Глава 131

«Что он вообще такое несёт?»

Эшли никак не мог осмыслить услышанное. Он застыл с телефоном у уха, ошеломлённо глядя перед собой и не находя ни единого слова. В трубке тем временем слышались только тихие, сдавленные всхлипы.

— …Кои.

Имя вырвалось хриплым шёпотом. Эшли с трудом разжал сведённые челюсти, откашлялся и заставил себя заговорить:

— Что значит «не можешь»? Что-то случилось? Кои, ты попал в аварию?

— Нет, нет… Дело не в этом.

Кои поспешно отверг его догадку. Следом из динамика донёсся судорожный вдох, и Эшли напрягся ещё сильнее.

Несколько мучительно долгих секунд Кои молчал. Казалось, он никак не мог заставить себя произнести следующие слова.

— Мой отец… он болен.

Голос дрожал и то и дело срывался, фразы рассыпались между неровными вдохами.

— У него рак. Врачи сказали, что ему осталось от силы полгода. Они уже ничего не могут сделать.

Эшли растерянно моргнул.

«И… при чём здесь это?»

Он понимал, что услышал нечто страшное. Понимал, что должен сказать что-нибудь — выразить сочувствие, поддержать Кои, подобрать правильные слова. Но все мысли сосредоточились на другом.

Кои сказал, что не приедет.

— …Да уж. Скверно.

Больше из себя Эшли выдавить не смог.

Он не мог понять, какое отношение болезнь отца имеет к их отъезду. Кои мог быть рядом с ним уже через несколько часов. Они могли уехать, как и собирались. Всё было решено.

Так почему теперь вдруг нет?

Тревога, на короткое мгновение отпустившая его после слов Кои об аварии, снова стянула грудь. Он уже открыл рот, собираясь наконец спросить прямо, но Кои глубоко вдохнул и опередил его:

— Дни моего отца сочтены… Понимаешь? Он умирает.

— Да понял я! — не выдержал Эшли.

Тоска, страх и нарастающее раздражение смешались в один ком, сдавивший грудь. Он слишком долго пытался понять, к чему Кои ведёт, слишком долго ждал объяснения — и теперь слова вырвались сами:

— Но что с того? Почему из-за этого ты не можешь приехать? Тебя-то это как касается?

На другом конце повисла тишина.

Пальцы Эшли до боли впились в корпус телефона. Свободная рука нервно сжималась в кулак и снова разжималась, не находя себе места. В трубке слышалось только тяжёлое дыхание Кои, и с каждой секундой молчания паника всё сильнее подбиралась к горлу.

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем Кои наконец выдохнул:

— Но он же… мой отец.

Эшли непонимающе нахмурился.

Для него одно только это слово ничего не меняло. Не после всего, что этот человек сделал с Кои. Не после всего, что Кои из-за него пережил.

Он ждал продолжения — какой-нибудь причины, чего-то, что наконец объяснит этот внезапный отказ. Но Кои молчал. А затем, не дождавшись ответа, повторил почти срываясь:

— Мой отец болен раком! У него почти не осталось времени. От силы полгода!

— Да какое это имеет значение?! — вспылил Эшли, окончательно теряя терпение. — Он сейчас в больнице, правильно? Значит, за ним присматривают врачи. Ты всё равно не можешь его вылечить!

Он заговорил ещё быстрее, цепляясь за собственные доводы, как за единственное, что пока удерживало его от окончательной паники.

— Что изменится, если ты останешься рядом? Ничего. Так почему ты не можешь приехать?

Кои запнулся, точно эти слова выбили почву из-под ног.

— Ничего… но…

Эшли не дал ему договорить, безжалостно обрывая нерешительные оправдания:

— И что ты намерен делать? Остаться рядом после всего, что он с тобой сделал? Он хотя бы извинился? Попросил прощения? Или теперь плачет и умоляет тебя не уходить?!

На том конце вновь стало тихо. Этого молчания оказалось достаточно, чтобы Эшли всё понял. Из его груди вырвался короткий смешок. Он не мог поверить в это абсурдное упрямство.

