Глава 104

— Благодарим за визит. Будем рады видеть вас снова.

Управляющий бутиком вместе с сотрудниками проводил Эшли до самой улицы. Удостоив их короткого кивка, он направился к автомобилю. Дожидавшийся у тротуара шофёр тут же услужливо распахнул перед ним заднюю дверцу, однако Эшли остановился.

— Поезжайте без меня. Я немного пройдусь.

Пожилой водитель растерянно моргнул и невольно покосился в сторону. Двое телохранителей, неотступно сопровождавших Эшли с самого его приезда на Восточное побережье, обменялись многозначительными взглядами.

— Оставайтесь поблизости. Мы с вами свяжемся, — распорядился один из них.

Шофёр кивнул и послушно вернулся за руль. Эшли, тут же утративший к происходящему всякий интерес, зашагал по улице. Следом, сохраняя почтительную дистанцию, двинулись двое крепких мужчин, не уступавших ему ни ростом, ни сложением. Безмолвные и неприметные, они держались позади неотступными тенями.

Эшли было плевать. Сейчас он хотел лишь одного — растянуть эти жалкие крохи свободы хотя бы ещё на несколько минут.

После возвращения на Восточное побережье его жизнь превратилась в настоящую тюрьму. Для человека, привыкшего безраздельно распоряжаться собой и жить так, как ему вздумается, каждый новый день становился особенно изощрённой пыткой. Подъём в строго назначенный час. Обязательный завтрак с отцом. В обед — тягостная трапеза напротив «него», человека, который не мог самостоятельно даже подняться с постели. Ближе к вечеру — очередной светский раут или званый ужин, пропустить который не позволялось.

Подготовка к каждому такому мероприятию начиналась едва ли не с самого утра. Эшли был обязан досконально изучить биографии хозяев вечера: кто они, чем занимаются, какое положение занимают в обществе. Если же речь шла о владельцах бизнеса, ему следовало знать всё и об их компании. Малейший пробел в знаниях неизменно вызывал у отца откровенное недовольство.

Разумеется, Эшли был не настолько глуп, чтобы намеренно испытывать его терпение. Желание как можно скорее вернуться к Кои заставляло его выкладываться до предела. Он сцеплял зубы, беспрекословно исполнял любые приказы и запоминал огромные объёмы информации так, как если бы от этого зависела его жизнь. Если требовалось, он без колебаний жертвовал сном.

Но и на этом список обязанностей не заканчивался.

Одновременно Эшли начал готовиться к поступлению в университет. В выпускном классе все подростки с головой уходили в учёбу, однако отца никогда не устраивало «как все». Его сын должен был не просто держаться наравне с остальными, а оставлять их далеко позади. Хуже всего было то, что отец прекрасно знал: Эшли хватало и ума, и способностей, чтобы оправдать любые возложенные на него ожидания.

Как и следовало ожидать, отец желал видеть его студентом собственной альма-матер. Поэтому Эшли то и дело приходилось встречаться с выпускниками и по крупицам выуживать у них полезные сведения об университете. Одного этого с лихвой хватало, чтобы сойти с ума от нагрузки, но вдобавок ко всему появились ещё и занятия французским.

Эшли и без того в совершенстве владел испанским, однако для удовлетворения отцовского эго этого было катастрофически мало. Стоит свободно заговорить по-французски, как его наверняка тут же заставили бы взяться за немецкий.

В этой нескончаемой гонке дни сливались один с другим. Трёхчасовая разница во времени с Западным побережьем превращала даже короткий звонок Кои в практически невыполнимую задачу. Когда Эшли наконец удавалось выкроить несколько свободных минут, Кои обычно уже спал. Не пойди он сегодня на крайние меры, личного времени у него не осталось бы вовсе.

Ради этого выходного Эшли несколько суток работал на износ. Пришлось убедить отца, что даже он нуждается хотя бы в короткой передышке, а затем ночами просиживать над французским, чтобы не только нагнать программу, но и освоить материал наперёд. Лишь ценой этих адских усилий он сумел буквально выцарапать себе один-единственный день свободы.

Что-то ледяное внезапно обожгло щёку. Эшли вскинул голову и сразу понял причину: с низкого неба медленно опускались редкие снежинки. Прожив несколько лет на тёплом Западе, он успел отвыкнуть от такой погоды, и теперь внезапный снег казался чем-то совершенно чужим.

