Глава 125

Услышав столь неожиданные слова, Кои в изумлении распахнул глаза. Заметив его реакцию, Билл тяжело вздохнул и пробормотал:

— Так ты тоже не в курсе.

Кои лишь растерянно кивнул.

— Я… я тоже его больше не видел…

С того самого момента, как Эша прямо на его глазах куда-то уволокли, от него не было ни единой весточки. Именно поэтому, наплевав на мерзкие слухи, Кои рискнул сегодня прийти в школу — просто на всякий случай. Надеялся узнать хоть что-то.

Когда он сдавленным, то и дело срывающимся от волнения голосом обрисовал ситуацию, Билл судорожно втянул воздух. Его лицо исказилось от гнева.

— Да что вообще происходит, черт возьми?! С какой стати Эшу вдруг похищать тебя на пустом месте? Знаешь, что сейчас болтают в команде? Говорят, Эш совсем свихнулся от любви, а ты его жестко отшивал, вот он и слетел с катушек — взял и похитил. Это же бред собачий!

— Такого просто быть не может! — в ужасе воскликнул Кои, побледнев от столь диких предположений.

— Вот именно! — отрезал Билл.

Не переставая хмуриться, он раздраженно продолжил:

— Эш вообще не из тех, кто будет липнуть и навязываться. Мы дружим уже столько лет, и я прекрасно видел, как он расставался с девчонками. Он из тех парней, кто при встрече с бывшей мило улыбнется и поздоровается, да еще и с ее новым парнем закорешится. Вот такой он, наш Эш! Девчонки вечно ныли, что он слишком холодный, что в нем ни капли ревности... А тут, значит, похитил, потому что ему отказали?! Да что эти придурки вообще могут знать, чтобы молоть такую чушь?!

Билл злился не на шутку. Кои буквально кожей чувствовал, насколько сильно тот дорожит Эшем, как искренне им восхищается. Впрочем, вся хоккейная команда была такой. Эш был для них не просто капитаном и товарищем. Их привязанность граничила с преданностью, выходя далеко за рамки обычной дружбы. И теперь, когда разразился подобный скандал, их всеобщая паника была вполне объяснима.

«Я больше не имею права это скрывать».

Эш ведь давно предлагал раскрыть их отношения. Он молчал исключительно ради Кои, скрепя сердце согласившись на тайну, и совершенно точно не ожидал, что всё обернется подобным кошмаром. Кои больше не мог выносить того, что из-за его малодушия Эш стал мишенью для столь грязных сплетен.

«К тому же… Его отец уже всё знает…»

К горлу внезапно подкатил комок. Захотелось разрыдаться. Не нужно было ничего прятать с самого начала. Какой во всем этом был смысл, если их всё равно так жестоко раскрыли? Из-за его собственных трусливых страхов Эш сейчас проходит через настоящий ад унижений. От всепоглощающего чувства вины грудную клетку сдавило так, что стало трудно дышать.

Горло пересохло. С трудом сглотнув вязкую слюну, Кои заставил себя заговорить:

— Ты прав. Эш меня не похищал. Я... то есть мы...

Кои сделал глубокий вдох. И наконец-то признался:

— Мы влюблены друг в друга.

Билл вытаращился на него и застыл, глядя сверху вниз. По неподвижному лицу было ясно, такого ответа он не ожидал. Но на что тогда рассчитывал? Какое еще объяснение успел себе придумать?

«Наверное, он и сам ничего не придумал. Потому и притащил меня сюда на допрос».

Эта мысль немного успокоила Кои. Собравшись с духом, он продолжил уже гораздо тверже:

— У меня были на то свои причины. Это я попросил Эша никому не рассказывать. Он просто пошел мне навстречу и сдержал слово. Прости, что мы так долго вас обманывали.

Кои говорил предельно серьезно, однако Билл по-прежнему не шевелился. Неужели известие потрясло его до такой степени? В груди болезненно кольнула обида, но Кои тут же себя одернул. Если рассуждать здраво, подобная реакция была вполне понятна. Кому вообще могло прийти в голову, что блистательный Эшли Миллер встречается с Коннором Найлзом? Вот если бы Кои просто сох по Эшу в одиночку — тайно, безнадежно и безответно, — это наверняка никого бы не удивило.

По крайней мере, именно так Кои истолковал растерянность на застывшем лице Билла. Предвидел ли Эш, что всё будет именно так? К щекам прилил стыд, а следом на Кои вновь навалилась вина перед парнем, который ради него был готов выдержать любой удар.