— Ну и ладно. Извинился — и прекрасно. Ты его выслушал, теперь всё, правда? Возвращайся на станцию. Нет, стой, я сам за тобой приеду. В какой ты больнице? На последний поезд здесь мы уже вряд ли успеем, но сможем перехватить его на следующей станции…

Продолжая торопливо тараторить, Эшли вцепился в ручку чемодана и рванул к выходу. Нужно было как можно скорее добраться до машины. Он должен увидеть Кои. Немедленно. Если он упустит эту возможность, если не встретится с ним прямо сейчас…

Из динамика донёсся тихий всхлип. А затем прозвучал дрожащий голос:

— Прости меня, Эш. Я не могу приехать.

Эшли уже почти добежал до выхода, волоча за собой чемодан, когда слова Кои заставили его резко остановиться. Чемодан по инерции врезался в ногу, но боли он даже не почувствовал.

Он застыл посреди прохода, крепче сжимая телефон, а Кои всё говорил — тихо, сбивчиво, захлёбываясь собственными извинениями:

— Я не могу оставить отца одного… Прости. Пожалуйста, прости меня.

— Кои, — резко оборвал его Эшли.

Собственный голос дрожал. Горло сдавило так, что следующие слова пришлось буквально вытолкнуть из себя.

— Ты вообще понимаешь, что сейчас говоришь? Ты правда собираешься отказаться от всего… отказаться уехать со мной — ради него?

На другом конце повисла тишина. Кои не ответил. Но Эшли слишком хорошо знал это молчание. Да. Ответ был именно таким.

Он шумно втянул воздух, пытаясь справиться с тем, что поднималось внутри, но страх уже смешался с яростью, и остановить его было невозможно.

— Ты останешься ради человека, который избивал тебя? Который всю жизнь обращался с тобой хуже, чем с животным? Кои, ты вообще слышишь себя?!

Эшли крепче перехватил ручку чемодана. Пальцы свело от напряжения.

— Ты серьёзно выбираешь его?

На последних словах злость вдруг дала трещину, выпуская наружу то, что он всё это время отчаянно пытался заглушить.

— Ты… ты сейчас бросаешь меня?

— Мне так жаль…

— Хватит нести бред!

Эшли окончательно сорвался на крик. Его голос прокатился по пустеющему залу и вернулся от высоких стен гулким эхом. Всё внутри восставало против происходящего. Разум искал хоть какое-нибудь другое объяснение, отказывался складывать услышанное в единую картину.

«Кои не приедет? Бросит меня ради своего папаши? Сейчас? Неужели всё это и правда происходит?»

Но уже в следующую секунду ярость, ещё удерживавшая Эшли на ногах, надломилась. Всё, что казалось гневом, осыпалось, обнажив отчаяние.

Он заговорил быстро, задыхаясь и нанизывая одну возможность на другую. Пытался выстроить из слов дорогу, по которой Кои всё ещё мог к нему вернуться.

— До последнего поезда ещё есть время. Даже если не успеешь к отправлению — плевать. Я встречу тебя, мы возьмём машину и перехватим его на следующей станции. Не получится — дождёмся первого утреннего. Я буду здесь. Сколько понадобится. Только выезжай прямо сейчас. Вызови «Убер». О деньгах не думай, я всё оплачу. Слышишь меня? Кои, ты понял?

— Эш…

— Я не уйду отсюда, пока ты не приедешь.

Не позволив Кои произнести больше ни слова, Эшли оборвал звонок. Экран погас — и на него тотчас обрушилась тишина.

На вокзале почти никого не осталось. Огромное пространство вокруг казалось вымершим — холодным, неподвижным и пустым.

Эшли медленно вернулся к скамейке и бессильно опустился на неё. Чемодан остался стоять рядом — по-прежнему собранный и по-прежнему готовый к дороге. Закрыв лицо ладонями, Эшли несколько раз с силой провёл ими по коже, затем заставил себя глубоко вдохнуть, вскинул голову и впился взглядом во вход.

«Он приедет».

Эшли повторил это снова. А потом ещё раз.

Это была уже не мысль, а заклинание. Единственное, что ещё удерживало его от окончательного срыва.

«Кои обязательно приедет. Он просто немного задержится. Вот и всё».

