Глава 134

Кои растерянно поднял на него глаза. Никогда прежде он не видел на лице Эшли такого отчаяния. Тот, видимо, разглядел в его молчании готовый сорваться отказ и торопливо заговорил, не позволяя вставить ни слова:

— Тебе не придётся думать ни об учёбе, ни о деньгах на жизнь. Ни о чём. Тебе нужно только одно — уехать со мной.

— Эш…

— Уедем вместе. Я ради этого пойду на всё. Только скажи, что согласен. Всего одно слово. Пожалуйста…

Последнее слово прозвучало едва слышно. Фиалковые глаза Эшли влажно блеснули, а голос окончательно сорвался:

— Не бросай меня. Только не ты.

От этого надломленного шёпота у Кои болезненно сжалось горло. Решимость, за которую он цеплялся всё это время, дрогнула.

«Что, если сейчас просто кивнуть? Сказать „да“, взять Эшли за руку — и больше никогда не отпускать?»

Перед глазами возник пустой зал ожидания и Эшли, в одиночестве просидевший там до самого рассвета. Следом всплыла другая картина: больничная палата, бледное лицо отца на подушке и он сам рядом, безучастно наблюдающий, как за окном светлеет небо.

Кои прикусил губу, сдерживая рвущийся наружу ответ, а затем заставил себя разжать зубы. Встретившись с полным надежды взглядом Эшли, он с трудом выдавил из себя:

— …Я не могу.

Эшли не шелохнулся. Несколько секунд надежда ещё держалась в его глазах, словно смысл сказанного не сразу дошёл до сознания.

— У отца, кроме меня, никого нет. — Голос Кои дрогнул, но он заставил себя продолжить: — Прости меня, Эш. Но… если я уеду, он останется совсем один.

Эшли молчал. Мучительно долго он просто смотрел сверху вниз на лицо Кои, не произнося ни слова.

— Ха… ха-ха.

С губ сорвался тяжелый вздох, который тут же перешел в надломленный смех.

— Кои… а как же я? — спросил Эшли, продолжая смеяться.

Уголки его глаз опустились, губы едва заметно дрожали. Лицо исказила такая невыносимая боли, словно он был готов разрыдаться прямо сейчас.

— Я ведь тоже совсем один.

Заветные слова — «Я поеду с тобой» — уже вертелись на кончике языка. Кои отчаянно хотелось броситься к Эшли, крепко обнять его, утешить.

Но перед глазами вновь возник отец — исхудавший, обессиленный болезнью, спящий под действием лекарств в их старом трейлере.

Кои сжал кулаки.

— У тебя… у тебя ведь есть всё, — пробормотал он, подавляя порыв. — Деньги, будущее, столько возможностей… Поэтому…

Он осёкся. Продолжения не существовало.

Смех оборвался. Эшли смотрел на него пустым и потерянным взглядом. Из его лица исчезло всё — и надежда, и отчаяние, и даже боль.

— Ха…

Из груди Эшли вырвался короткий звук — не то смешок, не то стон.

— Значит, даже ты говоришь мне то же самое.

Кои обдало холодом. Только теперь он услышал собственные слова со стороны и осознал, насколько жестоко они прозвучали.

«Боже… Что за чушь я только что сказал?»

Он открыл рот, торопясь забрать сказанное назад, но было уже поздно. Руки Эшли, до этой секунды крепко обнимавшие его, медленно разжались. Вместе с ними исчезло и тепло. Эшли отступил на шаг и, бросив на Кои последний, долгий взгляд, отвернулся.

Осознав, что Эш уходит, Кои в панике вцепился в него.

— Э-эш, подожди! Пожалуйста, постой!..

«Нужно что-нибудь сказать. Что угодно. Только не дать ему уйти вот так».

— Послушай, ты ведь… ты ведь не собираешься уезжать насовсем? Не навсегда же?

— Меня здесь больше не будет, — ровно ответил Эшли.

Кои зачастил:

— Я приеду к тебе! Я сам приеду! — Он торопился, слова срывались с губ, а голос дрожал. — Мы можем видеться на каникулах. А если у меня не получится приехать, ты же всегда можешь навестить меня, верно? В конце концов, твой дом тоже здесь…

— И с тобой я тоже больше не увижусь.

Горькая усмешка тронула губы Эшли.

— Знаешь, что самое смешное? Она была права.

Кои замер. Дурное предчувствие сдавило горло, не давая вымолвить ни слова, и тогда Эшли продолжил:

— Ты никогда не любил меня. Ты любил лишь то, как сильно я любил тебя.

Сердце ухнуло куда-то в желудок. Эшли отвернулся, собираясь уйти.

— Эш!

Кои обеими руками вцепился в его предплечье. От одной мысли, что он теряет Эшли вот так, прямо сейчас, в голове опустело.