Проглотив горький ком, он расправил плечи и упрямо повторил:

— Мы с Эшем встречаемся. А после школы… мы решили по-пожениться. И еще я…

Кои осекся. Только теперь, произнеся это вслух, он вдруг понял, что уже знает ответ на вопрос, которого прежде так боялся.

«Если бы ты спросил меня сейчас, я бы не раздумывал ни секунды».

Глаза обожгло подступившими слезами, но голос не дрогнул:

— Я поеду с Эшем на Восточное побережье.

Это заявление окончательно добило Билла. Он не моргал и не двигался — только бессмысленно таращился на Кои. Похоже, поток внезапных откровений перегрузил его мозг: тот коротнул и отключился, оставив после себя одну пустоту.

. * ✦ . ⁺ .⁺ ˚

Домой Кои вернулся уже на закате, когда последние краски выцветали из неба, а окрестности медленно затягивали густые сумерки. В тесном и убогом трейлере его никто не ждал. После случившегося отец угодил в больницу и до сих пор не вернулся.

Привычным движением Кои прислонил велосипед к стене фургона и распахнул дверь. Внутри стояла тишина. Он нарочно шумно выдохнул, лишь бы нарушить это безмолвие, но короткий звук тут же растворился в пустом салоне. Тогда Кои добрел до кровати и бессильно опустился на край.

Теперь в трейлере снова царил порядок. Кои кое-как убрал последствия разгрома, но стоило прикрыть глаза, и перед ним вновь вставал салон таким, каким он увидел его, когда полицейские привезли его домой.

Всё было перевернуто вверх дном. Однако больнее всего оказалось смотреть на бумажные стаканчики, которые он с такой заботой расставлял на подоконнике. Теперь они валялись по всему полу, земля рассыпалась, а посаженные в них одуванчики беспомощно никли среди обломков.

При одном воспоминании об этом горло снова сжало.

Кои собрал землю, расставил уцелевшие вещи по местам, но вернуть трейлеру ощущение дома так и не смог. Гнетущее одиночество никуда не исчезло. Он только-только вновь обрел Эша — и тот опять пропал прямо у него на глазах. От одной этой мысли хотелось выть и лезть на стену.

По словам Билла, Эша в конце концов отпустили. Отец одного из ребят служил в полиции, поэтому до их компании доходили довольно точные сведения.

«Говорят, его отец — какой-то крутой адвокат?» — ошеломленно рассказывал Билл.

Доминик Миллер предложил оплатить лечение отца Кои и вдобавок выплатить щедрую компенсацию, лишь бы тот отказался от претензий и Эша освободили. Кои слушал это с горечью. Он ни секунды не сомневался, что отец вцепится в деньги обеими руками. Однако следующие слова Билла заставили его опешить.

«А твой отец, говорят, взбесился и послал их куда подальше. Орал, что ему от них ни черта не надо. Пусть только вернут ему сына».

Всю свою жизнь Кои чувствовал, насколько сильно отец его ненавидит. Даже в тот злополучный день тот проклинал его последними словами, избивая до полусмерти.

С чего вдруг такая забота?

Как бы то ни было, поверить в благие намерения отца Кои не мог. Он ни разу не навестил его в больнице и совершенно не собирался видеться с ним после выписки. Сейчас в его голове не оставалось места ни для кого, кроме Эшли.

«Еще слух прошел, что отец Эшли лично приехал сюда. И собирается сразу же увезти его на Восток».

Вспомнив эти слова, Кои в отчаянии закрыл лицо руками.

«Только не это. Эш… Ты ведь не уедешь вот так, ничего мне не сказав?..»

Телефон Эша оставался недоступен. Кои даже сделал крюк через холм и попытался пробраться к его дому, но вокруг участка теперь выставили охрану. Повсюду маячили здоровенные мужчины, не спускавшие глаз с окрестностей, поэтому незаметно подобраться к особняку не было ни единого шанса. О встрече с Эшем не могло быть и речи.

Лишь однажды к Кои вышла секретарша отца Эшли и холодно предупредила:

«Скоро приедет мистер Доминик Миллер. Не думаю, что он обрадуется, увидев тебя здесь».

После этих слов Кои пришлось отступить. Больше всего на свете он боялся навредить Эшу еще сильнее. С тех пор он жил в мучительном подвешенном состоянии: не знал, что происходит, не мог дозвониться и не имел никакой возможности увидеть его.

Кои медленно сжал пальцами покрывало.

«Я так по тебе скучаю, Эш».

Он сглотнул застрявший в горле ком и глубоко вдохнул. Потом еще раз.