Картина вставала перед ним так ясно. Ещё немного — и входные двери распахнутся, а на пороге появится Кои. Выкрикнет его имя, бросится к нему и начнёт сбивчиво извиняться. А потом, не зная, куда деться от чувства вины, обнимет Эшли так крепко, что у обоих перехватит дыхание.

Эшли, конечно, сначала его отчитает. Скажет, что такие идиотские шутки совсем на него не похожи и что больше никогда нельзя заставлять его так волноваться. Но долго сердиться всё равно не сможет. Улыбнётся, притянет Кои к себе и поцелует.

А потом они уехали бы вместе. Туда, где останется только их собственный мир — один на двоих.

Да. Всё произойдёт именно так.

«Ведь Кои ни за что меня не бросит».

«У нас ведь нет никого, кроме друг друга».

Эшли продолжал упрямо цепляться за эту уверенность. Он не сводил глаз со входа, и всякий раз, когда двери разъезжались, резко вскидывал голову.

Но на пороге появлялись лишь чужие люди.

Минуты постепенно складывались в часы. Станция окончательно опустела, наступила ночь, и последний поезд покинул перрон.

Кои не приехал.

Эшли так и остался сидеть в пустом зале ожидания.

Совершенно один.

. * ✦ . ⁺ .⁺ ˚

Дверь тихо скрипнула, и Кои повернул голову.

В палату вошла медсестра. Коротко кивнув ему вместо приветствия, она подошла к кровати, проверила капельницу, а затем внимательно изучила показатели на мониторе. Кои молча следил за каждым её движением, не решаясь спросить, не произошло ли за это время чего-нибудь страшного.

Медсестра уже направилась к выходу, когда он всё-таки подал голос:

— …Извините.

Она остановилась у двери и обернулась. Кои с трудом сглотнул, пытаясь подобрать слова:

— Мой отец… с ним сейчас точно всё в порядке? Просто мне кажется, что он слишком глубоко спит…

— Это действие препаратов, — спокойно объяснила медсестра. — Сейчас его состояние стабильно, поэтому не переживай. Вскоре он проснётся.

Она ободряюще улыбнулась и вышла, оставив Кои наедине с мерным писком приборов и едва слышным гулом капельницы.

Он вновь перевёл взгляд на отца.

Время в палате утратило всякий смысл. Кои не знал, сколько просидел неподвижно: несколько минут или целый час. Наконец по лицу отца пробежала слабая судорога, между бровями залегла болезненная складка. Его веки дрогнули и начали медленно приподниматься.

Кои чуть подался вперёд.

Мутный взгляд отца бесцельно скользнул по палате, пока наконец не остановился на сыне. Постепенно в нём проступило узнавание.

— …Кои.

На бескровных губах появилась едва заметная улыбка. Потускневшие, глубоко запавшие глаза наполнились слезами.

— Ты остался… Остался со мной…

Голос оборвался. Отец до боли стиснул губы и снова закрыл глаза. Из-под опущенных век покатились крупные слёзы, оставляя влажные дорожки на бледной коже.

Кои достал с прикроватной тумбы салфетку и осторожно вытер сначала одну его щёку, затем другую.

— Спите, — тихо произнёс он. — До утра ещё есть время. Вам нужно набраться сил. А я… я никуда не уйду. Останусь здесь.

После этого обещания слова окончательно иссякли. Внутри не осталось ничего, кроме бесконечной пустоты.

Но отцу, казалось, хватило и сказанного. Он благодарно кивнул, и по его измождённому лицу вновь скользнула призрачная улыбка.

— …Спасибо тебе, Кои.

Преодолевая дрожь, отец протянул руку. Кои тут же подался навстречу и заключил его сухие пальцы в свои. Едва почувствовав ответное тепло, мужчина с облегчением прикрыл глаза. Напряжение, до сих пор застывшее в каждой черте его лица, понемногу растаяло.

Через несколько минут дыхание стало глубоким и ровным. Лекарства вновь увлекли его в тяжёлый сон.

Но Кои руки не разжал. Он так и остался сидеть у кровати, удерживая отцовскую ладонь в своей и не сводя с него глаз.

За окном темнота постепенно редела темнота, уступая место холодной серости утреннего света.

Занимался рассвет.

