но ведь лекции, наверное, уже начались…

— В другой раз. Этот курс читают ежегодно, прослушаешь его в следующем году. Оно и к лучшему: начало ты уже застал, так что потом втянуться в учёбу будет куда проще.

Возразить на это было нечего. Торопиться Кои действительно некуда, а раз он уже успел вникнуть в основы программы, то вполне сможет пока позаниматься и самостоятельно. Заметив, как послушно тот кивает, Эшли про себя облегчённо выдохнул. К нему вернулся его прежний, покладистый Кои. Всё осталось как раньше.

— Как только откроется новая запись, моя секретарша сразу же подаст заявку.

— Да, спасибо, Эш. И секретарше обязательно передай от меня благодарность.

Кои беспокоился даже о таких мелочах, как вежливость с чужим подчинённым, и Эшли невольно криво усмехнулся.

«Добрый, чуткий Кои… А ведь тебе совсем не обязательно быть таким милым с кем-то, кроме меня».

Эта черта вызывала в нём раздражение, но Эшли утешал себя тем, что в конечном счёте это прелестное создание принадлежит только ему — целиком и без остатка. Коротко улыбнувшись своим мыслям, он вошёл в спальню, бережно опустил Кои на кровать и, ещё раз строго велев ему соблюдать постельный режим, прикрыл за собой дверь.

В ту же секунду тёплая улыбка сползла с его губ.

Всю эту неделю Кои искренне верил, что Эшли, как обычно, пропадает в офисе, однако тот даже не появлялся на работе. Он взял отпуск и все семь дней разрывался между клиникой и особняком. Разумеется, причиной тому были дети. Вот только оставался он с ними вовсе не для того, чтобы, как любой нормальный родитель, утешить малышей, перепуганных внезапной госпитализацией Кои. Эшли преследовал лишь одну цель: добиться того, чтобы эти дети больше никогда и никому не смели причинить вреда. И прежде всего — самому Кои.

Он не питал наивных иллюзий и не ждал, что эти маленькие хищники вдруг образумятся после пары воспитательных бесед. С ними с самого начала следовало действовать иначе: загнать в жёсткие рамки и приучить к беспрекословному повиновению. А если слова не дойдут — в ход пойдут куда более доходчивые меры.

Точь-в-точь как в своё время поступал его собственный отец — Доминик Миллер.

Пожалуй, лишь теперь Эшли до конца осознал, почему человек, которого он люто ненавидел всю свою жизнь, обходился с ним с такой жестокостью.

«Значит, вот какую угрозу я представлял для его драгоценного „Эшли“… Единственное существо, чьими руками тот мог свести счёты с жизнью. Опасное орудие, способное подарить ему долгожданную свободу и навсегда вырвать из власти Доминика».

Будь у отца другие кровные наследники, он, вероятно, не раздумывая прикончил бы сына. Но Эшли оставался единственным ребёнком, которого родил ему его обожаемый «Эшли», — и только поэтому, вопреки колоссальному риску, Доминик так и не решился от него избавиться.

Разумеется, Эшли отдавал себе отчёт в том, какими последствиями обернётся подобная муштра. Психика детей могла надломиться ещё сильнее. Но разве это не малая цена за то, чтобы предотвратить непоправимое? Ведь самый страшный исход — о котором он уже говорил Кои — наступит тогда, когда они кого-нибудь убьют и отправятся за решётку до конца дней или вовсе на смертную казнь.

Спускаясь по лестнице, Эшли заметил на площадке съёжившуюся маленькую фигурку и замедлил шаг. Ребёнок тихонько всхлипывал. Снова Чейз. Постояв пару секунд в безмолвии, нарушаемом лишь прерывистыми детскими вздохами, Эшли двинулся дальше и остановился прямо перед сыном. Малыш так глубоко ушёл в своё горе, что даже не сразу почувствовал чужое присутствие, и лишь расслышав шаги, испуганно вздрогнул. Чтобы заглянуть в лицо отцу, мальчику пришлось до предела запрокинуть голову.

— Встань, — сухо бросил Эшли, даже не вынимая рук из карманов. — Нечего разводить сырость на лестнице. У тебя есть своя комната — там и плачь.

В широко распахнутых глазах мальчика с новой силой заблестели слёзы. Роняя крупные горячие капли, Чейз пошатнулся, кое-как поднялся на ноги и покорно побрёл вверх по ступенькам, с которых только что спустился Эшли.

— Опять Грейсон?

От этого негромкого вопроса ребёнок замер и медленно обернулся. Он уже успел преодолеть несколько ступеней, но их взгляды так и не поравнялись — Эшли по-прежнему смотрел на него сверху вниз.

— Видимо, они со Стейси опять заигрались и перегнули палку. Я сделаю им выговор.

Чейз промолчал, нерешительно переминаясь с ноги на ногу. Больше всего на свете малышу сейчас хотелось одного — чтобы отец обнял его и пожалел. Но Эшли даже не шелохнулся, продолжая всё так же безучастно стоять внизу.

«Доминантные альфы не способны на чувства, Кои».

Эти слова в полной мере относились и к нему самому. Уже много лет мир вокруг не вызывал в Эшли ровным счётом никакого отклика. Ему были чужды и восхищение красотой, и радость, и печаль. Сердце в груди обратилось в холодный камень и без единого сбоя отмеряло удары, повинуясь лишь инстинктам. Во всей вселенной существовал только один человек, способный пробудить в нём подобие живых эмоций, — Кои. Даже кровное родство ничего не меняло: глядя на крошечного сына с опухшим от слёз личиком, Эшли не ощущал ни малейшей жалости.

Впрочем, это не имело ни малейшего значения. Стоит природе малыша пробудиться, как он станет точно таким же — в один миг забудет и нынешнюю тоску, и все детские обиды. Так что беспокоиться не о чем.

Окончательно Эшли утвердился в этой мысли после того случая, когда мальчик, с которым часто водился Грейсон, попытался убить собственного младшего брата.

«Да как же такой тихий, послушный ребёнок мог решиться на подобное?!» — сокрушались тогда его родители, слепо верившие в безгрешность своего чада. Но Эшли, выяснив всю подноготную той истории, ничуть не удивился. Просто случилось то, что рано или поздно должно было случиться.

И меры он тогда принял вполне закономерные. Тот, кто не понимает человеческого языка, ничем не отличается от дикого зверя. А значит, правила придётся вбивать в них силой — пока на уровне инстинктов не усвоят, что дозволено, а что находится под запретом.

─── ◇◇◇ ───

Вернувшись вечером с работы в свой обычный час, Эшли с порога ощутил в доме какую-то странную перемену. Причина прояснилась довольно скоро. Заметив третьего сына с покрасневшими от долгих рыданий глазами, Эшли мысленно поморщился:

«И снова одно и то же?»

Чейз то и дело прибегал к нему в слезах, ища защиты и пытаясь пожаловаться на обидчиков. Эшли и на этот раз не собирался выслушивать детские жалобы — тем более что суть происходящего и без слов была как на ладони: наверняка Грейсон со Стейси опять что-то с ним вытворили. Подавив рвущийся наружу вздох, он смерил сына долгим взглядом.