. * ✦ . ⁺ .⁺ ˚

Сухой лязг поворачивающейся дверной ручки заставил Эшли вздрогнуть. Он сжался в комок посреди кромешной тьмы, а в следующую секунду распахнувшаяся дверь впустила в подвал полосу яркого света.

Глаза пронзило болью. Эшли инстинктивно закрыл лицо руками.

Бетонный пол отражал звук чьей-то поступи. Кто-то приблизился вплотную, цепко перехватил его запястья и отвел ладони от лица. В пальцы ему вложили полосу плотной ткани.

— Наденьте. И не снимайте, пока глаза не привыкнут к свету.

Холодный, лишенный малейших эмоций голос принадлежал секретарше. Эшли безропотно затянул повязку на глазах, после чего ему тут же сунули пластиковую бутылку.

— Пейте. Это вода.

Жадно приникнув к открытому горлышку, он осушил бутылку в один присест. Секретарша безучастно дождалась, пока он допьет, забрала пустую емкость и сухо скомандовала:

— Вставайте. Идти сможете?

Когда она протянула руку, Эшли резко отмахнулся. Цепляясь ладонью за стену, он с трудом поднялся на затекшие ноги. Даже сквозь плотную ткань повязки пробивался свет, от которого глаза невыносимо слезились, поэтому Эшли держал их крепко зажмуренными.

Пошатываясь, он двинулся вслед за секретаршей, ориентируясь на стук ее каблуков и ведя пальцами по холодной стене. Мир возвращался к нему мучительно резко. Звуки, запахи, даже проникавший сквозь ткань свет — всё, от чего его отрезали на время заточения, — обрушилось единым потоком.

— Сколько… Сколько прошло дней? — хрипло выдавил Эшли.

— Трое суток.

Он с трудом удержал рваный вздох.

Трое суток.

Три дня и три ночи его продержали взаперти в этом проклятом подвале, куда не проникало ни единого луча света. В памяти тут же всплыло лицо Кои, и грудь сдавило так сильно, что следующий вдох застрял в груди.

В особняк Эшли привезли спустя неделю после того, как его забрала полиция. Когда приехавшая за ним секретарша велела садиться в машину, он подчинился без единого вопроса. Однако, добравшись до дома, сразу понял: что-то изменилось.

Обычно пустой и безмолвный особняк буквально кишел людьми. Ни о каком светском приеме, разумеется, не шло и речи. По залитым светом холлам сновали десятки охранников и слуг, и одного взгляда на поднявшуюся суету Эшли хватило, чтобы всё понять.

Отец вернулся.

Интуиция его не подвела. Вот только увидеть Доминика ему тогда так и не позволили. Эшли прямо с порога схватили и, не удостоив ни единым объяснением, отволокли в подвал.

Всё повторилось. Как и когда-то на Восточном побережье, наказанием стали кромешная тьма и абсолютное одиночество. Эшли ожидал чего-то подобного.

Но срок заставил его насторожиться. Ровно столько же длилось его заточение в тот раз, когда он попытался убить «Эшли». Трое суток. Ни минутой меньше.

Это означало лишь одно: в глазах Доминика нынешний проступок сына был ничуть не менее тяжким.

Теперь, бредя вслед за секретаршей, Эшли заставил себя собраться. Он прекрасно знал, кто поджидает его в конце этого пути. Чужой, давящий запах феромонов с каждым шагом становился всё гуще, заполнял легкие и тяжелым грузом оседал в груди.

— Остановитесь.

Эшли послушно замер.

Секретарша отчетливо постучала в дверь. Изнутри не донеслось ни звука, однако женщина выждала несколько секунд и распахнула обе створки.

— Два шага вправо. Затем ровно десять шагов вперед.

Как и прежде, поддерживать или направлять его рукой она не стала — лишь назвала точный маршрут.

Эшли повиновался. Он медленно переставлял непослушные ноги, считая шаги про себя и цепляясь за цифры, как за единственный ориентир. Комната встретила его такой плотной тишиной, что каждый шаг отзывался в ней зловещим гулом.

«…Девять. Десять».

Закончив отсчет, Эшли остановился. За спиной с глухим щелчком закрылась дверь.

В ту же секунду на него навалился тяжелый запах феромонов, смешанный с терпким дымом дорогой сигары. Эшли не спутал бы это сочетание ни с чем.

Так пах только один человек.

Тело застало раньше, чем разум успел осмыслить охвативший его страх. Несколько мучительных секунд ничего не происходило, а затем тишину прорезал низкий голос:

— А ты отлично выглядишь, младший.

Доминик Миллер.