Экстра «Made in Heaven…… or Hell»Глава 17

— Спасибо, Грейсон. У тебя чудесно получилось.

Кои думал ограничиться похвалой, но мальчик тут же протянул ему вилку:

— Папочка, нужно съесть прямо сейчас.

На миг Кои замялся, однако быстро смекнул, в чем дело. Малыш так старался, что ему наверняка не терпелось услышать впечатления.

— Хорошо, давай попробую.

Улыбнувшись, Кои подцепил кусочек торта и отправил в рот. Пока он неспешно жевал, Грейсон не сводил с него пристального, цепкого взгляда.

— Ну как на вкус?

Заметив в глазах сына нетерпеливое ожидание, Кои закивал:

— М-м… вкусно.

На самом деле вкуса он практически не различал. Быть может, Грейсон просто не верил в его недуг? Впрочем, ребенку и впрямь трудно такое осознать. Пока Кои мысленно искал оправдание настойчивости сына, тот снова подал голос:

— А запах? Нормальный?

— А?.. Угу…

Смущала лишь текстура: на зубах противно скрипели мелкие твердые крупинки, точно песок. Кои озадаченно склонил голову набок.

«Что это?..»

Не успел он потянуться за стаканом воды, как гортань пронзила лютая боль — словно внутри полыхнул огонь. В тот же миг странный порошок бурно вспенился во рту и белой пузырящейся жижей пополз по уголкам губ.

— Г-Грейсон… — заходясь надрывным кашлем, прохрипел Кои. — Что ты… подсыпал в торт?..

Побледнев, он во все глаза смотрел на сына, однако того занимало совершенно иное.

— Выходит, это правда. Папочка не чувствует ни запаха, ни вкуса. Вот чудеса.

— Кх-х, кха!..

Кашель раздирал грудь все сильнее. Желудок скрутило от мучительных рвотных спазмов, выворачивающих наизнанку, а пищевод жгло. Грейсон и Стейси наблюдали за его агонией с живым интересом. Не сводя взгляда с корчащегося на полу папы, мальчик воодушевленно спросил:

— Папа, а тухлятину ты тоже можешь съесть?

В детских глазах плясало неподдельное любопытство. Уголки его губ медленно поползли вверх, складываясь в улыбку, и от этой ангельской гримасы Кои пробрал ужас — страх неминуемой смерти. И в это самое мгновение…

Кто-то с размаху ударил Грейсона. Маленькое тельце кубарем покатилось по полу. Кои в шоке распахнул глаза, но сил броситься к сыну у него уже не было.

— Кои, Кои! Проклятье, мелкий ублюдок!

Эшли ослепило бешенство. Осыпая мальчика грубой бранью, он подскочил к нему и наотмашь хлестнул по лицу. Детская щека мгновенно вспухла и налилась багровым, но остановиться Эшли уже не мог. В следующую секунду его пальцы сомкнулись на тонкой шее — еще немного, и он попросту перекрыл бы сыну дыхание, как вдруг…

— Кх-х… кхы… гх…

Грейсон беспомощно барахтался в отцовских руках, сипло хватая воздух, и внезапно его ушки сильно дернулись. Заметив это, Эшли остолбенел. И тут ушки дернулись снова.

— Ха-а…

Пальцы сами собой разжались, и с губ Эшли сорвался прерывистый выдох. Пару секунд он невидяще смотрел на сына, который судорожно кашлял и жадно ловил ртом воздух, а затем, спохватившись, резко обернулся к Кои.

— Кои!

Тот уже едва держался в сознании, бился в крупной дрожи и тяжело дышал. Эшли побелел и закричал:

— Кои, очнись! Открой глаза, Кои!

Счет шел на секунды. Подхватив обмякшее тело на руки, Эшли стремглав бросился к выходу. Он не замечал ничего вокруг — в голове было лишь одно имя, гнавшее его вперед сломя голову.

Едва отец стрелой вылетел в коридор, дом огласили крики — он сзывал прислугу. Вскоре за окнами зарокотал вертолет, спешно поднимающийся в небо по пути в больницу. Грейсон же так и сидел на полу, молча потирая пылающую щеку.

Когда гул лопастей окончательно растворился в отдалении, мальчик медленно повернул голову. Грудь его все еще тяжело вздымалась, а взгляд уперся в того, о чьем присутствии в суматохе все напрочь забыли, — в Натаниэля. С той самой минуты, как они вошли сюда вместе с Кои, старший брат не проронил ни звука. Привалившись спиной к стеновой панели, он все это время безучастно наблюдал за выходкой младших. И лишь теперь, встретившись глазами с Грейсоном, Натаниэль нарушил молчание — с привычной невозмутимостью на лице:

— Вот же тупица. О таком нужно только думать, а не проверять на деле.

Натаниэль смерил сидящего на полу брата брезгливым взглядом, развернулся и неспешно вышел вон.