. * ✦ . ⁺ .⁺ ˚

Тот же рассвет заливал зал ожидания ослепительным светом. Солнечные лучи пробивались сквозь высокие окна и били Эшли прямо в глаза, заставляя щуриться.

Он всё ещё сидел на скамейке. Рядом всё так же стоял чемодан. Плечи бессильно опустились, руки неподвижно лежали на коленях. В пустом взгляде не осталось ни тревоги, ни надежды — лишь безграничное изнеможение после ночи, за которую он успел растратить всё, что ещё мог чувствовать.

Было ещё слишком рано. Огромный вокзал оставался почти безлюдным, только изредка через зал проходили сонные дежурные.

Где-то вдалеке раздался перестук нескольких пар обуви. Ровные и уверенные шаги приближались, эхом множась под высокими сводами, но Эшли даже не пошевелился.

Через несколько секунд шаги стихли. Несколько человек остановились прямо перед ним.

— Думаю, пора возвращаться, мистер Эшли Миллер, — холодно произнёс женский голос.

Эшли не отреагировал. Прошло несколько долгих секунд, прежде чем он медленно повернул голову. Перед ним стояла секретарша его отца. Как всегда, безупречно собранная, с бесстрастным и непроницаемым лицом.

— Вы ведь и сами всё понимаете, — добавила она тем же тоном. — Конор Найлз не придёт.

Эшли отвернулся и вновь устремил взгляд прямо перед собой. Теперь в нём не осталось ровным счётом ничего. Даже боли.

— …Ха.

С губ сорвался опустошённый выдох, лишь отдалённо похожий на смех.

Солнце тем временем поднималось всё выше, заливая вокзал ясным утренним светом. Станция понемногу оживала, вокруг становилось всё больше людей. Они проходили мимо, спешили к поездам, встречали друг друга, прощались.

Но среди множества чужих лиц не было того единственного человека, которого Эшли прождал всю ночь.

И теперь он наконец понял. Кои уже не придёт.

Эшли молча поднялся со скамейки и медленно расправил плечи, возвращая себе привычную выправку, а на лицо — невозмутимую маску. Затем первым направился к выходу. Секретарша последовала за ним. Проходя мимо одного из телохранителей, она едва заметно кивнула, и тот без лишних слов подхватил оставшийся возле скамейки чемодан.

До самого особняка Эшли не произнёс ни слова.

. * ✦ . ⁺ .⁺ ˚

Доминик Миллер завтракал в малой столовой. Комнату заливал мягкий утренний свет, золотистыми бликами ложившийся на стол из тёмного дерева. Мужчина сидел во главе стола и неторопливо ел, всем своим видом излучая безмятежное спокойствие.

После всего, что произошло минувшей ночью, эта мирная картина выглядела до жестокости неуместной.

Доминик как раз отложил вилку и поднёс к губам чашку чёрного кофе, когда в коридоре раздались шаги. Они стихли на почтительном расстоянии от стола.

— Эшли вернулся.

— Вот как.

Доминик поставил чашку на блюдце и аккуратно промокнул губы салфеткой. Секретарша молча наблюдала за его движениями, прежде чем всё же решилась спросить:

— …Если бы природа Найлза всё-таки проявилась, вы дали бы им своё благословение?

Доминик впервые удостоил её взглядом. Однако на его холодном лице не было и тени улыбки.

— Но этого не произошло.

Секретарша тут же умолкла. Одним этим вопросом она переступила границу дозволенного — и оба это понимали.

Доминик утратил к ней всякий интерес и вновь обратился к завтраку.

— Я предполагал, что они расстанутся, но не ожидал увидеть его так скоро. Надо же… Он даже сбежать как следует не сумел.

Уголок его рта тронула холодная улыбка. Доминик слегка приподнял чашку с кофе, точно салютуя чужому поражению.

— Бедный мой сын. Должно быть, непривычно оказаться тем, кого бросили.

Секретарша ничего не ответила. Лишь продолжала молча смотреть на него, сохраняя то же непроницаемое выражение лица.

. * ✦ . ⁺ .⁺ ˚

Во второй половине дня Доминик вместе с Эшли покинул город на частном самолёте, взяв курс на Восточное побережье.

К вечеру огромный особняк опустел окончательно.