Остановившись посреди тротуара, Эшли некоторое время просто смотрел вверх. Тяжёлое зимнее небо, сплошь затянутое грязно-серыми облаками, давило на плечи. Та же унылая и безрадостная картина преследовала его каждый день с самого возвращения.

— Ха-а…

Он нарочно растянул выдох, наблюдая, как белёсое облачко пара растворяется в морозном воздухе. Вокруг торопливо сновали прохожие, пряча лица в поднятые воротники, а Эшли безучастно стоял посреди этого нескончаемого людского потока. Перед глазами само собой возникло безоблачное небо Запада — ясное, пронзительно-синее, сохранявшее свою чистоту даже в разгар зимы.

«Эш!»

В толпе вдруг мелькнул знакомый силуэт.

Эшли почудилось, что Кои со всех ног бежит навстречу. На короткое мгновение видение стало почти осязаемым: вот Кои уже рядом и с разбега бросается ему в объятия. Эшли рефлекторно вскинул руки, готовясь подхватить его, но образ растаял за миг до прикосновения.

В объятиях осталась лишь морозная пустота.

«Ах…»

Растворившись в объятиях, она смешалась с тоской и болезненно сдавила грудь. Эшли на несколько секунд застыл, невидящим взглядом уставившись туда, где только что мерещился Кои. Затем медленно опустил руки, склонил голову и снова зашагал вперёд.

Завтра было Рождество.

Наивная надежда вырваться отсюда сразу после Дня благодарения рассыпалась в прах ещё несколько недель назад. Следом за Рождеством неминуемо приближался Новый год, и, судя по всему, его Эшли тоже предстояло провести вдали от Кои.

«Неужели отец и вправду решил запереть меня здесь навсегда?»

Эшли молча пробирался сквозь толпу, целиком погружённый в свои мысли. До окончания старшей школы оставался ещё целый год, но мириться с разлукой так долго он не собирался. Он во что бы то ни стало настоит на своём и вернётся к Кои. Пусть для этого потребуется время — в конце концов Эшли обязательно добьётся желаемого.

«Пожалуйста, только дождись меня, Кои».

Мысль о заказанных несколько минут назад кольцах немного согрела его, и уголки губ сами собой приподнялись в лёгкой улыбке.

Два платиновых кольца. В центре каждого сиял довольно крупный бриллиант, окружённый с обеих сторон россыпью камней поменьше. На внутренней стороне Эшли велел сделать гравировку. На кольце, подогнанном под его безымянный палец, выведут имя Кои. Второе, размер которого пришлось выбирать практически наугад, будет носить имя Эшли.

Так эти кольца навсегда свяжут их и станут знаком того, что отныне они принадлежат друг другу без остатка.

«Интересно, что скажет Кои, когда я расскажу ему, что всё это значит?»

Одной мысли о том, как тот зальётся краской и окончательно растеряется от смущения, хватило, чтобы улыбка Эшли стала ещё шире. Огорчало лишь одно: из-за предпраздничного ажиотажа и наплыва заказов ювелирам требовалось около месяца, сколько бы он ни пытался их поторопить. Эшли изнывал от нетерпения, однако повлиять на сроки уже не мог.

Тем временем снег повалил ещё гуще, постепенно перерастая в настоящую метель.

Кои, наверное, никогда в жизни не видел столько снега.

Эшли вспомнил один из главных городских перекрёстков, на котором в конце каждого года собирались шумные толпы, и вдруг подумал, что однажды обязательно привезёт его сюда. На Рождество они поцелуются под веткой омелы. В канун Нового года вместе отсчитают последние секунды до полуночи, а с первым ударом часов Эшли крепко прижмёт Кои к себе и снова завладеет его губами.

А затем, не разрывая объятий, тихо прошепчет:

«Счастливого Нового года, Кои».

В воображении Эшли Кои стоял перед ним с покрасневшим от мороза носом и счастливо улыбался — так тепло и нежно, как умел улыбаться только ему одному. Этот образ мгновенно разогнал недавнюю тоску.

Шумно выдохнув, Эшли остановился. Телохранители, до этого неотступно следовавшие за ним, тут же замерли в нескольких шагах позади. Не вынимая рук из карманов пальто, он обернулся к ним.