«Нет. Я должен его удержать. Должен всё исправить, чего бы это ни стоило. Если сейчас отпущу…»

— Я виноват, — выдохнул Кои.

И только тогда мысль обрела страшное продолжение:

«…я потеряю Эша навсегда».

— Я был неправ, Эш! Не должен был этого говорить. Пожалуйста, не уходи! Я больше никогда… никогда не скажу ничего подобного. Умоляю тебя, останься!

Кои цеплялся за него со всех сил. Дыхание сбилось, голос то и дело срывался.

«Зачем я это сказал? Зачем?»

Если бы можно было вернуть хотя бы несколько минут, он забрал бы назад каждое слово.

Эшли не отталкивал его и не пытался высвободиться. Несколько секунд он просто стоял, позволяя Кои удерживать себя. Затем едва слышно произнёс:

— Уже слишком поздно.

Паника разом угасла, оставив после себя оцепенение. Пальцы Кои застыли на ткани его пиджака.

Эшли повернул к нему лицо. Их взгляды встретились, и все мольбы, ещё мгновение назад теснившиеся в горле, разом исчезли. Кои мог лишь беспомощно смотреть, как Эшли поднял свободную руку и бережно коснулся его щеки.

Тепло ладони задержалось всего на секунду. Кончики длинных пальцев медленно скользнули по коже в последней, прощальной ласке, а затем рука бессильно опустилась.

Сквозь мутную пелену слёз Кои увидел на губах Эшли тихую улыбку. Влажные фиалковые глаза казались почти чёрными — гораздо темнее, чем прежде.

— Прощай, Кои, — прошептал Эшли.

А Кои мог лишь смотреть на него, не в силах даже моргнуть.

Это был конец.

Эшли отвернулся. Пальцы Кои, судорожно сжимавшие его пиджак, разжались, и ткань легко выскользнула из ослабевшей хватки. Не оглядываясь, Эшли зашагал прочь. Кои оставалось лишь стоять на месте и смотреть, как удаляется его высокая фигура.

Дверь открылась и так же тихо захлопнулась.

Кои остался один.

Эшли ушел. Ушел, ни разу не обернувшись.

. * ✦ . ⁺ .⁺ ˚

Отец умер на исходе лета, когда в прохладных ночах уже чувствовалось приближение осени.

Проснувшись утром, Кои по привычке первым делом подошёл к его постели и сразу почувствовал, что что-то изменилось. Слабое, хриплое дыхание, ещё накануне едва различимое в полумраке трейлера, больше не звучало. Тогда всё стало понятно.

Кои стоял у кровати, глядя на иссохшее тело, из которого болезнь медленно вытянула всю жизнь. Ни потрясения, ни слёз не было. Отец уже двое суток не выходил из комы, и за это время Кои успел внутренне прожить его смерть ещё до того, как она наступила. Поэтому конец он встретил спокойно.

Дальше всё пошло по заранее заученному сценарию. На похороны пришло всего несколько человек. Пара бывших коллег, с которыми отец поддерживал отношения, пока ещё мог работать, — вот и все провожающие. Билл и Ариэль, единственные, кого Кои мог назвать друзьями, жили в университетских общежитиях, а семестр был в самом разгаре. По телефону они долго извинялись за то, что не смогли приехать и побыть рядом.

Кои каждый раз отвечал одно и то же:

— Всё в порядке.

После коротких, почти безлюдных похорон он вернулся в трейлер и, не позволяя себе остановиться, сразу принялся за уборку. Разобрал старую отцовскую кровать, собрал одежду, вытряхнул ящики.

Впрочем, убирать оказалось почти нечего. Всё наследство уместилось в несколько мешков с поношенными вещами и горстку дешёвых безделушек, не пробуждавших ни одной мысли, которую хотелось бы удержать. Среди них случайно нашлась лишь старая семейная фотография, затерявшаяся на дне ящика.

Кои стёр с неё пыль и положил на стол. Позже можно будет купить небольшую рамку. На этом уборка и закончилась.

Вся суета улеглась всего за пару часов.

Когда больше нечего было складывать, выбрасывать или отмывать, Кои просто сел посреди опустевшего трейлера. Внутри стало тихо. Прежде эту тишину хотя бы нарушали хриплое дыхание, кашель, шорох простыней.

Теперь он остался совсем один.

. * ✦ . ⁺ .⁺ ˚

— Кои, мы здесь!

На выходные они с Биллом приехали домой и, едва успев разобрать вещи, уговорили Кои выбраться на встречу. Место выбрали привычное — «Гринбелл», где в школьные годы собирались едва ли не каждую неделю.

Стоило Кои сесть за стол, как друзья наперебой принялись расспрашивать, как он держится. В который раз извинились за то, что не смогли приехать на похороны и поддержать его лично.

— Всё правда нормально. Со всем необходимым я разобрался быстро, — заверил их Кои, не желая снова говорить об отце. — Лучше расскажите, как там университет. Весело?