─── ◇◇◇ ───

— К счастью, прямой угрозы для жизни нет. Сейчас ему необходим полный покой, а в ближайшие дни — щадящая диета, вроде легких бульонов, чтобы успокоить раздраженный желудок. Совсем скоро он пойдет на поправку.

Лишь услышав вердикт врача, Эшли позволил себе чуть опустить плечи, однако краски так и не вернулись на его осунувшееся лицо. Не отрывая взгляда от неподвижного Кои, он глухо спросил:

— Когда он очнется, боль утихнет? Дома он ужасно мучился.

— Приятного, разумеется, мало, но после глубокого сна ему станет значительно легче. Не тревожьтесь, мы ввели снотворное — переносить такое в сознании было бы куда мучительнее…

Едва за медперсоналом закрылась дверь и в палате воцарилась тишина, Эшли с запозданием тяжело выдохнул и без сил опустился на стул у больничной койки.

Стоило мысленно вернуться к недавней сцене, как сердце болезненно сжималось от ужаса. Он просто приехал с работы, как в любой другой вечер, но увиденное выбило почву из-под ног. В комнате находились все трое детей, и ни один даже не попытался помочь задыхающемуся от боли Кои. Безусловно, хуже всех поступил Грейсон, устроивший эту дикую выходку, однако Натаниэль, безучастно наблюдавший со стороны, был ничуть не лучше. Не исключено, что старший сын с самого начала догадывался, чем все обернется.

«Ведь только для меня Кои дороже собственной жизни».

Следом пришла еще более горькая мысль: сам Эшли тоже никогда не питал к детям теплых чувств — в этом сыновья пошли в него. Единственным, кто без памяти любил и берег как самого Эшли, так и детей, неизменно оставался Кои.

«Нужно принять решение».

Прежде он на многое закрывал глаза и спускал выходки детей на тормозах лишь ради того, чтобы не ранить чувства Кои, но дальше так продолжаться не могло. Если не вмешаться прямо сейчас, страшно представить, что стрясется в следующий раз. Впрочем, окончательно ставить на детях крест и бросать их на произвол судьбы Эшли тоже не собирался. Как ни крути, на нем лежала ответственность за их появление на свет, а уподобляться собственному отцу он не желал ни в коем случае. Он сделает все возможное, но по-своему — пусть его методы и будут далеки от мягкого подхода Кои.

А значит, выход оставался лишь один. Окончательно утвердившись в своем намерении, Эшли приготовился ждать пробуждения мужа. Так он и провел всю ночь, сидя у постели и почти не шелохнувшись.

─── ◇◇◇ ───

Под действием укола Кои спокойно проспал всю ночь и открыл глаза лишь поздним утром. Некоторое время он рассеянно, затуманенным спросонья взглядом смотрел на сидящего рядом мужчину, а затем его губы тронула слабая улыбка, и он тихо позвал:

— Эш.

— …Кои.

Имя сорвалось с губ Эшли глухим выдохом. Он тут же закрыл лицо ладонями.

— Слава богу, ты очнулся. Слава богу…

— Эш…

Услышав непривычную дрожь в его голосе, Кои ощутил ужасную вину и слабо приподнял руку:

— Прости меня, Эш. Заставил тебя так волноваться.

— За что ты извиняешься? Твоей вины здесь нет.

От внезапной резкости в тоне мужа Кои вздрогнул и рефлекторно попытался отдернуть руку, но Эшли перехватил его ладонь, крепко прижал к своей щеке и, тяжело переведя дух, пробормотал:

— Господи, я уже думал, случилось непоправимое… Я чуть…

— Все позади, Эш. Со мной все в порядке.

С языка едва вновь не сорвалось привычное «прости», но Кои вовремя прикусил губу, заменив извинения мягкими словами утешения:

— Как хорошо, что ты вовремя вернулся с работы. Дети ведь еще совсем маленькие, они просто не понимают, что творят…

— Не понимают? Эти чертовы мелкие гаденыши? Кои, ты сейчас серьезно?

Кои рассчитывал осторожно сгладить углы и свести все к сущим пустякам, но жесткая отповедь Эшли заставила его невольно вжать голову в плечи.

— Нет, я просто хотел сказать, что это был несчастный случай…

— Коннор Найлз.

Кои оцепенел от того, как прозвучало его полное имя. А Эшли процедил сквозь стиснутые зубы:

— Даже не вздумай никого выгораживать. Выкладывай все начистоту — от начала и до конца, не упуская ни единой мелочи. Если не расскажешь мне все как есть, я разберусь с этим по своему усмотрению. Ты меня понял?

Внутри у Кои все похолодело от непривычного чувства — страха перед собственным мужем. Эшли почти никогда не злился на него так сильно; более того, в подобном бешенстве Кои видел его впервые в жизни. Имей он обоняние, наверняка уже расплакался бы от животного ужаса: вся палата была густо пропитана тяжелыми феромонами Эшли. Но даже не чувствуя запахов, Кои на уровне инстинктов ощущал это удушливое давление — так остро, что по спине бежали мурашки, а волоски на теле вставали дыбом.