— Вызывайте машину.

Один из охранников моментально связался с водителем. В ожидании автомобиля, который наверняка кружил где-то поблизости, Эшли остался стоять у светофора. Крупные белые хлопья продолжали кружиться в воздухе. Мимо спешили безликие прохожие, а на волосах и плечах постепенно оседал мягкий слой пушистого снега.

. * ✦ . ⁺ .⁺ ˚

— Очередной приём?

Секретарша отца коротко кивнула в ответ. Эшли не сдержал тяжёлого вздоха, и та невозмутимо пояснила:

— Конец года. Сейчас действительно много мероприятий.

— Разумеется, — сухо бросил Эшли.

Но на самом деле его волновало совершенно другое.

— Я лишь пытаюсь понять, как долго мне ещё придётся терпеть всё это дерьмо.

Женщина выслушала его с абсолютно непроницаемым лицом.

— Похоже, у вас есть веская причина так отчаянно рваться обратно?

В обязанности секретарши входило докладывать отцу о каждом шаге Эшли. О Кои она наверняка знала всё, поэтому недавний вопрос мог быть либо искусно разыгранным неведением, либо намеренной провокацией. В любом случае Эшли ответил на него лишь мрачным взглядом.

Не дождавшись объяснений, женщина не стала допытываться и вернулась к его возмущённому вопросу:

— Это известно лишь мистеру Миллеру. Я только передаю его распоряжения.

Эшли немного остыл и нехотя произнёс:

— …Я не хотел срывать на вас злость.

— Ничего страшного, — невозмутимо отозвалась она. — В высокую зарплату, которую платит мне мистер Миллер, входит и надбавка за необходимость служить мишенью для чужого необоснованного гнева.

«Это сейчас был сарказм?»

Однако секретарша произнесла это с такой бесстрастной деловитостью, точно зачитала один из пунктов трудового договора. Эшли в очередной раз подумал, что перед ним абсолютно непроницаемая женщина, но тут же мысленно отмахнулся.

«Впрочем, какая мне разница, что у неё на уме».

В конце концов, она всего лишь выполняла свою работу и, как и сам Эшли, не могла ослушаться его отца. Он тоже был готов покорно делать всё, что от него требовали. Главное — чтобы его поскорее отпустили.

— Первого января состоится приём. Вернее, начнётся он ещё вечером тридцать первого декабря, — сообщила секретарша.

«Значит, новогодняя вечеринка. И до неё к Кои мне не вернуться».

Эшли отметил это почти машинально.

Секретарша положила перед ним распечатанное расписание на ближайшую неделю.

— Это исключительно важное мероприятие, поэтому вам следует отнестись к нему со всей серьёзностью. Мистера Миллера там не будет. Вы отправитесь один.

Эшли недовольно скривился.

— Один? С чего вдруг?

Женщина ответила всё тем же холодным, деловым тоном:

— Потому что ваше присутствие на этом приёме обязательно.

— …Ха.

«И зачем я вообще спросил?»

С лёгкой досадой на самого себя Эшли взял со стола листок. Всё выглядело привычно: бесконечная рутина, расписанная едва ли не по минутам. Лишь тридцать первое декабря выбивалось из общего ряда. Весь день зиял пустотой, и единственной отметкой в нём значился тот самый злополучный приём.

— …Он настолько важен? — хмуро переспросил Эшли.

Секретарша, уже собиравшаяся выйти, остановилась, положив ладонь на дверную ручку, и обернулась.

— На этом приёме вы, как доминантный альфа, многому научитесь.

Больше ничего не объяснив, она вышла и плотно прикрыла за собой дверь.

Эшли ещё несколько секунд буравил расписание тяжёлым взглядом, затем отшвырнул листок в сторону и без сил откинулся на кровать.

«Плевать».

Ему и правда было всё равно.

«Только позвольте мне поскорее вернуться к Кои».

Он и без того продержался слишком долго. Как только эта чёртова вечеринка закончится, Эшли уедет.

«Осталось потерпеть всего неделю».

Утешая себя этой мыслью, он закрыл глаза.

— Как же я по тебе скучаю, Кои.

Впервые в жизни его собственный голос прозвучал настолько жалко и беспомощно.