Билл и Ариэль охотно позволили сменить тему. Перебивая друг друга, они обрушили на него ворох историй о лекциях, преподавателях, странных соседях по общежитию и новых знакомых. За каждым рассказом угадывалась жизнь, которая могла стать и его собственной, но Кои старательно гнал эту мысль прочь. Постепенно он и правда увлёкся разговором, начал задавать вопросы, смеяться вместе со всеми — и несколько часов пролетели незаметно.

Из «Гринбелла» они вышли лишь ближе к ночи. Билл проводил Ариэль до её машины, попрощался и уже взялся за дверцу своей, но вдруг замешкался.

— Кстати, — как бы невзначай бросил он, — кажется, дом Эша выставили на продажу.

— Что?

Кои замер от неожиданности, а Билл продолжил:

— Ну, моя мама же работает агентом по недвижимости. Говорит, их дом выставили на продажу.

— А-а…

Билл тяжело вздохнул.

— Похоже, Эш больше не вернется. Совсем.

После он сел в машину и уехал. Кои остался один. Он провожал взглядом удаляющиеся красные огни, пока те не скрылись за поворотом, после чего медленно побрёл к велосипеду.

Привычным движением закинув ногу на раму, он налег на педали. Здравый смысл подсказывал ехать домой, но велосипед почему-то свернул в совершенно другом направлении. Кои даже не осознавал этого, пока тяжело взбирался на холм. Лишь обогнув невысокую гору и добравшись до вершины, где перед ним раскинулась финальная точка маршрута, он наконец понял, куда его принесло.

Продается

Прямо перед роскошным, подавляющим своими размерами особняком торчала табличка. Кои медленно слез с велосипеда и долго смотрел на одно-единственное слово. Стоило поднять голову — и на него слепыми темными оконными провалами посмотрел совершенно пустой дом.

Прислонив велосипед к ограде, Кои медленно, словно во сне, шагнул вперед.

Попасть внутрь, конечно же, было невозможно. Дернув запертую парадную дверь, он побрел вдоль стены. Боковая калитка, ведущая в сад, тоже не поддалась. Оставалось лишь безмолвно созерцать парадный фасад.

Кои отступил на пару шагов, в последний раз посмотрел на особняк и бессильно опустил голову. Вокруг стояла тишина. Ни единого следа чужого присутствия, ни единого звука жизни.

Простояв так целую вечность, он развернулся и снова сел на велосипед.

Спуск оказался куда медленнее подъема. Стоило лишь довериться гравитации, и крутой склон мгновенно унес бы его вниз, но Кои упрямо давил на педали в обратную сторону, искусственно тормозя ход. В голове было абсолютно пусто.

«Значит, его и правда больше нет…»

И стоило этой робкой мысли оформиться, как прямо ему под колеса метнулся кролик. Кои испуганно дернул ручной тормоз — и на всем ходу полетел на землю вместе с велосипедом.

— А-ах… черт…

Застонав от боли и скорчившись на обочине, он вдруг замер. Вокруг было до жути тихо. В этом безмолвии, нарушаемом лишь его собственным тяжелым дыханием, в памяти вдруг непрошено всплыли осколки недавнего прошлого.

«Меня здесь больше не будет».

«Это правда».

«И с тобой я тоже больше не увижусь».

«Эша здесь больше нет. Совсем».

«Ты никогда не любил меня. Ты любил лишь то, как сильно я любил тебя».

Опустошение придавило к земле, навалившись на плечи неподъемной тяжестью. С трудом подняв велосипед, Кои побрел вперед, едва переставляя ноги. Мысли вязли в тумане, и виной тому был вовсе не шок от недавнего падения.

«Прощай, Кои».

— …я люблю тебя.

Тихий, сорвавшийся с губ шепот эхом отдался в голове. Кои не сразу осознал, что этот надломленный голос принадлежит ему самому. Понимание обрушилось внезапно. И глаза тут же невыносимо защипало.

«Я так сильно любил тебя, Эш».

«Не как друга. Это никогда не было просто дружбой. И не потому, что я нравился тебе, или потому, что ты был единственным, кто дарил мне любовь в то время».

«Для меня это тоже была любовь».

Но теперь слишком поздно. Он больше никогда его не увидит. Не окликнет по имени, не поймает мягкую ответную улыбку. И признаться в своих чувствах тоже не успеет — Эш ушел навсегда. И виноват в этом только один человек. Эшли до последнего мгновения отказывался его отпускать, отчаянно цеплялся за их связь. Это Кои своими руками разбил ему сердце. Это Кои прогнал его прочь.

«А я ведь и правда так сильно тебя любил…»

Последняя преграда рухнула. В полном бессилии Кои осел прямо на пыльную обочину и, больше не пытаясь сдерживаться, зарыдал в голос.